Чтение онлайн

Для меня бабушка была бабушкой, а не заменой мамы, – думает Нири. – И если бы я могла, я бы прервала связь, существовавшую между ними, и построила свои отношения с каждой из них в отдельности.

Если бы я могла, я бы изолировала их друг от друга – и точка, – вдруг поняла она, вспоминая маленькую девочку, которая зачастую оказывалась между двумя самыми близкими ей женщинами, вцепившимися одна в другую мертвой хваткой. Где уж ей, с ее силенками, было их расцепить?

В принципе, это не я была между ними, а моя мама металась между нами – своей дочкой и своей мамой – и не всегда могла найти точку равновесия.

И все-таки бабушка у меня была особенная: во-первых, потому что другой у меня просто не было, а во-вторых, потому что таких людей я больше не встречала. Она любила меня безумно, но маму мою, ее дочку, она любила больше.

У моей мамы была особенная мать, единственная в своем роде, о которой она говорила «моя единственная». От одного ее взгляда она становилась сильной и уверенной: она читала в нем безграничную, беззаветную любовь.

Обе они несомненно меня очень любили, но маму бабушка любила больше. А ты, мама? Кого больше любила ты?

В конце встречи Маргалит легко касается моего плеча и, грустно улыбаясь, спрашивает:

– Вы спешите? Может, выпьем кофе?

– С удовольствием! – сразу соглашаюсь я. Вот и новая подруга!

Мы прощаемся со всеми, и Маргалит уверенно направляется к выходу. Я иду за ней следом, бросаю прощальный взгляд на мам и на Нири, а внутри звенят фанфары: из всех она выбрала именно меня!

Она заходит в небольшое кафе тут же, в начале аллеи.

– Вы не против разделить со мной пирожное? – спрашивает Маргалит. – Что-то мне вдруг страшно захотелось чего-нибудь сладенького. После того, как поплакали, можно себя и побаловать!

Мы заказываем яблочный пирог и два кофе. Маргалит просит вдобавок два стаканы воды и выпивает их залпом один за другим, как бы пополняя свой водный запас, пострадавший от обильных слез.

Теперь я могу рассмотреть ее поближе. Темно-коричневые гладкие короткие волосы; нежная кожа, почти прозрачная. Голубоватая оправа очков оттеняет глаза, придавая им глубину. У нее мягкий добрый взгляд, он меня притягивает.

«Как естественно она себя ведет, – думаю я. – Даже не пытается скрыть свои чувства. У нее четверо детей, и при этом она находит время еще и для меня. Может, когда-нибудь мы будем сидеть и вспоминать нашу «первую встречу» в кафе и нас, свежих напуганных бабушек – вспоминать и смеяться… И познакомим наших дочек и внучек, и, может, даже проведем вместе короткий отпуск на природе, три женских поколения. Малышки будут играть, а мы будем сидеть с нашими дочками и рассказывать им о тех днях, когда они были такими же маленькими, и вспоминать детские песенки, которые они потом смогут петь своим дочкам. А затем сфотографируемся на память. И каждый год будем фотографироваться все вместе в той же самой позе. А через двадцать лет мы будем перелистывать альбом и улыбаться тому, как мы все изменились».

– Вкусно! – говорит Маргалит и слизывает с пальца крем, словно маленькая.

Я спешу присоединиться к ней – гулять так гулять!

– Расскажите, как это у вас, – просит она.

– Как у меня что? – переспрашиваю я.

– Как это быть бабушкой! Про себя мне уже больше нечего рассказывать, – смеется она.

Я поглаживаю ложечкой кремовую горку, сооружаю из нее что-то вроде клумбы, беру дольку яблока, располагаю ее в центре и улыбаюсь.

Маргалит смотрит на улицу, по-прежнему оживленную, несмотря на поздний час, и произносит:

– Я еще должна обдумать то, что сегодня услышала. Честно говоря, не ожидала, что в группе будет так интересно. Не знаю, что из этого получится, но это открывает некоторые вещи совсем с другой стороны. Человек не может измениться за одно мгновение, даже если он этого хочет и знает, что ему это необходимо.

Она продолжает.

– Я все время думаю, что заставило Михаль записать меня в эту группу. Если честно, она необыкновенная девочка – и всегда была такой – не по годам взрослая, умница; мне часто кажется, что она старше меня. Бывает, я еще не успеваю подумать, а она уже понимает, что к чему. Иногда мне даже стыдно, что она такая умная и способна анализировать вещи, подходить ко всему с точки зрения логики, а у меня – сплошные эмоции! Можете себе представить, я чувствую себя рядом с ней инфантильной дурочкой?!

– Вы боитесь ее разочаровать, – замечаю я.

– Да. И именно сейчас, когда я наконец-то на правах старшей могу ей помочь, поддержать ее, кое-что подсказать, оказывается, что я не в состоянии этого сделать. Я опять чувствую себя такой маленькой под ее всепонимающим взглядом, и я уверена, что где-то в глубине души она действительно очень разочарована. Я понимаю, что должна быть сейчас рядом с ней, а я все время занята только собой. А ведь и она потеряла бабушку, об этом тоже нельзя забывать! Хорошо, что хотя бы муж ей помогает. Вы замужем?

Вопрос Маргалит застал меня врасплох.

– Я? Нет.

Интересно, что за последнюю неделю это уже второй раз, когда интересуются моим семейным положением. Сначала Яир в кабинете у доктора Машаля, а теперь – Маргалит.

– Я никогда не была замужем. Если честно, то мужчина, от которого я забеременела, даже ничего не знает об этом до сегодняшнего дня.

– Вы это сделали специально?

– Нет, я вообще тогда об этом не думала. Мне было двадцать два года, мы даже с ним по-настоящему не встречались. Так, вышли в один вечер; не знаю, что на меня напало. Короче, случилось то, что случилось, и я решила сохранить беременность. У меня была соседка Далья, в то время она была моей самой близкой подругой; мы мечтали, как будем вместе ее растить. Я была абсолютно уверена, что у меня дочка, и так и оказалось.

– И что, вы никогда не хотели выйти за него замуж? – не сдается Маргалит.

– Нет. Я получила от него самый дорогой подарок – Эйнав, дальше он меня уже не интересовал. Я родила Эйнав, и нам было хорошо вдвоем. Мы были прекрасной парой! – горько усмехаюсь я, но Маргалит не замечает моего настроения и весело улыбается мне в ответ.

– Я не могу представить себя без Мордехая. Мы вместе еще со школы. У меня нет друга ближе его, я за ним как за каменной стеной; и я всегда могу выплакаться ему в жилетку, а ведь это такая редкость для мужчины! А что теперь?

На меня смотрят два слегка прищуренных голубых глаза, а я пытаюсь сообразить, о каком «теперь» она говорит.

Маргалит улавливает мое недоумение.

– Сейчас, когда у Эйнав уже своя семья, вы ведь остались одна! И вы по-прежнему не хотите с кем-нибудь познакомиться?

– С кем-нибудь познакомиться? – повторяю я за ней, и у меня такое чувство, будто это не я сижу здесь, в кафе, а какая-то актриса декламирует хорошо заученный текст. Я слышу себя, отвечающую вопросом на вопрос: