Рождение империи
Шрифт:
— Прости, Лар… Что-то меня куда-то сегодня понесло, — полностью опомнился Каин, представив, как глупо весь этот разговор выглядел со стороны. — Мне лишь остается надеяться, что ты не решила, будто я слетел с катушек?
— Не решила…
— А не сказала ли ты сейчас мысленно себе: «Я знаю это точно — ты псих»?! — со сдавленным, неуверенным смехом уточнил Иннокент.
— Нет, не сказала! — засмеялась она в ответ.
Но, чувствуя, что он хочет услышать более развернутый ответ, сказала:
— Просто ты много времени проводишь в космосе… среди звезд. Рано или поздно всех настигает вопрос: а одиноки ли мы во вселенной? Не стал исключением и ты. Просто ты это долго держал в себе, поговорить явно было не с кем. И вот со мной тебя прорвало.
Каин кивнул, удовлетворенный ответом. Но в душе он негодовал на самого себя. Да, она близка ему как никакой другой человек. Да, он хотел с кем-то поделиться наболевшим, но подобной откровенности, которая к тому же могла отпугнуть Лару, он от себя не ожидал.
«Нужно впредь быть внимательным и думать, о чем говоришь, — напутствовал себя Каин. — И отговорка, что, согласно последним исследованиям, мужчина начинает чувствовать себя рядом с женщиной глупее и раскованней, что начинает нести всякую чепуху, не катит».
15
На Касабланке их встречали, и довольно пышно, чего приехавшие никак не ожидали. Навстречу Каину с Ларой из машины представительского класса вышел небольшого роста человек, в котором Каин узнал главного политтехнолога Кэрри Элвиса. Именно ему в помощь он и приехал.
— Здравствуйте, мистер Иннокент, — улыбнулся политтехнолог как-то странно и протянув сразу обе руки для рукопожатия, — я…
— Главный политтехнолог Кэрри Элвис, — поздоровался Каин. — Я знаю. А это моя подруга Лара Сеченова.
— Здравствуйте, мисс.
— Добрый день.
— Едемте, гостиница уже готова.
Каин и Лара недоуменно переглянулись. Слишком уж суетливые движения у этого главного политтехнолога. Не к лицу.
Гостиница их тоже удивила. Не то чтобы пятизвездочная, но и не дешевая, можно даже сказать, выше среднего, звезды четыре. Они рассчитывали на менее дорогие апартаменты. Но и протестовать не собирались.
— Располагайтесь, — остался в дверях Кэрри Элвис.
— Благодарим.
— Встретиться с мистером Блэлоком сегодня вечером вас не затруднит?
— Приемлемо, — пробормотал Иннокент, чувствуя себя не в своей тарелке.
— Мы будем ждать. До свидания.
— До вечера…
Каин закрыл за политтехнологом дверь и встряхнул головой.
— Ничего не понимаю…
— Ты что, большая шишка? — засмеялась Лара. — Я и не знала!
— В том-то и дело, что ничего подобного… Я должен был поступить в распоряжение этого клоуна и исполнять все его поручения.
— А у меня сложилось впечатление, что они решили иначе. Что ты вроде ревизора или большого начальника, чьи приказы следует выполнять им.
— Хм-м… это не есть хорошо.
Лара снова засмеялась.
— Наплюй! Потом им объяснишь, что да как!
Наплевать Иннокент не мог. Раз его приняли за что-то большее, чем он являлся — обычного подчиненного — значит, тому есть причины. Какие?
«Стало быть, меня приняли за ревизора или его аналога? — подумал он. — Значит, у них что-то не так. Что именно? Чего они так хвосты прижали? Так стоит ли тогда раскрывать свой истинный статус?»
— Ладно, это мы решим при встрече.
— О Каин! Посмотри, какое море!
Иннокент подошел к Ларе, разглядывающей в окно раскинувшийся перед ней пейзаж.
— Пойдем на пляж!
— Давай хоть вещи разберем…
Вечером при встрече с кандидатом в президенты Касабланки Джудом Блэлоком и его политическим помощником Каин Иннокент держался подчеркнуто независимо, решив усилить впечатление, которое произвело его прибытие, и ему это удалось.
— А теперь я хотел бы узнать, как сложилась реальная расстановка сил на политической арене, — сказал Каин после короткого неформального общения, сделав ударение на слове «реальная».
После такого заявления взгляды Джуда Блэлока и Кэрри Элвиса тут же погасли.
— Конечно, — кивнул главный политтехнолог после обмена взглядами с кандидатом в президенты, видимо, на каком-то ментальном уровне дав добро, и начал рассказывать.
То, что на Касабланке все так плохо в политическом плане, катастрофически плохо, Каин Иннокент никак не ожидал. Да, случались провалы и раньше, но по большей части на начальном пути политической работы, когда Оникс и его политтехнологи набирались теоретического и практического опыта в избирательном процессе. Но, если учитывать, какое значение отводил Виктор Баренцев Касабланке, — ситуация граничила с катастрофическим провалом.
Первые признаки того, что все не очень хорошо, можно было заметить еще во время путешествия от космодрома в город. Если в других мирах плакаты кандидатов «от пиратов» выглядели на фоне всех прочих богато как по размерам, так и по исполнению, в том числе и количеству, то здесь наблюдалась если не обратная ситуация, то равная.
Может, еще и поэтому Каина с самого начала приняли за своеобразного ревизора, личного представителя команданте, и постарались создать для него самые лучшие бытовые условия, поселив не в самую дешевую гостиницу, вплоть до того, что его принял лично кандидат в президенты.
Иннокент же не стал их переубеждать. В конце концов, он действительно самый доверенный человек Оникса, ведь всего даже его брат и сын не знают.
— …В итоге на сегодняшний день после почти полугодовой кампании нам, согласно опросам, удалось набрать… семь процентов.
— Семь процентов?! — ужаснулся Каин Иннокент. — Поддержка населения составляет всего семь процентов?!! Оникс лучшего мнения об обстановке на Касабланке…
Кэрри Элвис потупил взгляд и вытер ладони о брюки. Каину стало ясно, что эти ребятки, непонятно на что надеясь, посылали наверх искаженные данные об избирательном процессе.
«Трудно представить, что с ними всеми сделает Оникс, когда все это дерьмо всплывет, — с каким-то злорадством подумал Иннокент, глядя на политтехнолога. — Похоже, они это тоже прекрасно понимают, потому и стелятся…»
— Короче, рассказывайте все с самого начала. Я хочу знать, почему результаты столь низки и можно ли что-то с этим поделать.
— Как скажете, — закивал Кэрри Элвис. — Мы начали работу здесь ровно год назад…
«Сразу после того, как на орбите развернули ремонтную базу», — понял Каин.