Чтение онлайн

— Ты полдня занималась самокопанием? Плохи дела. Признавайся, что-то произошло?

— Помнишь, — проигнорировала вопрос Лизавета, — когда в конце четвёртого класса на выпускном из первого блока тебе рассказали, что за горами есть ещё одна страна, более всех остальных похожая на нашу, Россия.

— Конечно, помню, — отозвалась Александра, понятия не имевшая, к чему ведёт сестра. — Я была шокирована. Лучшая в классе по географии и биологии, а не знала простейших вещей.

— Да. А помнишь, что ты спросила, громко, при всех? «Почему мы не делимся жидкими чарами с зауральцами, если они наши соседи?» Родителям некуда было глаза девать.

— Точно, — развеселилась девочка. — Стали мне объяснять, что сил Земли не хватает даже на ростерян, не то что на жителей других государств.

— А ещё, что источники — собственность королевского двора и только ему решать, как ими распоряжаться, — добавила Лиза.

— Ага, припоминаю. А что? — насторожилась Санька.

— Ничего, стоящего времени. Просто захотела понастольгировать.

Александра растерянно потопталась на месте.

— О, совсем забыла рассказать, — оживилась она, копошась в карманах брюк, пытаясь что-то найти. — Я же научилась, давно, в начале августа, — и вытащила ту самую флейту Пана.

— Правда? — средняя Заболоцкая заинтересовалась. — Продемонстрируй-ка.

И Саня продемонстрировала. Когда пятиминутное выступление закончилось, на лице старшей сестры уже почти не осталось следов внутренних переживаний.

— Ого! Теперь понятно, отчего ты в последнее время засиживалась в своей комнате, — и добавила, — играешь почти как профессионал!

— Что же тогда профессионал в твоём понимании…

— У тебя получается намного лучше, чем у меня когда-то получалось, — похвалила блондинка.

— Я ведь и тренировалась намного дольше. Инструкцию эту зачитала до дыр.

— Знаю, если ты чего-то хочешь, то даже Великая Китайская стена тебя не остановит, — хмыкнула девушка.

— Тебе понравилось?

— Конечно, я же сказала.

— И ты больше не злишься? — спросила Александра, внимательно следя за средней Заболоцкой.

— Силы Земли… Почему в твоём понимании я постоянно злюсь?

— Потому что ты постоянно злишься. За редким исключением, — ответила та без обиняков.

— Хорошего же ты обо мне мнения, — покосилась на Сашу Лизавета. — Родителей наслушалась? И сейчас я вовсе не сердилась, мне просто было грустно. Вопрос «Почему» здесь неуместен, — отрезала блондинка.

— Но теперь тебе уже не грустно? — уточнила Саня. В ответ Лизавета лишь закатила глаза.

— Нам всем уже пора спать, чтобы отдохнуть перед школой. Может, исполнишь мне напоследок колыбельную? — с лёгкой иронией сказала старшая сестра, и Александра с невозмутимым видом воссоздала на панфлейте всем с детства знакомый простой мотив.

— Я, конечно, не думала, что ты действительно исполнишь мою просьбу, но… — блондинка с уважением подняла брови, — молодец. Ты настолько увлеклась этим?

— Да, наверное, мне очень нравится, — Саня выглядела польщённой.

— Родителям ещё не хвасталась? — предположила девушка с улыбкой и сразу же получила подтверждение своей догадки. — Тогда иди скорее. У тебя хорошо получается.

Обрадованная Саша выпорхнула из комнаты, оставив Лизу в одиночестве раздумывать над увиденным сегодня.

