Чтение онлайн

– Благодарю, – пробормотал Олег, которого все сильнее выбивали из колеи внезапные повороты этого разговора.

– Но не поручусь, что именно так поступят другие твои знакомые, – выдержав небольшую паузу, тонко улыбнулся вурдалак. – Я ведь могу говорить только за себя.

– Другие знакомые? – переспросил Ровнин. – Ты о ком?

– Алекс наводил справки о тебе у одного из сотрудников милиции, – пояснил глава семьи. – Обычная мелкая сошка из отдела кадров. Ты же знаешь, как все в государственном аппарате устроено – за приказом надо идти к генералу, а вот за данными и реальным делом к незаметному, но очень хорошо информированному человечку. Правда, и он не знал, куда тебя в результате отправили, но ряд предположений высказал, одно из них было связано с Москвой. А еще он сообщил, что сначала тебя искали азербайджанцы, а после молодая и красивая девушка, которая неплохо заплатила за предоставленные ей данные. Догадываешься, о ком идет речь?

– Яна, – моментально ответил юноша.

– Уверен, что да, – кивнул вурдалак. – И в ее лице ты заполучил проблему, которая может в любой момент подпортить тебе жизнь. Я, как было сказано ранее, ни с кем своими знаниями делиться не собираюсь, а вот ведьмы… Никогда не знаешь, что им придет в голову. Они могут прямо завтра устроить с тобой нежданно-негаданную встречу, на которой предложат немного на них поработать в качестве источника информации, пообещав в случае несогласия сделать твою тайну всеобщим достоянием. Или, может, попросят добыть им какой-то артефакт из вашего хранилища, слава о котором идет по подлунному миру еще с позатого века. Ну или просто продать твою тайну тем же бандитам за неплохие деньги. Марфа, которая, я уверен, выступила инициатором поисков, конечно, так не поступит, благо в деньгах не нуждается, но то она, а то ковен из региона, живущий по принципу достойной бедности.

– Какие невеселые перспективы, – вздохнул Ровнин, – аж мороз по коже.

– Собственно, к чему этот разговор был начат? – закинул ногу на ногу Арвид. – Я могу решить твой вопрос быстро и эффективно.

– Это как же? – удивился Олег.

– А ты подумай, – предложил ему вурдалак. – Кардинальных способов, которые применимы для устранения подобных проблем, на самом деле не так и много. Скорее, даже всего ничего. И без лишней скромности скажу – мало кто в этом мире может устранять подобные помехи лучше, чем мы, дети Ночи.

Разумеется, Ровнин сразу сообразил, о чем ведет речь его собеседник, вот только не очень понимал, как реагировать на его предложение. Вернее, было ясно, что принимать его никак нельзя, это все равно что сразу положить на стол Францева рапорт об уходе, но при этом и «нет» ему очень не хотелось произносить. Хотя бы потому, что впервые за все это время ему предложили вполне реальный способ решения проблемы, которая столько месяцев висела над его головой, точно дамоклов меч. Что скрывать – Олега крепко вымотал постоянный страх за родителей, к которым в любой момент могут заявиться небритые люди с пистолетами, плюс он очень устал от то и дело приходящих по ночам снов, в которых его сначала били по голове, после затаскивали в машину, затем долго и изощренно мучили в какой-то бойлерной, а под конец живьем заталкивали в печь, где гудело жадное багровое пламя.

– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, – понимающе улыбнулся Арвид. – Более того – признаю, что это очень, очень непростое решение. Бесспорно, ситуация вывернута наизнанку: те, от кого ты должен охранять людей, предлагают тебе одного из них убить, причем не для своих нужд, а для того, чтобы ты сам дальше жил спокойно. Не гимн идиотизму, конечно, но близко к тому. Плюс сложнейший выбор – долг или жизнь. Тебе ведь нельзя заключать сделки с такими, как я, верно? Уверен, это если не первая, то уж точно вторая заповедь, по которой живут сотрудники организации, к которой ты принадлежишь.

– Нельзя, – подтвердил Олег. – Прямого запрета нет, но все знают, чем рано или поздно подобное заканчивается. Случались прецеденты.

И он не врал, таковые действительно были. Среди дел, которые он по-прежнему изучал с огромным удовольствием, ему то и дело попадались бумаги, которые никак не относились к описываемым операциям и реализациям былых лет, но зато представляли собой эдакие подтверждения того, что когда-то в этих стенах работали ребята и девчонки, не сильно-то от нынешних сотрудников отличавшиеся. Ровнин даже папочку специальную завел, куда такие находки складывал. Среди них имелась, например, очень недурственная карикатура на девушку, у которой в одной руке находился наган, в другой – зеркальце, и снабженная надписью «Машка-промокашка». Еще ему попался отчет титулярного советника Э. П. Штольца, написанный красивым, но каким-то дерганым почерком, в коем тот объяснял, по какой причине 12 июня 1879 года не смог прибыть в расположение Сухаревской полицейской части для проведения совместной операции по пресечению розничной торговли запрещенными товарами. Причем причина была веская и в каком-то смысле выпуклая – укус пчелы в щеку. А буквально днями в папке с документами, датированными апрелем 1915 года, он отыскал рапорт прапорщика В. В. Мирошникова, в котором тот категорично требовал отправить в действующую армию именно его, а не г-жу Аленину, несмотря на то что та является более опытным сотрудником. Ну а истинной жемчужиной своей коллекции Олег полагал три билета на оперу Оффенбаха «Перикола», которую летом 1927 года давали в студии Большого театра, причем с оторванными корешками и подколотым рапортом, из которого следовало, что агенты Шелепихин и Москвин, а также примкнувшая к ним сотрудница ОГПУ Веретенникова из соображений служебной необходимости посетили сие мероприятие за свой счет, в связи с чем просят компенсировать понесенные расходы из кассы организации. Очень Ровнину хотелось спросить у тети Паши, вернули им деньги или нет, но в результате делать он этого не стал. А ну как не вернули и она по данному поводу до сих пор зла?

