Чтение онлайн

Ами сидела у окна, закутавшись в плед, хотя в комнате было душно. Она не читала, не смотрела в телефон. Она просто сидела, уставившись в стекло, за которым медленно темнел вечерний город. Ее поза была скорбной и бесконечно уставшей. Она обернулась на его шаги, и в ее глазах он прочел целую палитру чувств: слабый проблеск надежды, мгновенно затмеваемый привычной болью, и глухую, каменную стену ожидания худшего.

— Кей, — ее голос был хриплым от неиспользования. — Ты видел новости? Нас снова показывают. Теперь про «героический экипаж, преодолевший шторм».

Она произнесла это с такой горькой иронией, что у него сжалось сердце.

— Я видел, — тихо ответил он, останавливаясь посреди комнаты. Он чувствовал себя чужим, незваным гостем в этом пространстве, которое когда-то было их общим убежищем.

— Они не успокоятся, правда? — она посмотрела на него прямо, и в ее взгляде была не просьба, а требование правды. — Теперь, когда у тебя есть этот... этот дворец на воде. Они снова придут. С новым контрактом. С новыми деньгами. И ты... ты примешь его. Потому что не можешь иначе.

Он молчал, и его молчание она приняла за подтверждение. Ее лицо исказилось гримасой боли и гнева.

— Я не выдержу, Кейджи, — выдохнула она, сжимая пальцы на коленях так, что костяшки побелели. — Я не переживу еще одного «Клыка». Я не хочу снова чувствовать этот холод, эту темноту, этот... взгляд. Я не хочу просыпаться ночью от того, что задыхаюсь. Я хочу, чтобы все это закончилось.

Она говорила тихо, но каждая фраза была как удар ножом. Это был ее ультиматум. Не корпорации, а ему.

— Мы можем все продать, — продолжила она, и в ее голосе зазвучала отчаянная, почти детская надежда. — Яхту, права, историю. Уехать. В горы. Куда угодно. У нас есть деньги. Мы можем начать все сначала. Тихо. Спокойно. Заниматься наукой по-настоящему, а не вот этим... цирком.

Она смотрела на него, умоляя, ждущая, что он наконец-то согласится, обнимет ее, и кошмар закончится. Она предлагала ему спасение. Маленькую, скромную, но человеческую жизнь. Ту самую, о которой он когда-то мечтал в другой жизни, на палубе «Колыбели».

И именно в этот момент, глядя в ее полные мольбы глаза, Кейджи понял всю чудовищную жестокость своего решения. Ей нужна была простая правда. А он должен был сказать ей нечто такое, что будет горше любой лжи.

Он сделал шаг вперед, но не для того, чтобы обнять ее. Его лицо было серьезным, почти суровым.

— Ами, — начал он, и его голос прозвучал непривычно твердо, перекрывая ее немой вопрос. — Ты права. Они не успокоятся. Но дело не в контрактах.

Он видел, как в ее глазах вспыхивает недоумение, смешанное с новым, леденящим страхом. Она почувствовала, что разговор идет не туда, куда она ожидала.

— Дело не в моих амбициях, — продолжал он, заставляя каждое слово звучать четко и неотвратимо, как удар молотка по наковальне. — Дело в том, что мое присутствие здесь, рядом с тобой, представляет для тебя смертельную опасность. И я не могу этого больше допускать.

Тишина, повисшая в комнате после этих слов, была оглушительной. Стену ожидания худшего, что она выстроила, только что пробили снарядом, но это был не тот снаряд, которого она ждала. Она ждала предательства ее доверия, а услышала нечто гораздо более страшное.

Он видел, как ее лицо теряло последние краски, как взгляд из умоляющего становился потрясенным, а затем леденящим от ужаса. Но он не мог остановиться. Правда, как яд, должна была быть высказана полностью.

— «Мицубиси» шантажирует меня, — произнес он, и слова падали в тишину комнаты, как камни. — У них есть компромат. На Кейджи Танаку. Мелкий, грязный, но достаточный, чтобы уничтожить легенду, в которую все так охотно поверили. Они предложили сделку: я становлюсь их ручным искателем, а они гарантируют, что скелеты останутся в шкафу.

Он сделал паузу, давая ей осознать.

— Но это не главное. Главное — ты. Они знают о тебе. Они знают, что ты — слабое место. Тот рычаг, на который можно нажать. Пока я здесь, пока мы вместе, ты — заложница. Моя близость к тебе — это не защита, Ами. Это приманка для тех, кто хочет сломать меня. Они будут использовать тебя, твой страх, твою боль, чтобы заставить меня делать то, что им нужно. И я… — его голос дрогнул, впервые за весь этот страшный, размеренный монолог, — я не могу этого допустить. Я не вынесу, если из-за меня с тобой что-то случится.

Ами сидела, не двигаясь, словно превратилась в статую. Все ее страхи о новом походе, о его одержимости морем, оказались жалкими, мелкими ошибками в расчетах. Реальность была страшнее и проще. Это была не жажда приключений. Это была война.

— Мой уход… — Кейджи выдохнул, собираясь с силами, чтобы произнести самое тяжелое. — Это не отказ от тебя. Это не бегство к новым открытиям. Это единственный способ тебя защитить. Если я исчезну, ты перестанешь быть их мишенью. Ты станешь просто одной из жертв моего обмана, и они оставят тебя в покое. Ты сможешь продать все, уехать в горы, забыть этот кошмар. Жить.

Он посмотрел на нее, вкладывая в этот взгляд всю ту любовь и боль, которые не могли быть выражены словами. Это была не просьба о прощении. Это было объяснение. Признание в том, что его ответственность за нее приняла такую уродливую, такую невыносимую форму. Это была высшая, жестокая цена защиты.

— Я ухожу не от тебя, Ами. Я ухожу ради тебя. Потому что это единственное, что я могу для тебя сделать. Единственный способ доказать, что все это… все это было не зря.

В комнате воцарилась тишина, более глубокая, чем любая океанская впадина. Стена между ними рухнула, но на ее месте открылась пропасть, через которую не было моста.

Слова Кейджи повисли в воздухе, тяжелые и ясные, как глыбы льда. Они не требовали ответа. Они были констатацией неотвратимого факта, приговором, который он вынес себе сам.

Ами сидела неподвижно, но что-то в ней сломалось. Не плач, не истерика — та стена страха и обид, что она выстроила за эти недели, рассыпалась в прах под тяжестью его откровения. Ее собственный, эгоистичный страх за себя, за свою безопасность, вдруг показался ей мелким и ничтожным. Она смотрела на него, и сквозь пелену собственной боли наконец увидела его боль.