Чтение онлайн

Идей и примеров теоретических изысканий, посвященных «русской идее» чрезвычайно много. При этом есть попытки сравнивать «американскую мечту» и «русскую идею», хотя в первом варианте это «гражданская мечта сообщества», а во втором – «этнонациональная мечта» пусть доминирующей, но одной этнонации сообщества. Даже в борьбе с «американской мечтой», присвоенной для белых, погиб лидер негритянского движения Мартин Лютер Кинг. Для «русской идеи» главным является «укрепление национальной государственности» (Е.С, Троицкий). Это прекрасно, но если речь идет о многонациональном государстве, но тут же говорится: «Мы лишены своего национального дома. Нас унижают иноплеменные сверхбогачи, сильные мира сего, купленные ими служители» [297] .

Вот «русская идея» и замыкается в этих рамках, где конструктивное резко переходит в деструктивное, подменяя сущность русской этнонации. Хочу это продемонстрировать на одном примере. Два политика, ученых Подберезкин и Макаров решили дать рекомендации для Президента В.В. Путина перед его первыми выборами. Где-то они, конечно, говорят справедливые вещи, в частности о том, что из дефицита русского сознания растут сегодня политическая безъязыкость, беспредметность воли, фееричность действующих лиц на «авансцене» и плотное окружение ее «авансцены» – классический пушкинский «народ безмолвствует». Но во всех рекомендациях опять-таки мощная сила языка, но полная ограниченности, дефицит силы логики ума, осмысления роли и места русских в преобразовании реальной практики становления России в новых условиях. Русский патриотизм, по сути, исторически созидательный и нередко спасительный для Отечества, подобными оракулами низводится до всероссийского плача, где даже плакать по России имеют право только русские «по рождению и воспитанию». Списков таких опусов в «Русском пути» Подберезкина и Макарова чрезвычайно много. И, главное, это все пишется в предвыборных президентских или околопрезидентских притязаниях самого Подберезкина с помощью Макарова.

Когда говорят об этнонациональной самоидентичности, надо отметить, что тут же рядом у них стоит и религиозная самоидентичность. При их неразрывности. И это несмотря на наличие в стране людей различных конфессий. Других для них просто нет, если они вдруг нерусские. Этнонациональные и религиозные моменты мировоззрения, по их мнению, должны быть сопутствующими, и невдомек им, что главным все же и здесь является не отдельная этнонациональная идея, хотя и ее нельзя отрицать, а общенациональная российская идея с учетом самобытности, возможностей всех этносов и религий, их солидарности, любви к своей Родине, талантливости самобытного проявления русского и всех народов нашей страны, волеизъявления многонационального российского народа в целом.

Этнонациональный патриотизм – лишь часть такого патриотизма даже для доминирующей нации. Кажется, одной из преград по поиску этнонационального мировоззрения и патриотизма является отсутствие приобщенности к традициям, в том числе нравственным, религиозным, своего народа, государства. В поисках много абстракций, видимо, от того, что народ остался в провинциях, а их оракулы ушли в столицы. Если преувеличивать чисто религиозные моменты государственных, национальных идей, то государственные дела перейдут к попам и муфтиям, что не может быть перспективным для развития и управления такого государства, как Россия. Религия должна занимать свое место в жизни каждого из нас, общества и государства. Она отделена от государства, хотя как духовное влияние она влияет и должна влиять на сознание общества и россиян. Именно исходя из исторической роли православия в становлении российской государственности, а это влияние огромное.

Совершенно неубедительное, бездуховное объяснение роли русской духовности изначально выступает в рассуждениях Подберезкина – Макарова. Если авторы «программы» считают, что «духовный потенциал – это чисто русское понятие, без которого невозможно выйти на свой русский путь», то это прежде всего отрицание общедуховных основ общности народов России и формирования российской нации. Если общих политико-патриотических рассуждений авторов – на сотни страниц, то духовность «программы» заканчивается примерно одной страницей. Таков потенциал, который они нашли в русской духовности, в истинно великой духовности народа, откуда и должна черпаться идея его дальнейшего развития. Личность и общество занимают примерно две страницы. Из всего прекрасного произведения В. Ерофеева приводится самое крайнее, когда речь идет об обществе, и цитируется его высказывание: «Чтобы подниматься по грязной лестнице (прошлое – имеется в виду), надо быть жидовской мордой без страха и упрека, пидором, выкованным из чистой стали с головы до пят, а я не такой». Почему-то такая ущербность вечно навязывается России, русскому сознанию, русскому человеку. При этом сами же эти… не дают ему подняться. Отсюда и ущербность всей книги, ибо «Русский путь», который невозможно выстраивать лишь на путях свержения или унижения евреев, кавказцев, американцев и еще кого-то.

