Чтение онлайн

Таким образом, изучение проблем этнонациональной идентичности может являться центральной для этнологии и этнополитологии, при изучении гражданского общества и государственного строительства и т. д. Этнонациональные измерения процесса мобилизации индивидов и общностей – это закономерные построения подпорок на пути прогресса к более высоким и пространственно-общностным формам идентичности человека. Идентичность есть поиск человека и человеком себя в пространстве и во времени. Толпа без личности, даже при всей внушительности своей массы, не имеет перспектив. Говоря об этнонациональной идентичности, следует заметить, что «в конце концов, никто не силах изменить «прошлое», из которого мы родом, и никто не может аннулировать то, кем мы являемся» [470] , т. е. этнонациональная идентичность дана нам не только в чувствах, она имеет свои объективные и субъективные основания. Достижение идентичности – это еще и выстраивание новых и новых базовых оснований, и не может этнонациональная идентичность быть без родовой, общинной, этнической идентичности, как не может возникнуть на пустом месте гражданская идентичность. И гражданская, и этнонациональная мобилизация приводят к мобилизации нации-государства, многонационального народа как нации. Справедливо заметил С. Хантингтон, что идентичности могут «конкурировать друг с другом или дополнять друг друга». Отрицание этноса, нации как этноса и утверждение на ее место гражданской нации – это конкуренция, а существование обеих в солидарности и единстве – это вариант взаимодополнения. Если идентичности конкурируют, то одна из идентичностей должна уйти из единой общности. Полиэтнонациональная нация – это взаимодополнение потенциала идентичности этнонационального и гражданско-национального. Потребность идентичности – объективная для личности. Она обусловлена, как писал Э. Фром, в потребности в корнях; потребности быть частью социального мира, потребности стабильности и прочности; потребности в установлении связей и отношений; потребности преодоления в себе пассивности живой природы, стать активной творческой личностью; потребности в системе взглядов и приверженностей. Таким образом, речь, в первую очередь, идет о корнях, об общности, связях и отношениях. При этом уровень потребности в корнях возрастает при крушении социально-политических ценностей и институтов, что говорит о консервативности и устойчивости данного фактора. Но наиболее устойчивой идентичность может быть при этнонациональных подпорках и социально-политической организации, при единстве этнонациональной и гражданской идентичности. Политика, оторванная от этнонациональности, как и этнонациональность, оторванная от политики, могут приобрести конфликтогенность в различных измерениях. Иначе будет политизация этнонациональности и этнизация политики, т. е. возникнет переход к крайностям. Уравновешенность этнонациональной и гражданской идентичности, свобода самоутверждения и гармоничность взаимодействия создают условия для стабильности государства и общества. Субъективное переживание идентичности – это поиск духовных и социально-политических подпорок для развития личности, общности и государства. В идентичности каждой из них проявляются личностные, общностные и государственные идеи, переживания, поиски и деятельность. Идентичность – это наследственное состояние народов и граждан (П.Я. Чаадаев).

Идентичность – это объективизация духовной энергии человека и социального опыта, общности и государства через самосознание и самопознание, через выбор и мобилизацию, которые человек проходит. Идентичность – это духовный стержень жизнедеятельности человека, общности и государства. Идентичность – это, с одной стороны, подражание общности, а с другой, объективизация «духа» этой общности, воспроизводство общности. Как было сказано П.Я. Чаадаевым в свое время о корнях идентичности: «В недрах (народа – РЛ.) каждый человек обладает своей долей общего наследия, без труда, без напряжения подбирает в жизни рассеянные в обществе знания и пользуется ими» [471] . Идентичность этнонаций, государства и граждан в России – это познание ее самобытного многообразия, возрождение, прежде всего, созидательных, собирательных начал русского национального самосознания, укрепление основ единства многонационального народа Российской Федерации как российской нации – целостного субъекта интересов, отражающих суть всех составных частей России. Это еще и пространство для свободного развития всех этнонаций независимо от их численности, россиян всех национальностей, утверждения общности и единства российской нации. Российская идентичность – это энергетика мощных духовно-политических зарядов русской и других этнонаций, воплощенных в гражданах России, в их общности и способности выступать солидарной мобилизующей силой самоутверждения и преобразования российской цивилизации.

Социальная мифология – любимое занятие российской интеллигенции.

Почему-то чаще всего в этом случае российской интеллигенции кажется, что становится понятной, близкой к «простому народу». Во всяком случае, так интеллигенции кажется. Но приверженность мифологии у нас не только подменяет науку и рациональную культуру, а обретает наукообразие и даже духовный смысл. Но мы не только мастера сочинять приятные для нас небылицы, но и любители собирать со всего мира сказки, утопии и мифы, при этом, как дети, веря в них, относясь к ним серьезно. Это, кстати, признак духовности, если бы мы не начинали каждый раз неистово реализовывать очередную утопию. Только у нас можно было не только поверить в коммунизм, но и запланировать его построить для «нынешнего поколения». То же и с перестройкой. То же с демократией на следующий день после ее объявления.

