Чтение онлайн

Самобытность этнонациональная есть явление объективное, проявление сущности природного и социально-культурного развития общности людей. Но самобытность как многообразие не ведет к конфликтам. Так называемая позитивная и негативная, положительная и отрицательная теории противоречивости определяют и направления конфликтологии. В одном случае – это действительно реальные трудности и противоречия развития этнонаций, их отношений, а в другом – крайние установки национального самосознания, ценностные ориентации, стереотипы и предрассудки. Наша этнополитика, этнонациональная политика государства в широком понимании, как правило, строится на методологии негативной диалектики, где подчеркивается, что в объективной жизни различий и проблем между этнонациями нет, все зависит от идейно-политических установок, от позиции и деятельности отдельных политиков, провокаторов и т. д. Да и конфликты у нас объясняются не объективным, не исходящим от реального положения этносов, наций, а деятельностью «группы влияния». На самом же деле тут в причинах этнополитических конфликтов чрезмерно сложно переплетение объективных и субъективных факторов и трудно однозначно говорить об их «первичности» или «вторичности».

Г.В.Ф. Гегель в свое время выделял три момента противоречий в контексте философской логики: а) рассудочный; б) диалектический; в) спекулятивный [270] . Они тесно взаимосвязаны в познавательном процессе. Самое главное и важное в данном случае для сферы этнонациональных отношений – это системность познавательного и управленческого процессов. Самобытность и даже определенная несовместимость этнонациональных различий могут стать стимулом развития. Диалектика познания выстраивается на сути универсума, в его системной взаимосвязи и динамике развития. Любое этнонациональное есть единство положительного и отрицательного. «Отрицание непосредственно противостоит реальности: в дальнейшем в сфере собственно рефлектированных определений оно противопоставляется положительному, которое есть рефлектирующая в отрицании реальности реальность, в которой светится то отрицательное, которое еще скрыто в реальности как таковой» [271] . И обе эти стороны в этнонациональном развитии многообразны, но тождественны. Диалектика противоречивого взаимодействия противоположных сторон есть сущность даже этнонационального, а не только межнационального. Здесь проявляется еще диалектика внутреннего и внешнего в функционировании единого универсума – многонационального народа страны. Здесь применительно и замечание Г.В.Ф. Гегеля о том, что «каждое соотносится с собой, лишь соотносясь с другим» [272] . Внешние противоречия – суть внутренних противоречий. Поэтому этнонациональный конфликт – это не столько отношения, состояние или вина той или иной этнонации, а вместе с тем и собственное этнонациональное состояние. На деле немцам и Германии перед приходом Гитлера никто не угрожал извне. Угроза пошла изнутри. Национальное сознание немцев не справилось с раскрытием своей сущности, оно оказалось неспособным удержать в себе противоречивость развития национального самосознания немцев, взбудораженного в том числе и творческим потенциалом великих немецких мыслителей. Мышление нацизма, фашизма носит антидиалектический характер и ведет к тупику, деградации, а значит, и к конфликту. Гегель предлагает в подобных случаях «погружение в основание», т. е. познание, раскрытие сути собственно этнонационального. Противоречия в этнонациональном, которые призваны расширить, умножить потенциал самобытности, направляются в сторону внешних вопросов. И таким образом, в нацизме, фашизме растрачивается энергия собственного развития на борьбу с другим. «Погружение в основание» – это раскрытие сути и богатства самобытности, а при проекции на внешний фактор оно оборачивается самодискредитацией, деградацией самости, сути. Как бы позитивно утверждая себя, преувеличивая и возвеличивая, этнонациональное как бы возбуждает отрицательное, то есть происходит отрицание самого себя. В. Соловьев еще в XIX в. сделал открытие, что самовосхваление, самообожествление этнонационального есть лестница, по которой этнонация продвигается, падая и уничтожая себя в собственном невежестве. Это было великое открытие, к которому мир не прислушался и заплатил огромную цену за это. Те, кто кричит «Хайль», «Слава» и даже (да простит меня Аллах) «Аллаху Акбар» к месту и ни к месту, чрезмерно далеки от национальности и веры.

