Чтение онлайн

– Что означало для вас тогда быть готовой стать бабушкой? – спрашивает Нири.

– Тогда я подразумевала совсем другое. Сегодня все выглядит иначе: сегодня это значит полностью посвятить себя новой роли. Я ведь обещала ей, что буду помогать! Даже сама беременность – это не так-то просто, ну а ребенок!.. Это же какая ответственность! И это на всю жизнь!

– Для бабушки? – осторожно переспрашивает Нири.

– Ну и для родителей, конечно, тоже, – отвечает Орна. – Я же вижу, что происходит с Яэль. Так что, когда я говорила – и ей тоже – что мне уже пора стать бабушкой, я имела в виду совсем другое. Я имела в виду обычную бабушку, а не такую, которая занимается только этим с утра до вечера. А теперь я понимаю, что она ждет от меня именно этого. Я, конечно, согласна помочь, но у меня есть и своя жизнь, от которой я не собиралась отказываться!

– А что еще вы думаете на этот счет? – задает очередной вопрос Нири.

– Просчет? – недоуменно уточняет Орна, и Нири тут же исправляет:

– Я спрашиваю, что еще вы думаете насчет вашей новой роли.

Орна смущенно улыбается, а затем добавляет:

– Только то, что с того момента, как родится моя внучка, мне придется распрощаться со свободой. Учитывая всю сложность сложившейся ситуации, я в этом абсолютно уверена. Я знаю, что жизнь Яэль уже никогда не будет такой, какой была до этого, и моя жизнь тоже станет совершенно другой. На массу вещей у меня уже просто не будет хватать времени. У большинства бабушек это выглядит совсем иначе. И, поверьте, мне очень нелегко! Может, еще и потому, что я как будто вернулась в то время, когда мне самой было двадцать, и я опять не могу делать то, что мне хочется.

– Вы находитесь в положении, когда вы, можно сказать, через силу берете на себя новые обязанности, потому что ваша дочь не в состоянии их выполнить, а, значит, вся ответственность падает на вас, – замечает Нири. – По всей вероятности, разговаривая с дочкой, а затем, обдумывая сложившуюся обстановку, вы составили для себя тот образ бабушки, к которому вам надо подготовиться. Как вы сами выразились, вы должны будете посвятить себя всю до конца. Вы готовите себя к тому, что опять потеряете свободу и, возможно, какое-то время даже будете вместо дочки нянчить малышку.

– Да, это так! Потому что я все время помню, что она не хотела этой беременности. Даже сейчас ей очень нелегко, хотя прошло уже достаточно времени с тех пор, как она решила сохранить ребенка. И сейчас бывают дни, когда она очень подавлена или жалуется, что у нее ни на что нет сил, и я спрашиваю себя, как она сможет смотреть за маленьким ребенком?! Вот так обстоят дела… И ей нелегко, и мне тяжело, хотя я ей этого не показываю. Она и так все время себя обвиняет. На этой неделе она мне говорит: «Я знаю, насколько важна связь между матерью и ребенком и как важно, чтобы ребенок родился желанным, но что поделаешь, если я не в состоянии это прочувствовать?! Счастье, что есть ты; и ты сможешь за ней ухаживать и дать ей все, что необходимо». Вот такие у нас дела!.. Я обещала ей, что помогу с ребенком, но за это время и с учебой у нее не все гладко: она сильно устает, легко раздражается и переживает из-за любого пустяка. Естественно, что в этом году у нее резко снизились оценки. До этого она была отличницей и планировала сразу пойти на вторую степень. Я ее успокаиваю: «Сделаешь ты и вторую степень, подожди! Ты увидишь: ты успеешь все! Ты увидишь: ты сделаешь все, что не сделала я, и даже больше! Я тебе помогу!»

Элла, которая сидит по соседству с Орной, поворачивается к ней всем корпусом; на лице ее добрая улыбка, глаза неожиданно блестят.

– Я надеюсь, вы все-таки будете той самой бабушкой, о которой мечтали! Это именно та бабушка, которой хотела бы быть и я! Я бы тоже хотела быть бабушкой «нетто», без всяких добавок – бабушкой, которая балует, которой не надо оставаться с внуками, когда они болеют, и успокаивать их, когда они плачут. В общем, которая получает от них только удовольствие! Ведь со своими детьми ты занята беспрерывно! Я помню, когда Эйнав была маленькая, у меня иногда возникало желание, чтобы ее кто-нибудь забрал, чтобы я могла хоть чуть-чуть отдохнуть! Когда ты бабушка, ведь это уже возможно?! Улыбка исчезает с ее лица так же внезапно, как и появилась, глаза потухли, руки привычно потянулись к бахроме накинутой на плечи зеленоватой шали.

