Чтение онлайн

Олег давно избавился от юношеских иллюзий о торжестве правосудия, поняв за последние годы истинность поговорки про закон и дышло, но такой вариант лично ему не подходил совершенно. Что это дело рук зверя в человеческом обличье, он уже не сомневался, как, впрочем, и в том, что зверь этот, распробовавший людскую кровь, теперь не успокоится до той поры, пока ему в горло или сердце серебряный нож не воткнут.

– Значит, оборотень? – уточнил Морозов после того, как Олег подробно рассказал ему и о том, что он нынче видел, и о том, какие мысли на этот счет у него в голове появились.

– Наверняка, – кивнул Ровнин. – Хотя, конечно, кое-какие нелогичности никуда не делись.

– Ну да, странностей хватает, – согласился с ним начальник. – Почему сердце у нескольких жертв не вырвано, зачем оборотню человеческий язык, с чего он вообще изначально в квартирах убивал.

– Я и так, и эдак эту тему вертел в голове, но так и не додумался не до чего путного, – признался Олег. – Единственное, что на ум идет, – это очень молодой оборотень, который еще не знает, что да как. Но опять же – бред ведь. Не бывает такого. Даже дело не в том, что не существует волкодлака без стаи, а в инстинктах. Рыба сразу умеет плавать, человек – дышать, а оборотень – сердца жрать. Это база.

– А может, это не один волкодлак орудует? – вдруг предположила Ревина, которая тоже присутствовала в кабинете. Вернее, она находилась в нем изначально, обсуждая с руководством отдела какие-то свои вопросы, а после, когда Олег начал рассказывать Морозову о сегодняшних событиях, решила остаться и послушать. – Ну, может, их два или даже три? Вот и путают следы.

– Два? – переспросил Ровнин. – Интересная теория. Ну, вроде как банда оборотней нового типа, эдакие молодые волки? «Прочь из леса», «теперь это наш город», «чем мы хуже людей» и все такое.

– А почему нет? – глянул на него Морозов. – Вполне себе версия. В нее и убийства в домах укладываются, и подбор жертв. На стариках и алкашах набивают руку… Ну, лапу. А поскольку молодые и глупые, то мозгов не имеют и меры не знают. Кровь распробовали опять же. Старших рядом нет, объяснить основы некому, вот и лютуют.

– Ну да, – кивнула Лена. – У них же, если не ошибаюсь, прямая зависимость от людской крови появляется, сродни вурдалачьей жажде?

– Не совсем, – поправил ее Олег. – Скорее, тяга к убийствам. Кровь – так, побочный продукт. А вот желание убивать от раза к разу растет все сильнее.

– Да еще и полнолуние на носу, – добавил Александр Анатольевич, – сакральное для них время.

– И не какое-то там, а майское, – добавил Ровнин. – Переход от весны к лету для оборотней не просто смена времен года.

– Короче, принимаем это как версию, – припечатал ладонь к столу Морозов. – Тем более что других все равно нет.

– С тетей Пашей бы посоветоваться, – произнес Олег. – Может, она чего подскажет?

– Нет ее, – закуривая, ответил начальник. – Отбыла нынче поутру в город Павловский Посад.

– Зачем? – удивился Ровнин, привыкший к тому, что старейший сотрудник отдела дальше ближайшего продуктового не ходит.

– Решила посетить могилы предков, – пояснил Морозов. – У нее там отец лежит, мать, дед. Короче – семейный некрополь. Вот они с сестрой и отправились отдать дочерний долг отчим могилам. Тем более что еще и круглая дата, матушка нашей Павлы Никитичны аккурат век назад скончалась.

– Век назад, – вздохнул Олег. – Вот вроде ко всему привык, а к тому, сколько тете Паше лет, никак привыкнуть не могу. Одно дело «Горец» какой-то, другое – человек, который революцию своими глазами видел и до сих пор жив.

– А то, что они с сестрой ровесники, тебя не смущает? – уточнил Морозов. – Информация проверенная, мне про это Францев рассказал лет десять назад.

– Не-а. Ее-то я не знаю.

