Чтение онлайн

– Плюс есть Титыч, Аникушка, архив, – добавила Ревина. – Помогут, подскажут.

– Ты продолжай, продолжай, – попросила уборщица, выражение лица которой сменилось со скептического на задумчивое. – Чего замолк?

– Архив… – поморщился Олег. – Вот тут ты почти в цель попала. Мне кажется, кто-то хочет добраться не до наших глоток, а до того, что находится здесь, в здании. Только не знаю, какая цель является приоритетной – хранилище или архив. И там, и там хватает ценностей на любой вкус. В хранилище артефакты, амулеты, колдовские книги, проклятые предметы. Да там чего только нет. В архиве куча документов, в которых хранятся такие тайны, которые многим долго живущим могут крепко карму попортить. Ясно, что желающих плеснуть туда бензинчика, а после факел бросить, хватает с избытком.

– Кстати, наши предшественники были уверены, что тогда, во время большого московского пожара, здание отдела полыхнуло не за компанию с остальным городским жилым фондом. Было мнение, что помогли ему сгореть, – добавила Веретенникова. – Да-да. Сухаревка вообще не очень сильно тогда пострадала, а от отдела одни угольки остались. И сотрудники при этом погибли.

– Вот только тогда кто-то очень умный и предприимчивый использовал сложившуюся ситуацию в свою пользу. А сейчас ее создают искусственно, как говорят в моем родном городе – лодку раскачивают.

– Как теория – вполне, – оценил идею Олега Морозов. – Странно, что я сам до этого не додумался. На поверхности ведь все лежит. Не факт, конечно, что дело обстоит именно так, но все равно обидно, что не сообразил.

– Потому что третью неделю спишь по два часа в день, – проворчала уборщица. – Еще чутка – и в дурку заедешь с нервным срывом. А что? Дело обычное. В восьмидесятом у нас парень один после Олимпиады три недели в здании, где ручек нет на дверях, провел. Вернулся улыбчивым, спокойным, в весе прибавил маленько. Одно плохо – с тех пор начал время от времени тихонько так смеяться, причем всякий раз непонятно по какой причине.

– Жуть какая, – нахмурилась Ревина. – Фу.

– Ты сказал, что еще у тебя есть мысли на тему, что с этим делать, – обратился к Олегу Александр Анатольевич. – Поделишься?

– Конечно, – кивнул тот. – Нам нужна показательная коллективная порка. Или карательная акция. Или недолгий, но большой террор. Именуй это как хочешь, тут главное не название, а смысл.

Морозов выслушал его, невесело улыбнулся, после достал из пачки, лежащей на столе, сигарету и щелкнул зажигалкой.

– Я понимаю, что тебе все это слышать не сильно в радость, – продолжил Олег. – Но по-другому, боюсь, не получится. Я здесь уже три года, и все это время только и слышу «время такое, время сякое». Ну да, время изменилось, те, кто в городе ночью на улицы выходят, тоже, а отдел, выходит – нет.

– Что ты имеешь в виду?

– То самое, Саша, – жестко ответил начальнику Ровнин, подавшись чуть вперед. – Они думают, что мы боимся крови, что наше оружие только слово и факт. И наша первейшая задача доказать всем, что это не так. Что иначе все.

– Олег, я не понимаю, – помассировала виски Ревина. – Что именно ты предлагаешь?

– Резню, – вместо мужчины ответила Павла Никитична. – Так же?

– Именно, – кивнул Олег, – ее самую. Но не общую, а локальную. Направленную. И повод – вот он. Два трупа на Тверской – это ли не основание для возмездия всем вурдалакам города? Тех двоих ведь идентифицировать не удалось? Кто, что, из какой семьи?

– Нет, конечно, – кивнул Морозов, неотрывно глядящий на молодого коллегу.

– Да в городе сейчас столько гастролеров, что это мог быть кто угодно, – отмахнулась тетя Паша. – Что, впрочем, в данной ситуации очень хорошо.

– Чем? – уставилась на нее Елена.