Этнонация – это историческая форма общности людей, которая постоянно расширяет свои границы, и попытки националистического ограничения, самоизоляции ограничивают ее суть. Любая общность людей в ее созидательном начале расширяет масштабы общности и укрепляет целостность. Именно отсюда логически вырастают и суперэтнонациональные общности, нации-государства. Уже давно для общности людей узки и эти масштабы своего объединения, общности и целостности. Они обретают наднациональный характер, но это все не должно приводить к потере «родовой» сущности, иначе между ними возникает конфликт, который, в свою очередь, может ослабить целостность. Это особенно в современных условиях глобализации – мировая проблема. В этих условиях важно понять: мировое может довлеть, но и родовое может взорваться. Как нежный цветок разрывает твердый асфальт, так и родовое, этнонациональное всегда будет искать способы своего самоутверждения и проявления, если ее суть будет искажаться, подавляться целостностью, глобальностью. Свобода идентичности и свобода к общности, самобытность и целостность – это объективные потребности этнонационального и многонационального развития. Надо это знать и создавать условия для их естественного самоутверждения и взаимодействия.

Этнонациональные общности – древние формы объединения людей, способы их социальной и культурной организации. Одновременно этнические, этнонациональные конфликты – тоже исторически имеют достаточно солидный опыт. Л.И. Гумилев сделал гениальное открытие о пассионарной энергии этносов, которая самоутверждает себя огромной активностью. Мне кажется, что он не учел и наличие, как я ее называю, «энергии солидарности», которая создает межэтнические и суперэтнические общности людей. В современных условиях первичен все же опыт общности людей, их солидарности, иначе не было бы и человечества в нынешнем состоянии. До сих пор войны, как правило, происходят между этнонациями, нациями-государствами, поэтому важно вычленять потенциал общности людей, их солидарности, в том числе и за счет преодоления этнической, этнонациональной и национально-государственной узости. Попытки отказаться от этничности, этнонациональности, их отбросить и говорить только о более высоких гражданско-политических общностях – это опасная тенденция, ибо потом все равно неучтенная самобытность выходит на просторы. В США в свое время господствовала идея «плавильного котла», а в Советском Союзе – «слияния наций», но так просто оказалось переплавлять самобытность, культуру, язык, социальную память. Более того, этот путь себя не оправдал, а наоборот – это привело к этническим, этнонациональным и расовым бунтам, возмущению, взрыву. Поэтому нужна линия на всесторонний учет самобытности и самочувствия при безусловном укреплении гражданско-политической общности, целостности существующих государств, иначе тенденция к политическому самоопределению этнонаций будет продолжаться.

В рамках существующих государств этнонации должны получать полный простор для своей самоидентификации, самоутверждения самобытности, способности к объединению потенциала культуры, духа, политического самоутверждения каждого человека, каждой этнонациональной общности. А политика ассимиляции, слияния может принести лишь временный и весьма ложный успех. Потеря самобытности этнонациональной общности и индивида – это потеря человеческой цивилизации, и самое разрушительное – это когда государство, созданное всеми этнонациями и являющееся результатом их волеизъявления, институализируется как один из субъектов этнополитического конфликта, отождествляя себя с какой-либо одной национальностью, даже самой многочисленной. Идя таким путем, политический конфликт в Чечне постепенно стал обретать этнополитический характер, хотя таковым не является по сути. Более того, это конфликт в лучшем случае этнополитический, но никак не этнонациональный, межнациональный. К сожалению, СМИ России и других стран многое сделали, чтобы этот конфликт становился этнополитическим. Термины «чеченские террористы», «чеченские бандиты» дают почву для создания коллективного стереотипа, что негативно влияет на этнополитическую ситуацию.

Этнонациональная политика государства – это политика учета интересов всех, достигая их паритета и налаживая партнерство разных национальностей внутри одной %нации-государства, и выстраивание всех этих отношений в русле прав и свобод человека, стратегии развития общества, государства. Этнонациональная политика – это не конъюнктура, не тактика, не средство, а стратегическая цель, во многом смысл организации и существования единого многонационального государства. Стеснительный национал-шовинизм не лучше наглого национал-сепаратизма, которые провозглашаются от имени целых народов. Единство мыслей, идей, действий возможно, если признается многообразие идей и мыслей во всем многонациональном Отечестве. Тут ни количеством, ни наглостью ничего созидательного не добиться: только достижением паритета интересов и налаживанием партнерства.

