Чтение онлайн

В России, к сожалению, вновь ставят под сомнение термины «многонациональное государство», «многонациональный народ». Они находятся под критикой как национал-шовинистов, так и национал-сепаратистов. Одни ищут таким образом способ уйти от этнической национальности, а другие – придать своей этничности политический статус, борясь таким образом против других наций-этносов.

Летописец еще в древние времена писал: «Се бо такмо Словенск язык в Руси: Поляне, Древляне, Новгородцы, Полочане, Дреговичи, Север, Бужане, Занеседаша по Бугу, после же Волыняне. А се суть инин языци, иже дают Руси: Чудь, Меря, Весь, Мурома, Черемись, Мордва, Пермь, Печора, Ямо, Литва, Зимигола, Корсь, Морава, Либь; си суть свои язык имуще от колена Афетова, иже живут в стропах полуночных» [281] . Многоплеменной, многоэтнический состав России формируется исторически еще до образования самой единой русской нации.

Русская нация – соборная, солидарная, общинная нация и предрасположена жить в общности и в единстве с другими народами, поэтому многонациональность на основе русской нации есть исторический выбор наших народов. Русские расисты (В. Авдеев, А. Кольев и др.) ругают Абдулатипова (почему-то) за термин «многонациональность» [282] . Непризнание российской национальности есть непризнание исторической роли русской этнонации в собирании вокруг себя народов и земель. Отрицание многонациональности России – это сужение ее границ до Московского княжества. Расисты, нацисты, фашисты всегда были самыми опасными врагами своей этнонации.

Проблема соотношения государства и этноса должна быть решена не в варианте господства одного этноса-нации над другим, а находя формулу их общности как по форме, так и по содержанию. Нация как этнос и нация как государство должны восприниматься как этапы социально-политического развития этносов, этнонаций в полиэтнических сообществах. В том числе речь идет, прежде всего, о русской этнонации. Нация-государство как гражданская солидарность представителей различных национальностей редко, но все же становится государством равноправного и равнодостойного развития всех этнонаций, их гражданской общности как общей нации. И ведущая роль в этих процессах русской этнонации бесспорна. Речь идет о целостности русской нации и о целостности многонациональной России.

Становление российской нации на основе русской этнонации в солидарности с другими этнонациями – один из главных исторических вызовов для России, для ее многонационального народа. В этом будет воплощена историческая роль русского народа, нашей многонациональности. Этот процесс весьма сложный, здесь внутри много противоречий, опять-таки нестыковки этнонациональности, многонациональности гражданской общности людей. Важно не терять своей этнонациональной самобытности, но при этом и стремиться к гражданской общности народов страны, к формированию российской нации. Тут важно сплачиваться в общность, а не подозревать и обвинять друг друга. Подозрения тут большие, вплоть до того, что даже русские считают, что их ассимилирует кто-то. «Не пристало нам хитрить (с русской этнонациональной идентичностью) и прятать свое лицо», – пишет великий русский писатель А.И. Солженицын [283] . С такими же нотками выступают татары, башкиры, чеченцы и другие. Но уже с внутренними претензиями, что «их ассимилируют» русские. «Российское», «русское», «татарское» – это уникальные элементы исторической общности, которые нельзя противопоставить, а важно объединять в общности, в российской нации, ибо они взаимообусловлены и взаимодополняют друг друга. Отрицать этнонациональное, утверждая реалии «российской нации», было бы грубой методологической и политической ошибкой. На эти процессы надо смотреть масштабнее, не теряя родового начала, стремиться к просторам океана.

Русско-российская сущность нашего государства бесспорна. «Парадокс бытия русской нации в России и России в бытии всех других наций России: чем больше они становятся российскими, россиизируются, а чем больше россиизируются, идентифицируют себя с Россией и растворяют себя в ней, при этом не растворяясь как нации, тем больше собственно русская национальная точка зрения и позиция становятся точкой зрения и позицией их нации, тем меньше оснований для противопоставления русской точки зрения и позиции в истории как национальной всякой иной» [284] . Все правильно, но если к этому добавить еще и необходимость хоть на толику перехода и русских на точку зрения и позицию татар, мордвы, чувашей, башкир, аварцев, даргинцев, лезгин, балкар, чеченцев и других. Но при этом, когда каждая этнонация в конечном итоге «ассоциирует себя с Россией» (Н. Козин).