***

Сегодня ночь была тёмная, хмурая, тяжёлые кучевые облака заволокли небо, скрыли лунный и звёздный свет — она словно бы скрывала юных бунтарей, которым именно сейчас, накануне первого учебного дня, не сиделось дома. Юра, хороший знакомый Виктора, вздрогнул от неприятных щелчков по чувствительной тыльной стороне ладони раскручивающейся пружинки — будильник на заводе, ещё два часа назад настроенный мальчиком на полночь, разбудил владельца. Парень с трудом встал, игнорируя повизгивающий скрип кровати — родители спят точно таким же беспробудным сном, что и их сын, поэтому бояться нечего. Мальчишка посидел на мягкой перине, отвернулся от зазывающей подушки, потянулся и заразительно зевнул. Он медленно протёр глаза, пытаясь разлепить веки, подошёл к окну (благо, его комната находилась на первом этаже) и распахнул створки. Повеяло неожиданной свежестью, и Юрий мгновенно закрыл ставни с глухим хлопком, совсем не опасаясь пробуждения домочадцев или просто забыв о всякой секретности. Как же холодно! Что странно, лето же на дворе. Мальчишка оглядел себя и обнаружил, что стоит в тоненькой пижаме. Он удивлённо зажмурился и посмотрел снова, не веря глазам: он же не собирался спать и знал, что ночью пойдёт на собрание, а будильник настроил лишь из предосторожности. Зачем же тогда переодеваться, по старой привычке? Но это дело поправимое, поэтому юноша не стал долго выискивать причины в своём странном поведении и, не таясь, прошёл по коридору к гардеробу, вытащил первые попавшиеся вещи (сначала ими оказались три пары брюк), кое-как оделся, причём выглядел весьма комично: тонкие обтягивающие штаны, тёплая кофта почти до колен, ботинки скрипуче затрещали на шерстяных носках. «Я ведь иду не на свидание», — оправдался мальчик: «а у романтических революционных личностей всегда должен быть необычный вид, показывающий протест». Удовлетворённый таким аргументом, он, не таящийся и никем не замеченный, вернулся обратно в свою спальню, застелил постель особым образом, чтобы в темноте казалось, будто под одеялом кто-то есть, снова открыл створки, едва не забыл захватить заранее заготовленный именно на случай такой безлунной ночи фонарь с огарком свечи внутри, закинул на подоконник сначала одну полную ногу, потом вторую, и тяжелой тушей перевалился через него на улицу. Поднялся, отряхнулся, забыл прикрыть ставни и сонно поплёлся к лесу, вдоль по другой Большой дороге. На самом деле его деревенский домик располагался с этой стороны чащи, и обыкновенно мальчик старался выйти на главную улицу, чтобы запутать возможных следопытов, но сейчас парень даже не успел полностью проснуться, и как сомнамбула шёл к месту встречи. Он споткнулся о поваленное бревно и упал, исцарапав руки и испачкав штаны, но не обратил на это внимания, только осмотрел одно из стёкол фонаря с разошедшимися от середины трещинами, мысленно пребывая в собственной тёплой уютной постели. Хм, такой ели с облезлой корой он не припоминает, неужели заблудился? Нет, оказывается, это та самая огромная ёлка, которая приносит множество шишек осенью, Юркина любимица, просто мальчишка никогда раньше не рассматривал дерево с другой стороны. Значит, совсем рядом должна быть круглая полянка! Юноша покрутил головой и с трудом обнаружил хорошо скрытый просвет в плотной стене необъятных стволов. Ломая ветки, он напрямик продирался между соснами и скоро, ещё более потрёпанный, оказался посередине знакомой лужайки. Ни разу не оглянувшись, он опустился на колени, вялыми пальцами с пятой попытки зажёг промасленный фитиль свечи и присмотрелся мутными глазами к сочной траве. После чего обе руки запустил глубоко в землю, почти по локти, поднатужился и… буквально снял толстенный верхний слой почвы, ровно обрезанный под небольшой квадрат площадью метр на метр. Точнее не снял, а откинул, так как к деревянному пласту, великолепно имитирующему живой грунт, был намертво прикреплён железный люк, ныне открытый и гостеприимно приглашающий проследовать прямиком в преисподнюю. Юноша прыгнул вниз (высота вертикального туннеля была совсем небольшой — Юра легко мог высунуть руки по локти наружу), чуть не забыв поместить качественную подделку на место и тем самым скрыть следы преступления, и отправился вдоль по странному, кое-где освещённому коридору. Дарий и Артём, занятые какой-то карточной игрой, не заметили плетущегося к зале Сборов юношу. Даже когда тот с ними вежливо поздоровался, не нашли в себе сил оторваться от очередной партии. Парень пожал плечами, в течение нескольких минут пытался открыть ворота (кстати, к этому моменту стражники уже обратили на него своё внимание и с интересом ждали развязки событий), в конце концов, ему это удалось, и он вошёл внутрь помещения. Юноша, как всегда, успел к самому началу: Евгения стояла на сцене, оправляя одежду и готовясь к выступлению, ребята собрались за разного вида столиками, с нетерпением посматривая на одного из главных докладчиков. Только вошедший мальчишка лениво поводил физиономией по сторонам, пропуская мимо ушей насмешки, обращённые в его сторону «Мне кажется, или сегодня этот чудак ещё чудеснее обычного?», «Не представляю, как его могли включить в наш клуб», «Мне стыдно за него, во что он одет!» «Совершенно несерьёзное отношение к такому важному делу» и «Ему, наверное, даже чувствовать лень, истинный Обломов!». Ему неинтересны сплетни — его мало что занимало, он лишь выискивал глазами ПаПе, и довольно быстро его мутные, но острые глаза нашли куратора — тот стоял в тени, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за подопечными. Юра без сомнений подошёл к нему и остановился, прислонившись к стене рядом.