Как рекомендует другой теоретик А.А. Касьянов, «на наш взгляд, резко углубив и обострив тему, говорить не вообще о евреях (армянах, чеченцах и т. п.) как о каких-то разрушителях, а о самоотчуждении частей наций, зачастую достаточно элитарных, с принятием ими чужих социокультурных кодов»1. И главное, «все эти «инертные тела» внутри национального тела должны осознать, что их место вне России, и искать свое место за ее пределами» [298] . Короче, «Россия должна идти только «русским путем». Русские – хозяева России». Для других перспективы – слиться, ассимилироваться, исчезнуть.

Как известно, многие евреи и кавказцы не меньшую роль сыграли и еще играют в духовном развитии России, чем Подберезкин со всей своей организацией «Духовного наследия» или Касьянов со своей книгой «Дух нации». Что жаловаться, кому и на кого можно жаловаться, что в последние годы в России создается «не просто ущербное, но больное общество». Кто его создает? Опять евреи? Опять бусурманы? Тогда, что же все мы здесь делаем? Мы что, все инфузории какие-то? Может быть, наши болезни и трагедии, прежде всего, в полном пренебрежении к практике и в вечном увлечении, как правило, абстрактными идеями? Прежде всего, это все в достаточно пренебрежительном отношении к правам и свободам человека, самочувствию и самобытности людей другой культуры и религии, от неспособности объединять, сплачивать людей всех национальностей вместе с русскими. Почему бы в этом созидательном, солидарном смысле не помочь будущему президенту определить потенциал развития личности россиян и самобытных народов России?

В Конституции Российской Федерации буквально в первой строке говорится: «Мы, многонациональный народ». И если даже говорить только о национальном пути одного народа, то в солидарности вместе со всеми, составляем «многонациональный народ». Хорошая, казалось бы, идея выдвигается авторами, что мерой государственности является та «золотая середина», когда государство не абсолютизируется, а является инструментом защиты прав и достоинства человека. Но концепция «золотая середина» исчезает тут же, как только говорится о реальных проблемах реальных людей.

По тем параметрам ценностей, которые определены, видимо, государством и тем мировоззрением государства, которое должен проявлять каждый человек по Конституции страны, по мнению авторов, видимо, мало места остается для прав и достоинств человека, для равноправия и достоинства народов России, граждан Российской Федерации. А без этой базовой основы не будет и потенциала для прокладывания «русского», «татарского», «чеченского» и иного пути. Без этого Россия и все вместе мы не станем жизнеспособной нацией как общность. Важно это понять, претендуя на разработку общенациональной стратегии.

Совершенно правильна цитата о том, что «правила и законы ограничивают нашу свободу. Любое действие, реализованное в рамках этих правил и законов, не может быть подвластно нам в упрек; нас могут преследовать только за их нарушение». Хаек сказал то же самое в своем главном труде «Конституция свободы» [299] . Государство должно иметь возможность опять-таки не столько себя реализовать для защиты прав и свобод гражданина, чтобы человек-гражданин любой национальности и веры мог себя реализовать в данном государстве, в обществе. И гражданин любой национальности, любой религии должен действовать в рамках Конституции Российской Федерации.

В России исторически пытаются объединить идеи сильного государства и духовности, что очень важно. Но интеллигенция имеет не очень положительный опыт взаимоотношений с государством, как и государство с интеллигенцией, порядочностью, достоинством. Да и сегодня мы видим, что многие параметры таких взаимоотношений не всегда удовлетворяют целям и задачам развития государства и самого гражданского общества. Но при этом нельзя сказать, что интеллигенция, якобы, традиционно оторвана от народа. Во многом через интеллигенцию мы познаем свой народ. Вот такой парадокс. Интеллигенция, как правило, оторвана от народа везде, но вместе с тем роль и претензии интеллигенции во многих государствах, конечно, бывают разными. Интеллигенция в современной России при первой же возможности одновременно пытается стать и политиками. Ничего плохого в этом нет, если при этом не теряется интеллигентность. Бывает и так, что интеллигенция часто не оставляет места для политиков и управленцев. Соответственно, и государство, власть отчуждают часто по возможности интеллигенцию от политики. Посмотрите, какой процент Государственной Думы составляет интеллигенция. Если формально, то 95 %, кроме В, Шандыбина и еще нескольких, кто там еще не причисляет себя к интеллигенции. В основном это милиционеры, военные, спецслужбы, чиновники, предприниматели. Но если серьезно говорить, то в русском, российском, советском понимании интеллигенции она фактически находится у власти. Мы не живем в XIX в., когда этот вопрос можно было и нужно было специально ставить. Конечно, мы пытались первые годы и поэта, и писателя, и театрального деятеля ставить министрами и пытаемся выдвинуть киноактеров и режиссеров на должность президента. И довели это до алтайского парадокса, хотя М. Евдокимов – талантливый человек и всем своим видом тоже изображает «национальную идею». Но выиграла ли от всего этого интеллигентность? Кроме того, важно сказать, что исторически, как правило, управляет интеллигенция, хотя, может быть, в другом понимании.