В.Б. Авдеев, А.А. Савельев и другие написали серию книг о «расовой мысли», и в частности «Расовый смысл русской идеи». Ясно, что в книге главная мысль – о «русском народе» и о «защите белой расы», и ясно, что в этих работах русские представлены в оскорбительных тонах расистов и нацистов. Не люди, не граждане, не таланты, а расовая принадлежность является для них главным в человеке, в народе. Они пытаются смоделировать не гражданина, а «идеально нордического человека времен расцвета экспансии Севера против бескрайних просторов Азии» [285] . И главное, что «мы можем явить миру огромное количество высокорослых, атлетически слаженных, длинноголовых блондинов, покоряющих на своем пути пустыни, леса, снега и представителей туземных рас» [286] . Сразу представил себе полчища в шкурах, с луком и стрелой. Своими поисками такого рода подобные расологи, а на деле расисты толкают людей, и прежде всего русских, в первобытность. Они даже цитируют профессора П.И. Ковалевского, который писал, что «государство, известное под названием Российская империя, создано русскими славянами, потомками скифов и сармат. В его создании работали только одни русские, а не поляки, не грузины, не финны и другие народности России.

Созидательница русского государства – русская нация, а потому эта нация божеская и человеческими правами должна быть господствующей нацией, держащая в государстве власть, управление и преобладания, или державной нацией. Все остальные нации, как вошедшие уже в готовое государство, как присоединенные к нему, к державной нации, должны быть ей соподчиненными» [287] . Посмотрите на год издания подобных книг и вы поймете, какие последствия приносят такие идеи для России – погромы, развалы, потеря своих частей, убийства по расовому признаку в Санкт-Петербурге, Воронеже, Москве, вновь чрезмерная централизация. Кроме того, почему-то у расистов даже поляки уже не славяне, а финны уже «не белая раса блондинов». И непонятно, почему кавказцы – «этнический мусор», если, согласно древнегреческим источникам, все кавказские народы – или скифы, или сарматы. Говоря о происхождении русских, отрывают их от всех народов России. Поиск расовых корней для всех расистов, нацистов, фашистов – это обоснование своего превосходства и «чистоты». В отношении своих отечественных народов такие люди разрабатывают теорию «этнического паразитизма», так, по их мнению, народы всех республик и автономий России подходят именно под эти критерии. Понятно, что расисты и фашисты рьяно критикуют Абдулатипова за «его» тезисы о «многонациональности России». Им не нравится, что Абдулатипов доказывает, что «Россия исторически формировалась» как многонациональная держава или «многонациональная Россия на обозримый исторический период будет сохраняться как многонациональное государство» [288] . Хотя ясно, что до меня об этом было сказано очень много и убедительно, еще начиная с «Повести временных лет». Оказывается, что термин «нация» тоже не применим ни к кому, кроме русских [289] . Все перевернуто в сознании людей, ограниченных своим расизмом и нацизмом. Оказывается, упоминание о многонациональности и федерализме в России – это «абдулатиповский этницизм». Если даже это так, то думаю, что этницизм лучше, чем расизм и нацизм. При этом они против этничности самих русских, считая, что только русские являются нацией, отбрасывая сам русский народ от своих же многоэтнических корней. При этом сравнивают деятельность «Памяти», РНЕ с деятельностью Шаймиева, Рахимова, Джаримова и Р. Аушева [290] , которые много сделали для сохранения единства России, несмотря на тысячелетние всплески этнонационального сепаратизма. Да, нет нам спасения от больных людей, и они окружают нас со всех сторон. С одной стороны, расовый и политический шовинизм одних, которые только себя признают нацией, а с другой, больное и фанатичное сознание национал-сепаратистов, которые жаждут освобождения от «русского колониализма». Главное, что ругань в мой адрес А. Кольева, А. Севастьянова и многих других очень похожа с такой же руганью М. Тагаева – моего земляка, ваххабита. Только первые называют меня этницистом, чуть ли не разрушителем России, а вторые – предателем, холуем шовинистов и прочее. Как пишет М. Тагаев в своем «Джихаде», все это, казалось бы, должно нас беспокоить. М. Тагаева посадили, изолировали, а его оппонентов – «друзей» по «нацистско-ваххабистскому» цеху публикуют многотысячными тиражами, пропагандируют. Более того, ряд из таких «теоретиков-практиков» можно уже увидеть в Государственной Думе, и пишут они письма в Генпрокуратуру о роспуске еврейских организаций вместо того, чтобы солидарно бороться против расизма и нацизма. Россия, русские веками собирали вокруг себя многие народы и культуры, а ныне В. Жириновский, А. Севастьянов и другие доказывают, что Россия – мононациональная держава, хотя известно, что современные крупные государства уже давно не являются однородными, одноэтнонациональными, а Россия из истоков своих доказывает свою многоэтничность, многонациональность и деструктивно отказывается от такого наследия [291] .

