Чтение онлайн

— Действительно…

— Можно разве что задействовать более радикальный способ.

— Шлепнуть их? — попытался угадать Ричард Ленский.

— Именно.

— Нет…

— Почему?

— Во-первых, мы можем потерять единственную возможность узнать, зачем они это делают. Во-вторых, мой человек окольными путями через этот избирательный процесс может подобраться к Ониксу и покончить с ним.

— Ясно.

— Знаешь, Борис, иногда мне кажется, что Оникс — ваш бывший. Уж очень он хорошо наладил службу контрразведки…

— Что ж, у меня тоже для тебя есть информация, не такая существенная, как твоя, но тем не менее… — засмеялся Кемран. — Он не наш, а ваш… но не из твоего управления, а из Флота.

— Флотский?

— Ага. Виктором Баренцевым зовут.

— Знакомое имя…

Ричард Ленский быстро ввел имя в поисковую систему своего терминала.

— Он же пропал…

— Значит, нашелся… Кстати, не поделишься информацией, за что он полгода в психушке провел? А то моим ребятам так и не удалось это раскопать.

— Поделюсь… — поморщившись, пообещал глава РУВКФ.

Агентов АГБ все никак не удавалось выявить, а это сильный удар по профессиональному самолюбию. Горькую пилюлю подслащивало только то, что агент РУВКФ в АГБ также до сих пор не раскрыт.

«А если все же раскрыт? — забеспокоился Ленский. — И сейчас находится на крючке у АГБ, сливая нам тухлую информацию?! Надо проверить…»

— Поделюсь, как только сам узнаю.

— Ну, тогда до связи.

— До связи…

Шествия и митинги продолжались, и не только в столице, но и в большинстве городов по всей планете. Их на Касабланке не много, чуть больше десятка, так что устроить это оказалось достаточно легко. В политическую жизнь вовлекли даже часть поселков с количеством жителей больше тысячи.

И с каждым разом их масштаб и эмоциональный накал увеличивался, а вместе с этим рос рейтинг Джуда Блэлока, за короткое время поднявшись с семи процентов до двадцати пяти. Но этого все равно не хватало, чтобы пройти во второй тур, потому как у двух его основных соперников рейтинг колебался на уровне тридцати процентов.

Правящая верхушка Касабланки долго не предпринимала никакого активного противодействия новому независимому кандидату. Иннокент прекрасно понимал почему: слишком быстро вышло все из-под контроля. Правящая верхушка просто пребывала в шоке, не зная, как реагировать на новые политические технологии, выбивающие из-под них почву. Слишком долго все шло по накатанной колее, и вдруг — на тебе, началось что-то невообразимое… Они искали какие-то решения, чтобы вновь взять ситуацию под свой контроль, и не находили их. Сказывалась косность мышления, мнение, что и так все будет так, как они хотят. Так чего зря дергаться и что-то выдумывать?

Максимум, что они смогли, так это пойти на уступки в своих программах, обещая налоговые послабления и упрощение предпринимательской деятельности. Но выглядело это блекло по сравнению с программой Джуда Блэлока, обещавшего полную свободу деятельности.

Более того, некоторые их действия выглядели смешно, когда они теми же методами, что и их противник, пытались привлечь на свою сторону молодежь: концерты, символика… Но стратегическую инициативу этим они перехватить не смогли.

— До выборов осталась неделя, — сказал Кэрри Элвис на очередном заседании, — нам как воздух нужны семь, десять, а еще лучше — пятнадцать процентов.

— Ну это вы хватили, мой дорогой друг, — пожурил Элвиса Блэлок. — Пятнадцать процентов… Вы что, хотите победить сразу в первом туре?!

Собравшиеся посмеялись, прекрасно осознавая, что это действительно недостижимая мечта. Но очень привлекательная.

— Я понимаю, что это довольно много, но такой результат действительно гарантировал бы нам победу в первом туре. Вот, посмотрите сами…

Главный политтехнолог раздал всем листки с диаграммами, содержащие графики колебаний предпочтения народом тех или иных кандидатов.

— А если своими словами? — попросил Блэлок и сразу же отодвинул листок, едва взглянув на показатели.

— Как вы можете заметить, за две последних недели наш рейтинг поднялся всего на два процента и уже остановил свой рост. Еще немного — и он начнет падать, а мы так и не добираем до второго тура… Почти вся молодежь — наша, но нам не удается перетянуть на свою сторону старшее поколение. Оно голосует по привычке и, наверное, где-то даже боится того буйства, что мы тут устроили.

— Мистер Иннокент, — повернулся к Каину Джуд Блэлок.

— Вижу. Что ж, господа, придется перейти к более активным действиям. До сих пор мы отказывались от насилия, в том числе и подставного, рейтинги и так росли как на дрожжах, и их не стоило перекармливать, но, похоже, настало время для более решительных шагов.

— Хотите спровоцировать их?

— Да.

— Думаете, сейчас сорвутся? До сих пор они ничего такого себе не позволяли, держались в рамках приличия, — напомнил Кэрри, — прекрасно понимая, чем это для них обернется.

— Тоже верно. Как верно и то, что мы до сих пор за них серьезно не брались. А на удар обычно отвечают ударом. В ближайшие выходные проведем самую масштабную демонстрацию!

На этот раз власти города допустили серьезную ошибку, запретив какие бы то ни было шествия и митинги, что только подстегнуло демонстрантов, уже почувствовавших вкус свободы. С развернутыми знаменами, транспарантами и плакатами, с повязанными на руках и головах красными ленточками, народ начал собираться на улицах, чтобы слиться воедино на главном проспекте.

Демонстранты выкрикивали начертанные на плакатах лозунги и вовсю веселились. Полиция сопровождала толпу, но вмешиваться не рисковала, несмотря на то что шествие мэрией было не санкционировано.

Каин Иннокент наблюдал за шествием из мобильного центра, сидя перед кучей мониторов. Каждый из них вел определенную группу демонстрантов. И этих демонстрантов требовалось контролировать, что не очень-то легко, потому как контролировать разгоряченную толпу все равно что управлять лавиной. Но пока все шло тихо, и за этой тишиной нужно следить. В этом Каину помогала его профессия летчика и недавно приобретенный опыт командира авиационного крыла, когда требовалось отслеживать десятки, сотни параметров как работы собственного самолета, так и всей группы.