— Добрая ночь, — поздоровался мальчишка.

— Добрая, — задумчиво ответил мужчина, повернулся к подростку и спросил. — Ты не слышал, когда проходил через залу, ребята очень недовольны тем, что я назначил собрание в столь позднее время, да ещё и перед таким важным днём? Вам явно не суждено выспаться сегодня, — и с сочувствием и виной в глазах осмотрел необычайно бодрую для подобного времени суток толпу.

— Не слышал, — подавил зевок и зажмурился парень, — но я уверен, никто из них не обвиняет Вас. А если кому-то что-то не нравится, то вслух он точно ничего не скажет, поэтому Вам не о чем беспокоиться.

— Ты умеешь обнадёживать, — улыбнулся Павел Петрович, — зато всегда говоришь, что думаешь, не стесняясь, за это я тебя и ценю.

— А ребята не могут понять, чем я Вам так угодил, что удостоился чести стать посвящённым, — без тени шутки произнёс юноша, при этом вовсе не жалуясь, а просто рассказывая, — я много успел про себя услышать и понять. Может, Вы объясните им?

Куратор рассмеялся, и его толстый живот и щёки затряслись. Совершенно не верилось, что такой человек способен на твёрдое проявление характера и имеет собственные идеи и стремления.

— А я ведь не шутил, — немного занудливо и замедленно оповестил его Юра, — на самом деле у меня полностью отсутствует чувство юмора. Меня ничего не может рассмешить, кроме щекотки, естественно.

— А твой друг, Виктор, совсем на тебя не похож, — невпопад вставил ПаПе, очевидно, устав от долгих излияний и монотонного неизменчивого голоса, — Кстати, он ещё не пришёл. Ты знаешь, что с ним произошло?

— Он придёт, — пообещал парень, — он всегда опаздывает. Меня это немного злит.

— Мы все не без недостатков, — заметил мужчина, тонко намекая на излишнюю размеренность и неторопливость собеседника. Надо отметить, что в помещении была превосходная акустика: то, что предназначалось для всех ушей, то есть, звуки, исходящие из центра, прекрасно и равномерно распространялись по всей зале, а личные разговоры, а именно те, которые имели место в тёмных закоулках, оставались в тайне. Вот и сейчас по подземной пещере пронёсся уверенный кашель, привлекающий к себе внимание, подростки встрепенулись, Павел Петрович с гордостью обратил взгляд к своей подопечной, а Юрий, набросивший на голову капюшон и откинувшийся назад, только искусно делал вид, что спал и не интересовался происходящим, на самом же деле он внимательно слушал.

— Полагаю, все, кто хотел, уже собрались здесь, так что я могу начать, — громко и чётко произнесла невозмутимая девушка, одетая в безупречную строгую юбку и рубашку, словно на официальной докладе, — я привыкла первыми сообщать плохие новости, так что вынуждена вас огорчить: я…

— Ой, простите! Простите-извините! — по толпе пробежала недовольная рябь. Кто-то активно работал локтями, стараясь пробраться к желаемому столику в самом углу. Началась толчея, раздражённые выкрики, обзывательства и оскорбления, в которых фигурировало одно имя — Виктор.