Чтение онлайн

Конечно, горбачевский обвал разгребать было трудно. Но разруху послевоенную Сталин преодолел за несколько лет — значит, это возможно! Если правят не иуды…

Первые годы «свободной» России — это пожирание шакалами трупа убитого льва. Изучать тот период больно и мерзко.

Закон о приватизации Верховный Совет РСФСР принял еще 3 июля 1991-го, но потом хищники увлеклись развалом страны и грабеж отложили. Парадокс: убийство государства на целый год оттянуло убийство экономики…

Что это за зверь — приватизация? Скажу сразу: зверь страшный.

СМИ внушали: сейчас все общее, то есть ничье, — и нам лень хорошо работать. А частные владельцы из своих заводов / ферм / пекарен будут выжимать прибыль, для чего их нужно развивать. Конкуренция, падение цен, взлет качества… Расцветем буйным цветом!

Вроде логично. Но тут таились два подводных камушка под каждую ногу:

1. Это работает только в замкнутой экономике. Когда приходится выживать самостоятельно, производства поневоле включаются, а то есть-пить будет нечего.

Но из нас-то лепили рынок сбыта! Иностранные фирмы завалили нас продукцией третьего сорта, и русские заводы оказались не нужны.

2. Даже замкнутая экономика стухнет, если ее не регулировать. Ведь выпускать товары хлопотно — гораздо проще жиреть на перепродажах. Помните ботинки и свеклу?

Если не управлять, самые жадные дельцы уйдут с заводов играть на бирже, а остальные разорятся. Именно поэтому в развитых капстранах государство активно участвует в экономике. В 1980-х госсобственность в США охватывала 20 % материальных богатств страны, во Франции — 40 % [181] . И Госплан у них есть.

От нас это скрыли.

Как думаете, зачем Америка требовала ускоренной приватизации (вместе с разоружением)? Она что, помочь нам хотела?

Конечно нет. Приватизация — еще один способ расправы.

Сначала она шла стихийно. Государство ослабили, и уже в 1991-м нахрапистые умыкали народное добро. Хищение госсобственности, статья 92, от 6 до 15 с конфискацией. Теперь безнаказанно…

Летом 1992-го процесс упорядочили. Всех нас обязали купить за 25 рублей приватизационный чек с собачьей кличкой ваучер. На их сумму вроде как поделили национальное достояние. Номинал каждого получился 10 тысяч рублей — цена двух машин «Волга», о чем вещал А. Чубайс, главный по приватизации.

Но никто машин за эту бумажку купить не смог, потому что Чубайс врал. Можно было лишь вложить ваучер в некое предприятие, чтобы получить долю собственности — или скупщикам сбыть, они толпились у каждого метро. Чеки стремительно дешевели и скоро скатились до цены бутылки водки. Большинство примерно так их и употребило.

А мои родители поступили правильно, как и учил мудрый Чубайс: ваучеры вложили. И не в фитюльку-однодневку, а в сам Газпром! Ну повезло: никто ж не знал тогда, какая судьба ждет эту компанию…

Мои родители — акционеры Газпрома! Их чеки ушли в процветающую фирму, а значит, они получили МАКСИМУМ того, что давала гражданам приватизация.

Что же они [182] имеют?

702 рубля. Напишу словами: семьсот два. Получены в 2013 году.

Это вся сумма дивидендов за девятнадцать лет (ваучеры вложены в мае 1994-го). Возможно, суетясь и судясь, был шанс выгрызть чуть больше. Но не русское это дело…

Сами видите: людям приватизация не дала ничего. Зачем же ее провернули?

А все просто. Скупив кучи ваучеров, можно было цапнуть за них завод, порой с тысячекратной скидкой! Если верить Б. Миронову, ЗИЛ (стоивший около миллиарда долларов) ушел за четыре миллиона [183] . И это типично. Из казны к олигархам утекли океаны денег; а проданные заводы встали или чудовищно сократили производство, что тоже подкосило страну.

Кто мог скупать чеки? Те, у кого был стартовый капитал, то есть бандиты. Приватизация — это грандиозная отмывка краденого бабла.

А также некоторые директора присвоили производства, надавив на сотрудников. Хотите тут работать — создавайте акционерное общество, мне контрольный пакет!

Рай для воров и сатрапов. И для внешнего врага.

Итог вскоре подвел председатель Комитета по вопросам экономической реформы, собственности и имущественных отношений В. Зеленкин (письмо, исх. № 12–18/318 от 27.12.94):

«Отмечен повышенный интерес иностранных инвесторов к таким отраслям, как электроника, авиация, ракетостроение, атомная энергетика.

В частных руках иностранных компаний и криминальных структур оказались машиностроение, производство электроэнергии, водный, речной и авиационный транспорт, объекты связи. Потеряно государственное влияние в цветной металлургии, более 90 процентов акций предприятий которой принадлежат западным компаниям.

Наблюдается скрытая интервенция иностранного капитала с целью подрыва обороноспособности и экономики страны, для обеспечения принятой Западом стратегии гарантированного технологического отставания России» [184] .

Враг захватил даже военные заводы.

«Американские и английские фирмы приобрели контрольные пакеты акций МАПО «МиГ», ОКБ «Сухой», ОКБ им. Яковлева, авиакомплекс им. Илюшина, ОКБ им. Антонова… Россия не только утрачивает право собственности на многие оборонные предприятия, но и теряет право управления их деятельностью в интересах государства», — сообщила Счетная палата [185] .

Так кому была нужна приватизация?

Но полного успеха ваучеры не дали: многое осталось в госсобственности и могло спасать Россию. Тогда в 1995-м ударила вторая волна: «залоговые аукционы».

Группа банков одолжила правительству 650 миллионов долларов. За это одиннадцать госпредприятий (ЮКОС, «Норильский никель», «Сибнефть», ЛУКОЙЛ и т. д.) временно подчинились банкам. Условие: если (вдруг!) через год государство не вернет долг, банки овладеют заводами навсегда.

И вот надо ж было стрястись такой неприятности: не смогло государство заплатить… Ай-ай, нам жаль… И предприятия стали частными.