В современных условиях этнонациональная политика должна носить характер сохранения этнонаций и обеспечения их общности, солидарности, потому что происходит становление авантюрного, вороватого, бандитского, эгоистичного капитализма, и в любой момент этим негативным процессам можно придать этнополитическую окраску. Системный кризис всех сфер общественной жизни, которым охвачена Российская Федерация, держит в постоянном напряжении, на грани взрыва и этнонациональный фактор. Следовательно, актуальность последовательной этнонациональной политики возрастает, чтобы этнонации воспроизводили свойственную им функциональную самобытность и солидарность. В нынешних условиях важно не бороться против этнонационального, растворить его в социально-политическом, а даже сохранять определенную автономность этнонационального от социально-политической и экономической обусловленности до их выхода из кризисного состояния.

Большевики в начале своей деятельности декларировали достаточно гибкую, адаптированную к конкретным особенностям этнонаций политику, но постоянно появлялось желание скорее отчитаться о «решении национального вопроса» и даже «полном», «окончательном», впадая в догматизм. Игнорирование самобытных интересов, потребностей и проявлений существующих различий, попытки отбросить этнонациональное как объективное, мешающее социалистическому развитию, фактически «взорвали» сферу этнонациональных отношений. Попытка унификации и ассимиляции себя не оправдала. Прерывистая, компанейская, ограниченная по духовному, организационному и финансовому потенциалу, демонстративная, а не по сути, этнонациональная политика будоражит этнонациональные общности, держит их в постоянной подозрительности в том, что другие получают больше внимания, понимания и ресурсов. Концепция государственной национальной политики не только теоретически, но и на практике стала создавать новую модель этнонациональной политики, модели учета и согласования интересов, открытого диалога и равноправия, но эта модель и то достаточно фрагментарно осуществляется лишь в некоторых субъектах Федерации – в Москве, Саратове, Оренбурге, Саха-Якутии, Томске, Ярославле, Бурятии, Татарстане, Башкортостане и т. д., а на федеральном уровне фактически уже отказались от нее, думая, что новая демократическая стихия приведет к ассимиляции всех и вся, при этом не замечая, что больше всего недовольна и взбудоражена такой политикой русская нация. Именно она подает сигналы относительного потворствования национал-шовинизму, чего не было даже в самые смутные 90-е гг. в русской среде. «Конгресс русских общин» фактически со своим стеснительным национал-шовинизмом, а теперь «Родина» [273] , сочувствующая им КПРФ вместе с демонстративно-наглым национал-шовинизмом ЛДПР, получили более 30 % голосов в Государственной Думе, плюс к ним А. Макашов и некоторые генералы-реваншисты из других фракций. Парадоксально, но люди, считающие себя патриотами России, считают, что и этнонациональная политика не нужна. Фактически на нет сведена и деятельность Комитета по делам национальностей Государственной Думы, хотя там председателем стал опытный и разумный человек – Е.Н. Трофимов. Но убежден, стихия будет еще долго возобладать в этой сложной сфере, и не знаю, какие еще вызовы нужны, чтобы мы поняли суть этнонационального и научились раскрывать его самобытный и солидарный потенциал. Стихия потворствования в одном месте национал-сепаратизму, а другом национал-шовинизму противоречит исторической роли и интересам русского народа, от имени которого и во имя которого якобы и будут действовать национал-шовинисты, противоречит интересам народов России, которые социокультурно уже вмонтированы в организм русской нации, и перекосы в центре становятся сигналом к новой активизации националистов и национал-сепаратистов на местах как уже обратное движение этноконфликтного маятника, таким образом нарушая историческую логику становления многонационального народа Российской Федерации, диалектику системности и целостности российского общества в новых условиях. Разные уровни российского общества, этнонациональные общности будут действовать в различных регионах по-разному, в разных моделях развития. Это закономерно, но важна их общая направленность, которую должны определять государство и общество. Еще Платон подчеркивал, что чрезмерное единство опасно для государства, ибо ограничивает пространство для многообразия самобытности. В современных условиях глобализации для наших доморощенных и иных космополитов важно такое замечание: «Когда мы спрашиваем себя, не покидает ли нынешний мир идея человечества как единственного единства, оставляя пустоту, в которую ворвались стихии этноса… мы тем самым спрашиваем: не оборвалась ли история, конченная без завершения» [274] . Без сохранения и бережного развития самобытного многообразия и единства многонационального народа Российской Федерации мы рискуем потерять и свою гражданскую национальную идентификацию, а значит, и свое место в глобальном мире. Таким образом, этнонациональная политика государства и общества – это не только предмет внутренней политики Российской Федерации, но и важный рычаг обеспечения жизнеспособности и престижности России как нации-государства в современном мире и нас – россиян. Поэтому наш путь – это учет и согласование интересов всех народов России, их солидарное развитие в российской нации.

