Чтение онлайн

— Да, мы добились того, чего хотели! Да, о нас говорят! Да, нам предлагают контракты! Да, мы можем выбирать! Да, мы можем работать на берегу, консультировать, анализировать данные! Да, мы больше не те голодные искатели приключений, которым нужно рисковать шеей ради каждого йены! Но я не могу! Я боюсь! ДАвай продадим подарок, она стоит несколько миллионов долларов, в Австралии ее с руками и ногами у тебя отхватят. Денег хватит до старости. У нас же есть наука. Ну зачем тебе снова идти туда? Ради чего?

Она ждала ответа, надеясь, что он согласится, что это всего лишь ее паранойя. Но Кейджи молчал, и его молчание она восприняла как подтверждение своих худших опасений.

— Я отказываюсь, — заявила она, выпрямившись. Вся ее натура ученого, привыкшая к четким формулировкам, проступила сквозь страх. — Я официально выхожу из состава экспедиционной команды «Танака и Танака». Я буду твоим береговым аналитиком, картографом, кем угодно. Но я больше ни на сантиметр не отплыву от берега. Ты понял меня?

Ее «тихий бунт» был не истерикой, а холодным, расчетливым актом самосохранения. Она отгораживалась от него и от океана непреодолимым барьером. И самое страшное было в том, что ее логика была безупречной. Они действительно добились своей цели. Но цена оказалась слишком высокой. Слава, которую они так жаждали, обожгла их, и теперь Ами отшатывалась от пламени, которое сама же и разожгла.

Кейджи смотрел на нее и понимал всю глубину трагедии. Он принял единственно верное решение — отказаться от поисков, чтобы защитить ее. А она, не зная этого, видела в нем одержимого капитана, готового погубить команду ради амбиций. Правда, которую он не мог ей открыть, превращала его в глазах самого близкого человека в монстра. И исправить это сейчас было невозможно.

«Утренняя Заря» была прекрасна. Длинная, стремительная, с обводами хищницы, она покачивалась у причала элитной марины, сверкая свежевымытым черным корпусом и лакированным деревом палубы. Кейджи стоял на ее капитанском мостике, положив ладони на прохладную полированную сталь штурвала. Тишина здесь была иной — не давящей, как в номере отеля, а ожидающей. Тишиной дорогого, точного инструмента, жаждущего работы.

Но эта красота была пустой. Он принял яхту в порту почти в одиночестве. Ни Ами, ни близнецов рядом не было. Ами прислала вежливое смс: «Поздравляю с кораблем. Мне нужно отлежаться, болит голова». Рин ответила на его звонок коротко и холодно: «Мы рады за вас, Танака-сенсей. Но наш путь сейчас лежит в другом месте. Удачи».

Они отдалилялись. Вежливо, негромко, но неумолимо. Политики и журналисты, нашумев на церемонии, переключились на новые темы. Он остался один на роскошном, безмолвном корабле-призраке, ставшем символом его изоляции.

Именно в этот момент к сходням подошел человек.

Он был одет в идеально сидящий темно-серый костюм, настолько дорогой, что он не кричал о себе, а лишь подчеркивал статус владельца. Его лицо было гладким, почти безвозрастным, а глаза — цвета свинцовой воды в безветренный день — холодными и ничего не выражающими. Он поднялся на палубу с небрежной легкостью, словно ступал по палубе собственной яхты.

— Господин Танака, — его голос был ровным, бархатным, лишенным каких-либо эмоций. — Позвольте лично поздравить вас с приобретением. «Утренняя Заря» — достойное судно для человека вашего… нового статуса.

Кейджи медленно отпустил штурвал и повернулся к гостю. Он почувствовал знакомое леденящее ощущение — то же, что и перед погружением к «Клыку». Ощущение приближения хищника.

— Благодарю, — нейтрально ответил Кейджи. — Чем обязан визиту?