Кто не понял себя, свою культуру и традиции, свое достоинство и свободу в родном своем Отечестве, государстве, будет неминуемо искать и строить другое Отечество и государство для себя. Поэтому каждый народ страны должен найти, узнать, увидеть свои корни и перспективы в российской многонациональности, в российской нации, в России. При всем критическом отношении к идее нации-государства мы должны были бы идеологически и политически заметить, что мы есть многонациональный российский народ, на волеизъявлении которого и строится многонациональное государство российское. Российская идея в этом плане, по большому счету, есть русская идея. И наоборот. В российской идее более 80 % все равно будет русского содержания. Но это не повод для приватизации идеи одной этнонацией, тем самым эта идея становится идеей раздоров, а не объединения России. И, прежде всего, на это должны были бы работать русские политики и ученые русской национальности вместе с политиками и учеными всех народов России. А тут опять все наоборот. Именно попытки диктовать для всех верховенство «русской идеи» и верность только «русскому пути» в узконациональном понимании и выступают сегодня главной преградой для общероссийской идеи и формирования российской нации. Хотя сама русская нация и русские имеют право об этом говорить, но тогда не навязывая, а демонстрируя преимущество этой идеи как базы для объединения всех народов страны. Отсюда ограниченность этой идеи, ее замкнутость и попытки обозначать при полном пренебрежении к идеям, культурам, чувствам других народов. Повторяю, нет в России русского или нерусского пути развития. Есть путь развития соборной, многонациональной России и национальностей и народов в ней, и путь самобытного и свободного развития каждого народа, граждан всех национальностей российской нации и, прежде всего, конечно, русской. Мне пришлось быть автором строк Концепции государственной национальной политики Российской Федерации о том, что «русский народ является опорой российской государственности». Однако опора не означает диктат этнонационального, как это понимают Е.С. Троицкий, А.И. Вдовин, В.В. Жириновский, Д.О. Рогозин, Г.И. Литвинова, А.Н. Севастьянов и многие другие. Опора не подменяет все несущие конструкции российского народа.

Если мы говорим о будущем российского государства, то, конечно, речь должна вестись о стратегии развития, о перспективах развития многонационального народа России с вкладом каждой этнонации, независимо от численности этнонаций. Единство позволяет воплотить количество в качество. И это главное – в единстве многонационального народа России, в эту перспективу будущего, стратегию будущего власть должна быть способна объединить все народы страны. М. Тагаев не находит свое место в России и считает других колонизаторами, угнетателями. Я тоже аварец, дагестанец, но считаю, что мой аварский, дагестанский народ как часть великой России умножает свое величие и достоинство, поэтому рассматриваю историю своего народа, будущее Дагестана через призму стратегии сотрудничества с русским народом, развития российского народа как единого для всех. Если так не будет, то Тагаевы будут иметь большие успехи, чем Абдулатиповы. Нужно ли это для русских, для России? Для аварцев, дагестанцев, убежден, нет.