Но даже не это главное. Главное в том, что любой общественный феномен через какой-то период его исторического развития той же российской интеллигенцией моментально объявляется ложным мифом, недостойным и даже позорным. Наверное, только у нас можно встретить профессора, который еще вчера боролся с националистами, а сегодня уже возглавляет форум национал-сепаратистов. Постоянное абстрагирование от практики позволяет нашим соотечественникам заняться поиском очередной «национальной идеи» вместо того, чтобы зафиксировать разумную практику своей деятельности, не впадая в очередные абстракции. Бесконечные крайности и свержения, придумывания или заимствования одной «великой идеи», доведение ее до полного искажения, дискредитация и тут же разработка сотни новых идеальных программ – это наше духовное, а точнее, околодуховное достояние. То мы срочно хотели стать немцами и голландцами, потом французами, потом австро-венгерскими социалистами, потом марксистами, а теперь хотим стать капиталистами и демократами. И каждый раз срочно, минимум за 500 дней. Но все это имеет необходимые эволюционные циклы, а нам надо срочно, революционным путем.

Такие перепады не рассчитаны на нормальных людей. Это все могут выдержать только те, из кого надо ковать, делать гвозди. Или расчет был на тех, кто «читает» лишь пейджер. И самое главное: сделав эти гвозди, мы начинаем на них садиться вместо того, чтобы с помощью этих гвоздей мастерить какую-нибудь табуретку.

И, будучи по природе талантливыми людьми, мы уже составляем свои абстракции и мифы в виде новых идей или в виде революционного свержения старой практики. Российская среда выдвинула величайших титанов убеждений, но, как правило, на высоком уровне абстрагирования, а в практической жизни в России все же господствует предрассудок. «Умом Россию не понять…». Видимо, эти слова – плод глубоких размышлений.

Рядом с утопиями и мифами стоят и российские предрассудки. Они не просто стереотипы ложной практики для нас, а почти всегда одухотворены своим стремлением к мифологии, к высоким абстракциям, проникновением в высокий духовный смысл жизни. Российские предрассудки поэтому не так жестко замкнуты в национально-этнических рамках. Националистические предрассудки – это даже не предрассудок в России, а отрыжка предрассудка самого главного и важного в статусе «национальной идеи». Российский предрассудок претендует на свою мировую значимость и не хочет ограничивать себя в пещерных рамках национализма. Этот предрассудок своей убежденностью рассчитан на то, что все прогрессивное человечество к нему потом присоединится – не меньше. Кроме того, если предрассудок, как правило, характеризуется негативным содержанием в своих установках, то российский предрассудок не имеет такой явной враждебной установки к другим нациям и культурам. Этот предрассудок ограничен собственной значимостью, исключительностью и только в силу этого ущемляет достоинство других. Российский предрассудок своей агрессивностью направлен одновременно, а где-то, может быть, и прежде всего на себя, против себя, оскорбляет и изматывает себя же. Но то, что предрассудки российские переполнены разного рода мифологиями – это бесспорно. У нас даже предрассудок может быть преподнесен как ценность, имеющая высокий духовный смысл. За этим часто может скрываться и невежество, которое преподносится, особенно на Кавказе, как символ высокой культуры. Если по природе своей предрассудки крайне консервативны, то в России они могут меняться очень быстро. Скажем, даже так: на каждом новом этапе очередной предрассудок может у нас претендовать на роль «национальной идеи».

Надо иметь в виду, что я пытаюсь в данном случае подчеркнуть лишь национальные особенности мифов и предрассудков России, скорее всего, на этнопсихологическом уровне. Ясное дело, что это один из срезов российского общества, а не его полная характеристика. Я эту скидку делаю из-за особенностей опять же наших предрассудков, стереотипов. Если человек говорит о чем-то и утверждает что-то – это вовсе не означает, что он всего остального не видит или отрицает, т. е. у нас крайне высок уровень доведения частного, единичного до всеобщего, но бывает и наоборот. В «Независимой газете» есть рубрика, где печатаются размышления по поводу опубликованных ранее статей. Как правило, в этих отзывах пишется то, о чем автор не сказал. Критик же при этом говорит только о своем. Каждую статью оппоненты рассматривают чуть ли не как попытку автора монополизировать «национальную идею». Мы мастера абсолютизировать даже чужие предрассудки. Величайший интеллектуальный взлет и жалкий предрассудок, мифологические проекты спасения мира, цивилизации и практическая беспомощность в решении примитивных проблем жизни могут здесь соседствовать во всей красоте и безобразии. Мы не говорим, что это плохо. Мы констатируем: это так.

Россия – единственная страна, где высочайшая духовная культура сочетается с примитивной неустроенностью жизни. Россия – это и «духовная крепость мира», и «лачуга отшельника от практической жизни». Как говорил один из философов, Россия – это страна поляризованного сознания. Нет ни одной страны в мире с таким духовным и интеллектуальным потенциалом, с такими различиями миропонимания и с таким единством при практической неустроенности жизни. Мифология и предрассудок даже в том, что устроить свою практическую жизнь, организовать дела общества, семьи и отдельного человека, заняться их обустройством нередко считается недостойным предрассудком.