– Знаете, о чем я думала сегодня по дороге к моей дочке? – вступает в разговор Клодин. – Каждый вторник я приезжаю к Лиат посмотреть, как она себя чувствует, достаточно ли ест и спит, короче, побаловать ее немножко. И вот сегодня я подумала, что мне будет обидно, если они не дадут мне нянчиться с внуком или я им что-то подскажу, а их это будет раздражать. Потому что я знаю свой характер, мне до всего есть дело. Что если я увижу, как его папа на него сердится, и буду с ним не согласна. Я надеюсь, что смогу сдержаться, потому что не хочу слишком вмешиваться. Я уверена, что если это не будет мешать моей дочке, так как он – все-таки мой внук, то обязательно будет раздражать моего зятя. Так что лучше быть немножко в стороне! Я надеюсь, что научусь сдерживаться и быть просто бабушкой.

– Что это значит «быть просто бабушкой», как вы себе это представляете? – задает очередной вопрос Нири.

– Быть бабушкой? – Клодин разводит руками. – Любить его, нянчить, когда это необходимо, не особенно вмешиваться. Я боюсь, что захочу быть мамой, вы понимаете? Что я захочу, например, чтобы он делал именно то, что я считаю нужным. Или, если моя дочка сделает ему что-то, с чем я буду не согласна, я не удержусь и сделаю ей замечание. И тогда наступит момент, когда ее муж не выдержит и решит «поставить меня на место». И, как обычно в таких случаях, скажет: «Это мой сын!», хотя у нее отличный муж, и у нас прекрасные отношения; он меня очень уважает, мы с ним настоящие друзья. Видите, я все понимаю, но все равно боюсь, что начну слишком вмешиваться. Я очень надеюсь, что буду обычной бабушкой: буду любить своего внука, буду, когда нужно, покупать ему подарки, буду нянчить его, когда это будет необходимо, но не более того. Я буду очень стараться не влезать в их жизнь. Меня вполне устраивает роль просто бабушки, которая любит своих внуков, балует их, приходит к ним, а они приходят к ней. И все… А то есть такие бабушки, которые всюду суют свой нос…

Мики встает со своего места и направляется к мусорной корзине, чтобы что-то выбросить. При этом она замечает:

– Это точно! Вот я, я часто себя останавливаю и не высказываю дочке своего мнения, хотя она очень мне доверяет, и ей всегда важно знать, что я думаю.

Това следит за Мики, даже не пытаясь скрыть своего возмущения, а Рут возмущенно бросает:

– Может, вы все-таки дадите Клодин закончить предложение?!

Мики спокойно усаживается на место, а Клодин смущенно улыбается:

– Ничего, ничего, здесь каждый имеет право высказаться.

Она замолкает, выжидая. Мики как будто не слышит высказанного в ее адрес замечания, и Клодин продолжает:

– У меня была тетя; она была очень привязана к своей младшей дочке и ее семье. Даже слишком привязана. И ее отношения с внуками уже дошли до того, что она ругалась на них, а они грубили ей. Я не могла видеть, как эти дети относятся к своей бабушке! Но я раньше никогда не думала, что во многом виновата сама тетя, потому, что она слишком вмешивалась в их жизнь, совала свой нос во все их дела. Для этого у детей есть мама. Если она разрешает что-то своему ребенку, то кто я такая, чтобы запретить?

Клодин шумно втягивает в себя воздух, поправляет волосы и переводит взгляд на Орну, которая пытается высвободить серьгу, зацепившуюся за нитку от блузки.

– Сегодня, когда я вспоминаю отношения между тетей и ее внуками, я точно знаю, что не хотела бы оказаться на ее месте. Я смогу пожалеть внука, если его мама будет на него сердиться; если она его накажет, я смогу сесть и поговорить с ним, объяснить ему. Но влезть и сказать дочке: «Зачем ты его наказываешь?» или сказать внуку: «Почему ты поздно пришел и почему…» Нет, это уже не мое дело!

Она кладет руку на спинку стула, на котором сидит Орна.

– Вы понимаете, почему я говорю вам, что я боюсь? Я боюсь, что начну вести себя, как будто я его мама. Я знаю, что моя дочка мне ничего не скажет, она привыкла. У нас дома все держалось на мне. Каждый раз, когда они чего-нибудь хотели и обращались к моему мужу, он говорил: «Спросите у мамы». За все отвечала я: воспитание, учеба, уроки, дни рождения – все было на мне. Все – я! Только мама! Хотите выйти, спросите у мамы; нужны деньги – мама! Мои дети никогда не шли прямо к папе. Он был очень хороший человек, с чувством юмора; детям было с ним весело, но поделиться они шли ко мне, и решала все я.