– Кстати, свезло нашей Павле Никитичне, что ее в те суровые годы не прибили, – заметила Ревина. – Вы же в курсе, что она по отцу-то Веретенникова, а по матери – Ростопчина? Из тех самых Ростопчиных, между прочим. Она мне как-то проговорилась.

– Ну, я не сильно сведущ в дворянских фамилиях царской России, – почесал затылок Александр Анатольевич. – Но вроде генерал-губернатор Ростопчин на Москве сидел, тот, который ее и запалил в 1812 году.

– Он тете Паше приходится родней, – улыбнулась Лена.

– Странно, – удивился Олег. – Она мне несколько раз говорила, что из семьи зажиточной, но неродовитой. Мол, дед разночинец, отец врач… А оно вон как.

– А ты проживи ту жизнь, что у нее была, тоже привыкнешь к легенде, как к собственной биографии, – посоветовала ему Ревина.

– Короче, вернется она только в понедельник, – подытожил Саша, – а дела не ждут. Что делать думаешь, Олег?

– Поеду к Матвею, – встал со стула тот, – пообщаюсь с ним по душам. Он парень толковый, понимающий, авось что и расскажет. А потом, как стемнеет, хочу вернуться на «Речной», по парку походить. Может, разговорю кого.

– Я с тобой съезжу, – решил Морозов, – вдвоем сноровистей выйдет. А насчет Матвея правильное решение. Этот юлить не станет, ему оно дороже выйдет.

С упомянутым Матвеем Олег свел знакомство года полтора назад при довольно драматических обстоятельствах. Этот молодой волкодлак являл собой прямое опровержение пословицы, гласящей, что от осинки не родятся апельсинки. Как оказалось – раз в сто лет родятся.

Происходил он из стаи, которая обитала на дальних подступах к Москве где-то со времен Ивана Третьего, то есть по меркам оборотней старой, посконной, крепкой традициями. И, кстати, вполне благопристойной, поскольку за всю историю отдела проблемы с ними возникали лишь дважды, причем оба раза по причинам, если можно так сказать, романтического толка. Первый раз в середине девятнадцатого века, когда наследник вожака влюбился в дочь главы другой стаи. Ладно бы он обычную волкодлачку выбрал – новая кровь, да еще из старого рода, в стае только к добру, но нет же! В итоге разбушевались натурально шекспировские страсти с клацаньем зубами, взъерошенной на загривках шерстью и кровавыми схватками в зимнем лесу. В результате под замес попали какие-то крестьяне, которые то ли за дровами в лес поперлись, то ли за с лета запасенным сеном, после чего в любовную драму вмешались сотрудники особой канцелярии, выступившие в результате эдакими третейскими судьями. Горе-любовников вышибли из стай, что устроило все стороны, на том все и кончилось.

Второй же раз случился совсем недавно. Матвей, молодой и очень толковый волкодлак, на которого глава стаи возлагал немалые надежды, взял и сбежал из дома в город. Причем ладно бы за любовью, связь оборотня и человека – дело обычное, тем более что дети от нее не родятся. Тут как: перебесится да вернется – не он первый, не он последний.

Но все пошло по-другому, Матвей свалил из родного дома за карьерой. Ну вот не желал он сидеть в лесу и лунными ночами через нож, воткнутый в пень, кувыркаться. Его поманили за собой новые технологии, ногой открывшие дверь в мир людей, стартовой же точкой стал фильм «Хакеры», кассету с которым привез из города его старший брат. Он посмотрел его раз, наверное, сто, причем его интересовала не столько глазасто-губасто-грудастая красотка-хакерша, как то, какие возможности открывает мир компьютеров.

Близлежащий к лесу, где обитала стая, городок в плане дальнейшего профессионального развития ему помочь ничем не мог, потому Матвей выбрал ночку побезлуннее и свалил в столицу, где и собирался дальше двигаться к своей мечте. А после, набив руку, и вовсе свалить в Америку, туда, где обитают «Нулевой холод» и «Ожог кислотой».

Ясное дело, что в Москву за удачей приезжает куча народу, и каждый из них думает, что именно к нему город повернется не задом, а лицом, после чего все будет очень-очень хорошо, но, как ни странно, в случае Матвея все именно так и случилось. С единственной оговоркой «почти».