Мифология и предрассудок в других странах могут проявляться как приукрашивание и идеализация собственной жизни, своих национальных ценностей и обычаев, а в России чаще мифология и предрассудок – это даже не свержение других, а предвзятое, критическое и даже враждебное отношение к себе, к своим достижениям и ценностям. Конечно, это вовсе не говорит о том, что в России отсутствует проявление предрассудка как негативной враждебной установки к другим социальным и национальным группам. Такие обобщенные установки здесь присутствуют, но я веду речь об особенностях и их проявлениях на общероссийском фоне. Конечно, предрассудок в любом случае и в любом обществе – это проявление, которое предшествует человеческому рассудку, должной интеллектуальной проработке. В условиях России я не стал бы делать таких выводов. Конечно, и в России масса предрассудков весьма консервативных и достаточно прочных. Ложные коллективные стереотипы: «бусурманы», «татары», «гяуры», «жиды», «казаки» и многие другие имеют хождение в российской действительности. Хотя на деле российские люди, особенно русские в центральных регионах России и на Севере, достаточно далеки от враждебных национально-этнических стереотипов. Тут люди до сих пор руководствуются остатками стереотипов времен татаро-монгольского ига. Электронные средства массовой информации им в последнее время стали активно «помогать», особенно в поисках истинного виновника всех развалов и бед. Это или «кавказцы», или «жиды».

За последние 5–6 лет уровень враждебности установок в межнациональных отношениях возрос в несколько раз. Об этом красноречиво говорят исследования, проведенные В.Н. Ивановым и его группой в Москве. При этом одни и те же поступки и качества при их проявлении представителями различных национальностей оцениваются совершенно по-разному. Изначально враждебная установка предрассудка наращивает на себя и вокруг себя самой различной природы аргументы, которые в любом проявлении и в любой характеристике работают только по линии закрепления предрассудка. В кризисном обществе вырабатывается кризисное сознание. Неудовлетворенность, враждебность, раздражительность – все независимо от коренной причины целенаправленно обращается против «козла отпущения», который активно навязывается обществу отдельными людьми, партиями и движениями. Поэтому крайне опасны даже единичные призывы националистов-экстремистов, фашиствующих группировок, ибо их деятельность может выступать возбудителем, провокатором различных проявлений массового сознания и психики, доводя их до массового психоза. Чаще всего подсознательно предрассудки враждебности проявляются и направляются по отношению к инонациональной группе, которая здесь, рядом, а глашатаи, вожди и провокаторы проецируют недовольство и на целые национальные общности. Недостатки и вину одного или нескольких человек переносят на целый народ. Надо, видимо, понять: в межнациональных отношениях агрессивная враждебность, возбуждаемая против других, как правило, оборачивается против всех национальностей, задействованных в конфликте, в том числе и своего народа, от имени которого и «во благо» которого эта враждебность возбуждалась.

Некоторые пытались классифицировать народы и расы по уровню их интеллектуального развития и опять-таки ради поиска «второсортных», поиска рабов. Но никому не удавалось найти для этого объективных критериев. Люди везде есть люди. Не продолжая спор на эту тему, хочу отметить, что самое главное в народе все же – это нравственные традиции: традиции добра, чести и достоинства. Их проявления тоже могут быть различными, ибо у каждого народа свое понимание добра и зла. Но есть уже отработанные общечеловеческие принципы, по которым можно оценивать не вообще народы, а людей. «Величие народов, – как отмечал Густав Лебон, – зависит главным образом от уровня их нравственности». Много в народе, в его жизнеспособности зависит от идеалов на том или ином историческом этапе, от характера и силы воли, которую представители народа способны проявлять как коллективную волю. Весь народ не может мыслить и чувствовать одинаково, но есть черты характера, которые вырабатываются общностью вековой жизни, схожестью культуры, языка и традиций. И это невозможно отрицать. Различия в культурах и традициях не настолько малы, чтобы ими можно было бы пренебрегать, и не настолько значительны, чтобы вступать из-за своеобразия их понимания в кровопролитные конфликты. Чтобы народ переделал свои обычаи, традиции, миропонимание, на это потребуются столетия. И дело вовсе не в этом. Пусть их будет много. Так интереснее жить в мире. Надо просто научиться жить в многообразном мире, понимая и терпя друг друга, более того, благодаря Бога за многообразие и самобытность каждого народа. Главное – научиться пользоваться этим многонациональным человеческим потенциалом. Важно понять и принять другой язык, как музыку, и другую музыку, как язык. Нация-этнос, культура, язык – это вековая работа общности людей, и трудно до конца понять все их составляющие и еще труднее определить, какой – близкий или дальний народ что во все это привнес. И нельзя объявлять войну другой доброте и красоте. Надо просто понять. Свое национальное величие и неповторимость, по-моему, надо доказывать и утверждать добротой и красотой, а не свержением, уничтожением и агрессией.