Чтение онлайн

– Именно. Так вот, если воришка сделает все как должно, конфликт будет исчерпан полностью?

– Говорит, что да, – мгновением позже подтвердил Акинфий.

– Договор?

– Договор, – снова кивнул домовой, а после добавил: – Мы с Ерёмой тому видоки.

– Лен, пошли, – подытожил Олег. – Этот хоккеист вроде вот-вот прийти домой должен. Не ровен час возьмет еще куда намылится, ищи его потом.

– Ну да, – согласилась Ревина. – Времени жалко.

– Хуже нет ждать да догонять, – поддержал ее Акинфий. – Но он вроде не из гулен. Да и пожрать силен, без того из дому не уйдет.

Правы оказались все – и оперативники, и домовые. Воришка, плотный коренастый парень, стоял на лестничной клетке, пинал массивную сумку и хмуро объяснял матери, что, если дома пожрать нельзя, так он с пацанами сходит в недавно открывшийся на Якиманке «Пицца Хат». Вот только денег ему надо дать, а то нету. Мамаша, похоже, была против подобной инициативы, то ли потому, что не доверяла общепиту, то ли причине того, что ей не сильно нравилась компания, в которой собирается гулять любимый отпрыск.

– Наконец-то! – нехорошо обрадовалась она, когда сотрудники отдела вышли из квартиры. – И что? Я могу идти домой и спокойно жить? Как раньше? Или наши правоохранительные органы отделаются своим обычным «будем работать»?

– И да и нет. – Сделав шаг вперед, Олег закрыл своей спиной Ревину, которая, похоже, собралась выдать очередную колкость.

– Это как? – уставилась на него женщина.

– Работать станем, куда мы денемся, – объяснил ей юноша. – И домой вы вернетесь, и жить как раньше будете, но прежде нужно, чтобы кое-кто исправил собственную ошибку. Без этого никак.

– Которая, между прочим, тянет на уголовную статью, – добавила девушка. – Не сильно тяжкую, но достаточную для того, чтобы испортить биографию. Времена, конечно, сейчас не те, что раньше, но…

– Я ничего не понимаю, – возмутилась хозяйка дома. – Что вы несете? Какая ошибка? Какая статья?

– Тебя как зовут? – не обращая на нее внимания, обратился Олег к парню.

– Артем, – ответил тот.

– Ну что, Артемка, расскажем маме о твоей недавней проделке? – предложил Ровнин сыну чиновника.

– Какой проделке? – похоже, догадавшись, о чем именно идет речь, уже с опаской в голосе осведомился тот.

– Ты дурака не включай, – посоветовал ему оперативник. – Не надо. Короче, у тебя на выбор есть два варианта. Первый – мы не тратим время на объяснения, вместо этого идем вниз, возвращаем взятое тобой на свое место, после ты громко и внятно просишь прощения за сделанное, и на этом все закончится. Второй вариант – мы подробно рассказываем маме о том, что ты учудил, а дальше все случится как случится. Если она нам не поверит и начнет орать о том, что на ее кровинушку вешают всех собак, а после продолжит нас стращать увольнением и прочими карами, то мы развернемся и уйдем, поскольку смысла в дальнейшем разговоре нет. А дальше все будет очень просто. Рассказать как?

– А ну-ка? – ответила за сына мать, похоже, дошедшая до крайней точки кипения.

– То, что происходит в квартире, не закончится, – спокойно ответил ей Ровнин. – Наоборот, все станет еще хуже. Но это только цветочки, ягодки начнутся через пару дней, когда тот, кто это все делает, еще сильнее разозлится. И вот тогда я тому, кто внутрь зайдет, точно не позавидую. А вам обоим, и другим членам семьи вообще противопоказано порог своей квартиры переступать, потому что это билет в один конец. Обратно вы не выйдете.

– Ты в своем уме? – осведомилась у него женщина. – Что за чушь?

– Артем, выбор за тобой, – не обратив внимания на ее слова, произнес Олег. – И давай поживее. Не один ты сегодня не обедал.

– Мужиком будь, – добавила Ревина. – Сам напакостил – сам исправь.

– Сынок, о чем они вообще говорят? – дернула хозяйка квартиры подростка за рукав. – Отвечай! Или вы говорите! Нет у меня желания ваши загадки разгадывать.

Парень молчал, разглядывая носы своих остромодных «гриндерсов», причем и Олегу, и Лене стало ясно – он бы и рад все вернуть как было, да вот только в квартиру ему заходить жутковато, плюс он сильно боится, что мать узнает о случившемся. И неизвестно, что именно его больше пугает.

– Ладно, видимо, придется идти длинным путем, – выждав пару минут, заявила Ревина. – Значит, так: внутри вашей квартиры лютует призрак. Нравится вам такая формулировка, нет, верите в такое, не верите – мне насрать. Просто так есть. И обозлился он конкретно на ваше семейство не просто так, у него на то есть веская причина. Конкретно вот эта – сопящая, ни на кого не глядящая, килограмм под восемьдесят весом.

– Вас в дурдом надо сдать! – заявила хозяйка квартиры, засунула руку в карман халата и достала оттуда сотовый телефон. – Вот что я скажу. Вы социально опасны. Оба! И я сейчас…

Бум-м-м! Звук раздался из квартиры, в которой сейчас никого не было, и происхождение его не оставляло простора для сомнений – что-то массивное ударилось в дверь.

Бум-м-м-дзи-и-инь! Второй удар был потише, но зато сопровождался мелодичным звоном.

– Даже интересно. – Елена распахнула дверь и глянула в коридор. – Ишь ты! Впечатляет.

Первый удар по металлической дверной основе был нанесен массивной деревянной напольной ростовой статуэткой, изображающей негра преклонных годов, которую непонятно как занесло в эту квартиру. Второй – телевизором Sony новой модели, с плоским экраном и приличной диагональю. Статуэтка удар выдержала, чем лишний раз доказала, насколько неприхотливы и живучи представители Африки даже в деревянном воплощении. Телевизор – нет.

Но не это вызвало дикий вопль ужаса у разгневанной жены чиновника, а то, что прямо на ее глазах в коридор выплыла остромодная гладильная доска – пестрая, на раскладывающихся ножках, с непонятно для чего приделанной к ней антенной. И не просто выплыла, а, задержавшись на мгновение, устремилась прямо к ней.

Ревина захлопнула дверь, повернулась к побелевшей от страха женщине и дружелюбно осведомилась:

– Так кто из нас сошел с ума? Мы, вы или сразу все вместе?

– Делайте. Что. Нибудь! – по слову выдавила из себя хозяйка квартиры, а после неожиданно добавила: – Пожалуйста!

– О, уже второе «пожалуйста», – хмыкнула девушка. – Обалдеть!

– Артем, даю тебе последний шанс и десять секунд, – обратился к молодому человеку Ровнин. – Если сам не заговоришь, это сделаю я.

– Я ничего такого, – наконец-то подал голос паренек. – Мам, серьезно. Честно, не знаю, о чем эти люди говорят. Они кто вообще?

– Милиция, – пояснила женщина. – А вы уясните – мой сын никогда не врет. Если он сказал, что ничего не делал, значит, так оно и есть.

– Не вопрос, – покладисто согласилась с ней Ревина. – Значит, ему в вашей квартире ничего угрожать не может, как и вам. Живите в мире, люди добрые! А мы пошли.