Чтение онлайн

– Проходной, – просипел Баженов. – Это мужское логово, женщины здесь присутствуют только в компании с нами. Так что вставай, писай, одевайся, и пока. У тебя двадцать минут.

– Козел, – беззлобно ругнулась девушка, развернулась к ребятам спиной и снова мирно засопела.

– Как же мне хреново! – простонал Олег и даже не встал, а буквально сполз с дивана.

– Да чтоб тебя! – возмутился Баженов, глянув на него. – Олежка, ты хоть трусы надень! Мы с тобой, конечно, друзья и в бане вместе были, но есть же какие-то правила приличия?

– От тебя это словосочетание слышать довольно дико, – хмыкнул Ровнин. – Да где они? А, вот! Надел, надел, можешь не вертеть больше башкой.

– Люблю первый снег, – прозвенел голосок второй девицы из тех, что вчера встретили Олега в прихожей, причем, что характерно, она, подобно Ровнину, тоже одеждой себя особо не стесняла. – Так сразу светло становится на улице, так празднично! Будто скоро Новый год!

– Какой снег? – переспросил у нее Олег.

– Говорю же – первый.

– Да ладно! – Юноша подскочил к окну и убедился, что обнаженная красотка не соврала, там все было белым-бело. – Блин, ну только не это! Вот что за неделя, а?

– Что у нас еще не так? – заинтересовался Баженов, принесший с кухни трехлитровую банку с водой и прильнувший к ее горлышку сразу после того, как задал вопрос.

– Да все! В чем мне идти на работу-то? Осеннюю куртку мне ведь забыли передать, а в зимней жарко будет, она на ватной подкладке. Сдохну ведь. Да и стремная она, я и в том году ее особо не носил. Я в ней – дед!

– Тут на рынке «пилот» смотрел, – сообщил ему Славян, вытирая рот и передавая банку сослуживцу. – Вещь. Для осени-зимы лучше не придумаешь. И теплый, и короткий, и выглядит козырно. Но дорогой, сука, шо капец! У меня таких денег нет. Даже если продавца по уму с пэпсами нагнуть, то все равно никак.

Поняв, что сейчас его приятель сойдет на свою любимую тему – «А вот если бы мы тогда пару пачек баксов прихватили, то было бы нам по „пилоту“», – Олег допил воду из банки и направился в санузел. Какой смысл говорить о том, что уже случилось?

В результате в отдел он заявился одетый по принципу «с бору по елочке», причем неизвестно, что смотрелось более жутко – турецкий свитер, который невесть как попал в гардероб Славяна, или его же старая куртка. Причем старая в самом прямом смысле, от нее даже нафталином попахивало. Более того – Олег заподозрил, что это вовсе не Баженова вещь, а кого-то, кто в этой квартире до них жил, ибо была она актуальна в плане моды приблизительно во времена московской олимпиады.

Впрочем, все мелочи ушли на второй план сразу после того, как Морозов заприметил запоздавшую парочку и спустил на нее всех собак.

– Вы где ходите! – орал он, размахивая руками. – У нас убийство!

– Тоже мне новость, – достал сигареты из кармана косухи Славян. – Это Москва. Здесь постоянно кого-то убивают. Тенденция, однако!

– Да тут не кого-то, – так на него зыркнул заместитель Францева, что Баженов передумал закуривать. – Давай за руль садись! Аркадий Николаевич уже там. Ровнин, а ты чего застыл? Специального предложения ждешь?

– И кого такого завалили? – попыхивая сигаретой, осведомился Славян, выруливая со двора. – Неужто самого? Ну, па-а-анимаешь?

– Этот всех нас переживет, – отмахнулся Морозов, – даже не сомневайся.

– Да, да, нет, да, – хохотнул Баженов. – А кого тогда? Не просто же так нас Францев дернул?

– Сокола, – ответил Саша. – И важно даже не то, что его завалили, такая уж у братвы планида. Главное – как.

– Делов-то, – скривился Славян. – Я уж невесть что себе выдумывать начал.

– Сань, объясни для тех, кто на бронепоезде, о ком речь? – попросил у него Олег. За последние месяцы он научился в ситуации, когда что-то не знает, задавать вопросы без особого смущения и сложных речевых оборотов, состоящих из десятка «извините» и «если не сложно». – Что браток – уже понял. Но как высоко он стоял в иерархии бандитской Москвы, пока неясно.

– Бандит средней руки, – не стал лезть в бутылку Морозов. – Группировка не большая и не маленькая, с полсотни бойцов. В остальном классика – на востоке Москвы держат пяток оптовых и вещевых рынков, плюс крышуют обменники, магазины и игровые залы.

– И шлюх, – добавил Славян.

– Согласно традиции, – согласился с ним Морозов. – Олежка, я удовлетворил твое любопытство?

– Более чем, – кивнул юноша. – И как его положили? В подъезде два выстрела в корпус, а после один в голову, или же в машине взорвали? Что необычного-то?

– Обескровили, – невозмутимо произнес Морозов. – Полностью. До последней капли.

– Полностью? – изумился Баженов. – Да ладно?

– Так сказал Францев, а он, как вы понимаете, в подобных вопросах толк знает.

– Снова непонятно, – влез в беседу Олег. – Ну обескровили и обескровили. И что? Попался особо голодный вурдалак, вот и все. Нет, конечно, сам по себе факт смерти человека неприятен, но и пострадавший при жизни не ангелом был. В каком-то смысле этот кровосос услугу органам правопорядка оказал.

– Во-первых, конкретно в нашем случае неважно, кто погиб, всегда принципиально важна причина смерти, – жестко ответил ему Морозов. – Если один человек другого убил, кого-то током шарахнуло или бедолага просто с пьяных глаз в ванной утонул – это одно, тут юрисдикция не наша, пусть с этим коллеги разбираются. А вот когда руку, клык или свой дар к смерти людской кто-то из Ночи приложил – расклад другой и расследование будет проведено непременно. Независимо от того, кем был покойный или покойная – банкиром, бандитом или бомжом. Нам все равно, важен факт смерти и последующего за ней непременного наказания виновника случившегося. Кстати, странно, что тебе подобные азы растолковывать приходится. Мне казалось, что это давно пройденный этап.

– А во-вторых? – пропустив упрек мимо ушей, поторопил его Ровнин.

– Ни вурдалаки, ни даже упыри безмозглые никогда человека досуха не выпивают, – пояснил Саша. – Почему так – не скажу, поскольку сам не знаю, но, полагаю, эта традиция уходит в такую глубь времен, о которой даже Аристарх мало что знает. Более того, не выдаивать человека до последней капли – это одно из первых правил, которому матерые кровососы учат свежеобращённых ими людей. Хочешь убить – убей, но в венах кровь оставь, хоть сколько-то. А если не сделаешь так, то беда случится. Какая – неизвестно, но непременно. Догадываюсь, что дело в посмертии жертвы, за которое убийце после придется нести ответ после собственной конечной гибели. Но когда чего-то точно не знаю, то уверенно о том не говорю.

– Любопытно, – сделал пометку в блокноте Олег. – Саш, а ты сам Аристарха видел?

– Нет, – мотнул головой Морозов. – Он в мир выбирается раз в год по обещанию. Версии по местонахождению его логова, кстати, я слышал самые разные. Одни говорят, что Аристарх осел в Александровской слободе, поскольку там когда-то квартировал тот, кто его обратил, другие дом Пашкова упоминают, третьи вообще Кремль. Мол, обосновался он под Тимофеевской башней, в одном из подземелий, которых, как известно, под Кремлем как собак нерезаных. Но на деле правду в городе никто не знает. Ну – почти.