Мне представляется, как раз-таки в борьбе друг с другом, в том числе и за последние годы после развала СССР, мы потеряли нить исторической логики многонациональной России, а может быть впервые более или менее эту нить пытаемся уловить. Но ее тянут то вправо, то влево, то к русским, то к нерусским, то в имперское прошлое, то в базарное настоящее. В.В. Путин стал общенациональным лидером и обозначил моменты развития нашего общества как единого народа, единой нации, где каждый народ, гражданин любой национальности будет себя чувствовать достойным гражданином. Это главнее и важнее стабилизационного фонда, капитала. Нам нужнее наш многонациональный стабилизационный фонд единства как российской нации. И выстраивать соответствующую политику. Не пренебрегая, не упуская интересы ни одного народа, ни одной культуры, тем более русского. Именно в такой стратегической линии развития должны идти и тенденции политического и общественного развития современной России. В этом плане идея многонациональности и единства России может быть как ориентир, как стратегическая нить, до которой мы должны доработаться, которую мы должны увидеть и реализовать. Если внимательно посмотреть историю развития многонационального российского государства, российского общества, российской культуры, то через призму разного рода созидания и борьбы эти противоречия, этот путь увидеть можно. Даже в условиях системного кризиса всех сфер общественных отношений, в том числе кризиса познания явлений и процессов, которые у нас с нами происходят. Именно стратегический отечественный взгляд позволяет увидеть и очертания не только данного кризисного периода – периода поиска и бесконечных противоречий, в которые затягивается общество, но и рассматривать сквозь российскую историю общую либеральную перспективу огромного многонационального народа, государства, жизнеспособной российской нации, не разрывать ее по кусочкам большим и маленьким в зависимости от численности этнонаций, а сплачивать. Такой же глобальный подход должен быть и к общественному познанию, к обществоведению, которое пытается сегодня отказаться от старых догм, методологических основ и вместе с тем не расширяет пространство своего видения, а, наоборот, сужает духовно и методологически. И этнология становится узкой эмпирической наукой, не способной смотреть сквозь историю и судьбу народов страны на перспективы России. Наверное, еще один недостаток обществоведения, социальной философии, а значит, и этнологии современного этапа развития в том, что долгие годы мы фактически старались искать в классовом подходе особый путь развития России. Получается не отвечающая просторам и многообразию России замкнутость истории, замкнутость даже в этнонациональной ограниченности, как в прошлом в социально-классовой.

Сегодня стали господствовать крайности, когда, с одной стороны, возвращение как бы к общечеловеческим ценностям, и тогда этнонациональная специфика и многообразие остаются незамеченными. Другая крайность – уничтожение многообразия за счет диктата этнонационального, начиная от Чечни и кончая поисками самой Россией однонациональной «русской идеи» или «русского пути» развития. Это похлеще чем поиск «чеченского пути» развития отдельно от русских. Сегодня важно помочь всем этнонациям найти как свою идею самобытного развития, так и идею российской государственности, российской нации. Дело сегодня не в том, кто изощреннее будет отрицать царское или коммунистическое прошлое нашей страны. Совершенно не в этом дело. Может быть, даже и в идее коммунистического будущего была какая-то солидарная мысль, социальная мечта. Наверное, очень немного истинного на этом пути нам удалось сделать, но и удалось немало. И эта часть сделанного, достигнутого в той или иной степени составляет ценностные ориентации, внутренний социальный мир, достоинство огромного количества людей. И просто так отбрасывать это тоже вряд ли следовало бы в поиске современной, якобы позитивной, но обязательной антимарксистской, антикоммунистической идеи. При всех изъянах развития общества, государства, культуры, духа – это еще и творчество, сотворчество граждан, народов страны, и об этом нельзя забывать.