– Тем, что мы можем за грехи тех двоих перебить все крупные семьи в городе, – с доброй улыбкой пояснил ей Ровнин. – Неважно, кто насвинячил. Вы одного корня, вот и ответите тоже все вместе.

– Не знаю, – побарабанил пальцами по столу Александр Анатольевич. – Правда не знаю.

– Слушай, я догадываюсь, о чем ты думаешь. – Олег тоже достал из пачки сигарету. – Уж поверь. Вот только Францев мне в свое время знаешь что сказал? «Когда кипяток через края кастрюли переливается, то нужна эдакая показательная казнь. То, о чем вся ночная Москва сначала будет долго говорить, а потом еще лет сто ежиться лишь при ее упоминании». Не поручусь за дословность, но клянусь, он так и сказал.

– Правильно все, – одобрительно кивнула Павла. – Я, признаться, давно ждала – кто первый это предложит?

– А сами чего? – удивилась Ревина. – Если думали на эту тему?

– Нет, ребятки, – качнула головой уборщица. – Нельзя мне подобные советы давать. Почему – неважно. Но нельзя.

– А участвовать в подобных забавах? – не удержался от легкой подначки Олег. – Тоже нельзя?

– Это нет. Такое мне никто не запрещал.

– Коллеги, все сказанное разумно и логично, – потушив сигарету в пепельнице, чуть повысил голос Морозов. – И я согласен с услышанным. Да и сам, что скрывать, о чем-то таком размышлял. Не думайте, что я совсем уж мышей-то не ловлю. Вот только как вы себе это представляете? Сколько нас, вам прекрасно известно, как и то, что мы в принципе с подобной задачей справиться не можем. Мне в главке подкрепление с какой формулировкой просить? «Для операции, целью которой является уничтожение столичных вурдалаков»? Что ты хихикаешь, Ревина? Было бы смешно, кабы не было грустно.

– Ну да, в двадцатые было проще, – подтвердила тетя Паша. – Вопросов задавали меньше, просто приказ выполняли – и все. Да и веком ранее, когда под Тверью волкодлаков разошедшихся не на шутку гоняли, тоже. По нашим нынешним меркам чуть ли не войсковую операцию провели под видом охоты. А теперь…

– Вон за той дверцей лежит черная записная книжка, – показал пальцем на сейф Олег. – В ней очень много телефонов. Какие-то из них зачеркнуты, они нас не интересуют. Но хватает и других, так сказать, действующих. Может, просто ими воспользоваться?

Возникшая накануне у Ровнина мысль, та, которую он только что изложил коллегам, на удивление быстро обросла в голове деталями, в какой-то момент превратившись в довольно стройный, на его взгляд, план, потому на каждый вопрос начальника у него имелся ответ. Кроме одного, который, правда, еще не прозвучал. Хотя, что скрывать, и тут варианты имелись, правда, из числа «коль пошла такая пьянка – режь последний огурец».

Что до записной книжки – в сейфе и правда имелась такая, черная, толстая и очень растрепанная. В ней содержались сотни телефонов, причем иные из них были аж пятизначные, в силу того что вести ее начал не Францев и даже не его предшественник Пиотровский. Большая часть из них, как верно заметил Морозов, была зачеркнута, это означало, что абонент в силу тех или иных причин более недоступен, но остальным позвонить было можно. И, по мнению Олега, в сложившейся ситуации даже нужно. Отделу требуется помощь, так у кого же ее просить, кроме как у тех, кто знает, как именно устроен этот мир.

Данные телефоны принадлежали людям из разных городов, которые так или иначе были связаны с работой, подобной той, которую выполнял отдел. В конце концов, он же не один такой на всю большую страну? Вернее, кое в чем он все же был уникален, потому что собственного здания с архивом и хранилищем более нигде не имелось, но и только. А так люди, которые по собственной воле взваливали на свои плечи такие же проблемы, как и сотрудники с Сухаревки, конечно, имелись. Они жили в разных городах, от Камчатки до Урала, тащили на себе этот воз, зачастую в одиночку, и считали, что так и должно быть. Потому что кто, кроме нас?