Чтение онлайн

— Третий квадрат… кажется, возникает напряженная ситуация, — обратился к Иннокенту один из трех его помощников, управлявших сложной аппаратурой.

— Верно, — согласился Каин, взглянув на нужный экран.

Разгоряченные небольшой дозой алкоголя или легкой дурью, а также чувством всесилия, что давала толпа отдельным личностям, чувствующим свою принадлежность к несокрушимой мощи, несколько молодых ребят стали задирать полицейских неприличными жестами и словами.

Иннокент уже возился с рацией, переключаясь на нужную частоту.

— Третий, третий, это Центр, прием…

— Слушаю, Центр…

— Третий, ты совсем ослеп?! У тебя под носом кризисная ситуация. Уйми этих уродов, они могут нам все завалить!

— Понял, Центр, сейчас все сделаем!

Прошло секунд пять, и на экране стало отчетливо видно, как к разгоряченным молодым людям, задирающим копов, стали спешно пробиваться десять крепких парней. Прошло еще секунд пять — и разбушевавшихся хулиганов ловко повязали и увлекли внутрь толпы.

— Центр, это третий, конфликтная ситуация улажена… Мы даже перед копами извинились.

— Вижу. Молодец, быстро сработал.

— Спасибо…

— Но чтобы впредь подобного не происходило.

— Так точно.

Во время марша еще несколько раз происходили мелкие инциденты, но специально созданная команда, растворенная небольшими группами в толпе, быстро гасила все непредусмотренные планом конфликтные ситуации. В итоге митингующие без проблем добрались до главной площади города и продолжили выкрикивать политические лозунги: «Власть — народу!», «Долой диктат семей!», «Блэлок — наш президент!» и так далее, размахивая при этом красными флагами.

Красный цвет выбрали неслучайно. Каин где-то вычитал, что он способствует сплочению людей, а также вызывает у них чувство возбуждения, которое в нужный момент легко можно перевести в агрессию. Но этот момент пока не наступал, что же касается возбуждения, то оно наблюдалось весьма отчетливо, спецкомандам становилось все сложнее сдерживать митингующих.

Полицейские к этому времени уже успели возвести укрепления, установив вокруг главного административного здания Бринтона — парламента — забор и выстроившись за ним, укрываясь пластиковыми щитами.

Эмоциональный накал демонстрантов достиг своего апогея, пора было переходить к главному пункту плана, и Каин снова взялся за рацию, вызывая Барри Ольмера:

— Первый, это Центр…

— Слушаю, Центр!

— Можешь начинать акцию.

— Понял!

Иннокент продолжал наблюдать за действиями толпы. Откуда ни возьмись появились девушки с целыми охапками красных цветов в руках: гвоздиками, розами, маками… и начали украшать ими временные заборы. Особо настырные решили украсить и самих полицейских, переваливаясь через ограждения и пытаясь воткнуть цветочек куда-нибудь в каску, за бронежилет, а то и в ствол карабина, стреляющего травматическими пулями.

— Ну же! — шептал Каин в напряжении, наблюдая за этим цветочным маневром.

Какими бы выдержанными и дисциплинированными ни были полицейские, а когда из них начали делать цветочные композиции, им это явно не понравилось. Они начали стряхивать с себя цветы, но девушек это не остановило, и они продолжили свое дело.

Вот тут-то и случился долгожданный Иннокентом инцидент. Копа, которого трижды осыпали цветами, превращая в живой букет, это все достало, он оттолкнул от себя девушку с цветами, и та картинно упала на землю, осыпав все вокруг гвоздиками и розами, точно кровавыми пятнами. Естественно, что толпу такое грубое отношение возмутило, и, получив наконец достойный предлог, она поперла на ограждение, выкрикивая гневные тирады:

— Вы что делаете, ироды?!

— Девушек бить легко, а ты меня попробуй!

Только на этот раз их останавливать не стали, потому как все именно так и задумывалось. Более того, именно особая команда и двигалась в первых рядах атакующих. Началась толкотня с полицией, с ее стороны в ход пошли дубинки, слезоточивый газ. Несмотря на это, вскоре случился прорыв ограждения демонстрантами и в толпу полетели дымовые шашки. Что тут началось! Крики, визги, кровь…

«Пятнадцать дополнительных процентов у нас в кармане», — удовлетворенно подумал Каин, уже представляя, какие заголовки появятся в завтрашних номерах газет и сетевых репортажах: «Полиция атаковала мирных демонстрантов!», «Дубинка в обмен на розу!», «Семьи спустили с поводков своих цепных псов!» и так далее, и тому подобное.

— Ух, хорошо! — блаженно выдохнул Иннокент, выбравшись из парилки и с разбегу прыгая в небольшой бассейн.

Вслед за ним с криком бросилась Лара. Каин привлек ее к себе.

— Я думаю, что политиком тебе лучше не становиться, — сказала она после поцелуя.

— Почему? — удивился Каин. — Признаться, на какой-то момент мне показалось, что у меня получается довольно неплохо.

— С этим трудно спорить, — согласилась она. — Шутка ли, выдернуть кандидата с семью процентами до тридцати трех! При этом не имея никаких политических познаний!

— Ну, тут есть и твоя заслуга. Без твоих психологически обоснованных рекомендаций я бы ничего не сделал…

— Ты мне льстишь.

Первый тур выборов наконец состоялся, и Джуд Блэлок уверенно вышел во второй тур, не дотянув до почетного первого места трех процентов и оставив за собой ближайшего преследователя с теми же тремя процентами. Теперь кандидаты готовились ко второму «заезду», который состоится ровно через месяц, но Каин Иннокент, как только стали ясны результаты голосования, позволил себе взять полноценный выходной.

— Но мы отвлеклись, ты так и не сказала, почему мне не стоит становиться политиком, — напомнил Иннокент тему начатого разговора. — А то вдруг я решу баллотироваться в сенаторы, а у меня, оказывается, есть какой-то изъян.

— В твоем первом предложении уже есть ответ, — усмехнулась Лара. — Нужно только в одном слове поменять ударение…

Иннокент нахмурился, начав анализировать только что им сказанное.

— Ах вот как?! — вскрикнул он, наконец найдя ответ в своих словах на свой же вопрос, на что и намекала Лара. — Не стоит, значит?!! Щас я покажу тебе, как не стоит!

Лара со смехом стала отбиваться от него, пытаясь уплыть на другой конец бассейна, но то ли она делала это не слишком охотно, то ли Каин решил доказать обратное, но она так и не отбилась…

Побарахтавшись некоторое время в воде, Каин снова направился в парилку.

— Я больше туда не пойду! — запротестовала Лара. — И так все мозги уже вытекли…

— Как хочешь, но тогда не жалуйся, что я уделяю тебе недостаточно внимания.

— Ох…

Войдя, Каин плеснул немного воды на камни, и небольшое помещение парилки с шипением заволокло горячим паром.