Среди этого добра имелись и два особенных протокола, причем довольно невеселых. Первый совсем старый, аж от 8 июня 1871 года, подписанный его сиятельством графом Никишевым А. Х., который тогда являлся руководителем «Специальной коллегии при Особой канцелярии Е. И. В». Второй, оформленный куда менее витиевато и заверенный начальником особого отдела ГПУ при НКВД РФ А. П. Ардовым, был поновее и датировался двадцатыми годами уже этого века.

А смысл у протоколов один и тот же – вынесение приговора сотрудникам, использовавшим свое служебное положение в личных целях и для того заключившим сделки с теми, за кем поставлены надзирать. Правда, вот резолюционные части документов разнились. В 1871 году некто Лавриновский своими обоюдовыгодными связями с ковеном ведьм «нанес изрядный вред репутации коллегии, а также послужил дурным примером для других сотрудников», потому его лишь лишили места, чина, наград и приговорили к десяти годам каторжных работ, а вот в 1924 году все закончилось не так мажорно. За предательство общего дела, повлекшего за собой гибель товарища Суховой Маргариты, некто Зинько Петр единогласно был приговорен к расстрелу. И, судя по слову «Исполнено» на верхнем левом углу протокола, к стенке его поставили довольно быстро. Может, даже, в тот же самый день.

Впрочем, дело было даже не в том, что Олег боялся каторги или расстрела, тем более что ни та, ни другая мера воздействия сейчас вряд ли к нему могла быть применена. Просто в его голове как-то не укладывался сам факт того, что он может поступить подобным образом. И даже не потому, что он вот такой честный или хороший, нет, тут другое. Просто он за эти месяцы прикипел своей молодой душой к отделу намертво, вот какой коленкор. Настолько, что уже не очень представлял, как станет жить вне его. И скажи ему кто-то завтра: «Ну все, теперь можешь валить обратно в Саратов», то впал бы Ровнин в ступор посильнее нынешнего. Вот и выходит, что предать отдел для него равнозначно предательству себя самого.

– Олег, я просто хочу оказать тебе услугу. – Вурдалак, достав из кармана пиджака пачку сигарет и зажигалку, положил их на стол. – Кури, не стесняйся. Так вот – просто услугу. Я бы даже сказал, дружескую, но это слово здесь не слишком уместно. Я реалист и прекрасно понимаю, что никакой дружбы между нами быть не может хотя бы в силу того, что она хороша только между равными. Не в том смысле, что я выше, ты ниже или наоборот. Просто мы слишком отличаемся друг от друга по сути своей. У нас разные принципы и разные пути в этом мире.

– А зачем тогда тебе это все? – Ровнин достал из пачки сигарету. – Участливый тон, предложение помощи?

– Для тебя ведь не секрет, что я живу уже очень давно? Так вот, сейчас не первая эпоха перемен, что я наблюдаю. Скажу прямо: не только для людей такие времена не сильно приятны, уж поверь. Мы зависимы от вас, Олег, и сильно, потому, когда все рушится у вас, Ночь тоже потряхивает, причем неслабо. У нас тоже вверх лезет всякая гниль, рвутся наработанные связи, нарушаются договоренности, ломаются устои. Но при этом я точно знаю, что любое лихолетье непременно заканчивается, и тогда все начинается снова. Я уважаю Аркадия Николаевича, это на самом деле так, но он, уж извини за прямоту, человек из вчера. А ты, Олег, – завтра. Это мало кто понимает, ты и сам, скорее всего, данный факт не осознал в полной мере, но вот я считаю именно так. И потому мне очень хочется, чтобы ты до этого самого завтра дожил, потому что именно с тобой я планирую заключать те самые новые договоренности и возводить новые устои. Следовательно, меня не устраивает расклад, в котором бандит с одной извилиной в голове сначала станет тебя мучить, а после убьет. Да, конечно, это может случиться и просто так, без кровной мести и наводки ведьм, но если есть возможность отвести от тебя вполне реальную опасность, то я хотел бы ее использовать. Причем без какой-либо сиюминутной выгоды для себя.

– То есть?

– Клянусь Ночью, Луной, честью своей семьи и именем, данным мне при перерождении, что никогда и ничего не попрошу у тебя за эту услугу, – мерно и немного торжественно произнес Арвид. – Под словом «услуга» я подразумеваю устранение опасности в виде кровной мести от рук некоего… Как его…

Вурдалак снова запустил руку в карман пиджака, достал из него бумажку и прочел вслух ее содержание:

– От рук Равиля Алирзаева. Вот как-то так.

В формулировках клятв Ровнин немного поднаторел, потому понимал, что сейчас Арвид на самом деле отказался от любой выгоды, которая ему в этой ситуации светила. Но при этом Олег накрепко запомнил слова Францева о том, что если дети Ночи не претендуют на награду сейчас, то это не значит, что они не рассчитывают получить ее после. Даже в том случае, когда они от нее отказались. Да и слово «сиюминутная» наводило на эти же мысли.