— Всякому успеху нужна поддержка, — человек мягко улыбнулся, но его глаза остались ледяными. — Иногда — скромная, но своевременная. Рад, что наше скромное содействие мэрии помогло вам обрести такой замечательный инструмент. Теперь, когда все препятствия устранены, корпорация надеется, что вы сможете всецело сосредоточиться на нашем общем проекте. Поиск «Тихой Волны» становится как никогда актуальным.

— Я уже говорил вашему представителю, — голос Кейджи оставался спокойным, но внутри все сжалось. — У меня нет команды.

— Команду можно найти, — парировал незнакомец, сделав легкий, небрежный жест рукой, будто отмахиваясь от пустяка. — Таланты, подобные вашим, притягивают последователей. В конце концов, кто откажется плавать с живой легендой? — Он сделал паузу и внимательно посмотрел на Кейджи. — Легендой… во всех смыслах этого слова.

В его голосе прозвучала первая, едва уловимая стальная нотка.

— Всякая легенда, мистер Танака, имеет свою обратную сторону. Лицевую сторону все видят — она сияет на первых полосах. Но бывает и изнаночная. Та, что скрыта в архивах, в старых судовых журналах, в памяти бывших… партнеров.

Кейджи замер. Его разум, обостренный «даром», мгновенно проанализировал намек. Он вспомнил туманные, полустертые фрагменты биографии Кейджи Танаки до «Марлина». Мелкие, но сомнительные сделки по продаже списанного оборудования, связи с людьми, чьи имена лучше не упоминать. Все то, что он, Алексей, старательно заглаживал, создавая образ добропорядочного моряка. Они копали. И они нашли что-то. Не смертельное, не для полиции, но вполне достаточное, чтобы в мгновение ока превратить героя-океанографа в жуликоватого дельца в глазах публики.

— Особенно если копнуть глубже, — продолжил гость, наслаждаясь эффектом. — Но мы не варвары. Мы ценим долгосрочные и… взаимовыгодные отношения. Корпорация предлагает вам партнерство. Вы выполняете свою работу — мы гарантируем, что ваша репутация останется безупречной. Более того, мы поможем ей сиять еще ярче.

Он не угрожал напрямую. Он просто констатировал факт, как инженер, описывающий конструкцию ловушки. Кейджи стоял на палубе своего нового корабля, окруженный водой и безлюдным причалом, и понимал, что его загнали в идеальную клетку. Спасаться было некуда. Отказываться — значит потерять все, ради чего он жил все эти годы. А согласие означало идти на поводу у корпорации и окончательно потерять тех, кто был ему дорог.

Человек в костюме слегка кивнул, словно прочитав его мысли.

— Подумайте. Не торопитесь с ответом. «Утренняя Заря» ждет своего первого настоящего плавания. Уверен, оно будет знаковым.

Развернувшись, он так же бесшумно сошел на берег и растворился в сумерках, оставив Кейджи наедине с роскошной яхтой, тишиной и гнетущим выбором. Тень у причала оказалась длиннее и гуще, чем любая океанская бездна.

Тишина на «Утренней Заре» была иного качества, чем в душной квартире Ами. Та была гнетущей, насыщенной болью и невысказанными упреками. Здесь же тишина была стерильной, почти абсолютной, нарушаемой лишь едва слышным гулом климатических систем да мягким поскрипыванием сверхпрочного корпуса о резиновый рангоут. Воздух, отфильтрованный и лишенный запахов, пах ничем. Совершенное ничто.

Кейджи стоял на капитанском мостике, опершись ладонями о прохладный поликарбонат лобового стекла. За ним простиралась ночная Осакская бухта. Огни города рисовали на черной воде дрожащие золотые дорожки, но они казались ему теперь не символом жизни, а огнями чужого, враждебного стана. Там, за этой сверкающей стеной, в своей комнате, мучилась кошмарами Ами. Там, в тихом храме, искали утешения у духов близнецы. А он стоял здесь, в идеально сконструированном коконе из стекла, титана и пластика, один.