Российская империя в своей имперской политике имела под рукой мужественный, соборный, терпеливый и неприхотливый народ. С его помощью было осуществлено не только завоевание различных территорий, но и активное переселение русских людей на эти территории. Но простой русский человек не был империалистом, колонизатором, а искал здесь соседа, друга. Кроме того, эти территории не оставались далекими, колониальными, а включались непосредственно в состав России. Параллельно происходила и адаптация русских к местным условиям, к местному населению, нередко вникая в их языки и традиции, хотя русским внушалось, что им незачем изучать язык «инородцев». Русский язык и русская культура становились понятными и близкими во многих окраинах. Таких масштабов переселения, взаимодействия и вмонтирования новых народов и территорий в состав единого государства вряд ли знает другая империя. Удивительный феномен, но население, которое переселялось, и население, которое жило на местах, именно в России училось жить достаточно мирно, если не подключалась власть со своей имперской политикой. Более того, местные народы именно вокруг русских и около них находили возможность равноправного развития и для себя. Но, главное, ориентации политических режимов редко совпадали с характером русских, и потому русская нация не везде становилась имперской нацией в классическом смысле.

Продвижение русских в Сибирь, далее в Туркестанские эмирские владения привело к включению в орбиту Российского государства Джумгарского ханства, потом далее по Енисею к Красноярску, проникновение через крупнейшие реки на север и в Арктику, через Индигирку, Колыму, Ям. По устью реки Лена шло продвижение населения и промышленников, которые, открывая новые просторы, в том числе обеспечивали этнонациональное, культурное взаимодействие и взаимовлияние. Конечно, жестокостей со стороны властей в этом деле было немало. Как бы там ни было, фактически местное население и русские переселенцы в этих регионах постепенно сравнялись друг с другом по количеству людей. Следовательно, возрастало этническое многообразие и этнотерриториальное пространство взаимодействия в самой России, в русской культуре, с участием русского населения. Русский мир, русская цивилизация постепенно включали в себя мир и цивилизации многих народов страны. Отсюда и российская культура, российская цивилизация.

Историко-этнонациональное пространство – русское, российское и различных народов – как российское постепенно начало входить друг в друга и становиться общностью как страна, государство-нация. В XVIII веке идет достаточно активное проникновение на Алтай, в том числе и за счет внутрисибирского перемещения населения. Опять-таки по руслу рек Енисея, Абакана и потом по Кану и к бассейну Чулымы, по так называемому Сибирскому тракту. Там далее по берегам Верхней Лены, Илимск, Иркутск, Братск, Вельск. Конечно, многие русские люди тоже были сюда переселены. Шли сюда независимо и от властей формировавшиеся вольные переселенцы-русские, которые убегали от жестокого крепостнического строя в центральных районах России. За счет социально-этнического и этнокультурного взаимодействия, я бы даже сказал взаимодействия ландшафта и населения, формируется общность людей – сибиряки, среди которых не только русские, но и представители десятка других национальностей. Повсеместно в Сибири распространяются русские традиции в костюме, в одежде, в домостроении. Многое было заимствовано и из местной архитектуры. Многое было перенесено. Русская традиционная архитектура всегда гармонирует с окружающей средой, с ландшафтом. Мне приходилось бывать в домах в Нижнем Новгороде, на Урале, видел прекраснейшие старинные дома в Вологодской, Архангельской областях, старинные поморские жилища в Мурманской и в Архангельской областях, которые дополняются богатейшей архитектурой «кавказского дома», «татарского дома» и т. д. Самобытный вкус обустройства своего быта у русского человека проявляется не только внутри дома, но и во внешней стороне. Эстетике обустройства придается огромное значение. Русские дома обычно украшены прекрасной резьбой. К сожалению, будучи в преобладающем большинстве деревянными, многие из них сгорели, как и уникальные «кремлевские» деревянные постройки в Москве. По всей России русские создали неповторимое деревянное зодчество. Русская культура, активно делясь и заимствуя, охватывала новые и новые пространства вокруг Руси.