Чтение онлайн

Дворец был запружен множеством пони, однако, наученная горьким опытом, я сразу уловила нервозность, с которой сновали окружающие меня единороги и земнопони. Пегасы, традиционно составляющие большинство в Королевской Почтовой Службе, насторожено оглядывались и лишь нервно опорожняли и загружали свои сумки, стремительно, с оглядкой, выскакивая из широких дверей и окон, в то время как расставленные вдоль стен гвардейцы судорожно стискивали копья, провожая странными взглядами мою красную, с золотыми позументами, тунику примипила.

«Все ясно. Принцесса недовольна, и это чувствуется в самом воздухе этого дворца. Хммм, интересно, а мне бы подошел белый кавалерийский плащ с кроваво-красным подбоем, а?».

Малый Тронный Зал, или «малые покои», как их еще называли при дворе, был практически пуст. Драпированные тяжелыми тканями стены исходили прохладой даже на летней жаре, и стоявшие вокруг небольшой горки подушек с сидящей на ней принцессой Селестией четверо пони и один грифон то и дело ежились от ощущения холода, идущего от древних стен. Два стража неподвижно застыли возле легкого, обложенного подушечками трона, в то время как важный седой земнопони в украшенной золотом, черной мантии волшебника с каким-то странным, нелепым париком в виде белоснежной накладной гривы с множеством завитых ровными рядами кудряшек, постоянно морщился и сморкался в носовой платок, заботливо протягиваемый его ассистенткой. Нечто серое и непримечательное, она даже не посмотрела в мою сторону, слишком занятая разбором бумаг из двух пухлых папок, которые парили перед ней в таком же сером, и наверняка, абсолютно непримечательном для других пони свечении магии.

Но кто мог обратить на себя внимание, так это грифон. Гордо выставив вперед когтистую лапу, в зале стоял подтянутый птицелев, облаченный в дорогой костюм ярко-алого цвета, украшенный золотом и позументами, а широкие рукава и кружевные манжеты выгодно скрадывали худощавость передних лап важного вельможи, превращая его в фигуристого, нарочито подтянутого качка. Белоснежная, как и у многих грифонов, шея была украшена забавным рисунком – каждое второе перо было выкрашено в радикально черный цвет, отчего при взгляде на него у меня моментально начало рябить в глазах. Повернув голову, он с легким неудовольствием воззрился на меня из-под приопущенных век, однако я не обманывалась – в его блеснувших на миг глазах читалась явная и неприкрытая злоба. Наверное, так хищный орел глядит на жертву, достойную его когтей и саму идущую в ловушку.

– «Как прошел твой медовый месяц, дорогая Скраппи? Было ли молодой чете весело или хотя бы увлекательно в вашей поездке по всей стране?» – прохладца в голосе принцессы заставила меня укрепиться в своих подозрениях – «Кажется, вы решили поближе познакомиться с нашей Эквестрией, не правда ли?».

– «Эммм… Да, Ваше Высочество» – я согнула шею в поклоне, стараясь не нарываться и как можно чаще смотреть в пол, а не глазеть по сторонам, ища глазами свою подругу и Госпожу – «Особенно мне понравился душ из меда, который нам устроила ваша царственная сестра, вылившая на нас целую бочку патоки с гулким криком «МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ!» [116] – очень запоминающееся впечатление».

– «Ах да, принцесса Луна… Моя сестра действительно любит подобные шалости, ведь так? Думаю, как ее Первая Ученица, ты должна бы об этом знать, дорогая Скраппи» – нахмурившись, я еще ниже пригнула голову, проклиная в душе эту дворцовую куртуазность и явно слыша в голосе принцессы намек на что, что «первая» нередко означает «и последняя», отчего мои крылья вздрогнули от табуна нехороших мурашек, пробежавшихся по ним, от позвоночника к хвосту – «Пожалуйста, расскажи мне о тех впечатлениях, которые произвели на тебя наиболее запомнившиеся тебе места. Увы, я слишком редко могу оставлять Кантерлот, и даже официальные поездки не приносят мне тех впечатлений, которые я могла бы получить, если бы могла, как и ты, невозбранно отвлекаться от множества важных дел».

«Черт бы побрал эту древнюю интриганку! Заняться ей что ли нечем?» – сердито думала я, сбивчиво рассказывая о нашей поездке. Стараясь обойти стороной щекотливую тему, я без утайки рассказывала о наших приключениях в Обители Кошмаров, вызвавшие содрогания у присутствующих в зале персон, ссорой с местной диаспорой пегасов на курорте и скучные выходные в Мейнхеттене, среди многоэтажных каменных домов. Но каждый раз, вспоминая о каком-либо забавном случае или впечатлении, я чувствовала, что необратимо приближаюсь к развязке этой беседы, как муравей, скользящий по осыпающимся склонам песчаной ловушки, прямо в нетерпеливо подрагивающие жвала притаившегося на ее дне муравьиного льва. И наконец, этот момент настал.

– «Ну что ж, мне кажется, это было крайне увлекательное, полное новых впечатлений путешествие» – кивнула головой принцесса, когда я, устав юлить и недоговаривать, сбилась и пошла повторять по кругу свой рассказ – «Но мне кажется, что ты ни разу не упомянула Троттингем, хотя все путешествующие по этой, самой первой из проложенных веток железной дороги, неизменно оказываются именно в нем. Разве вы не доехали до этого интересного города?».

«Ну, вот и начинается».

– «Эммм… Нет, Ваше Высочество. Не доехали».

– «Как же так?» – вскинула идеально очерченные брови принцесса, демонстрируя собравшимся в зале доброжелательное удивление – «Я знаю, что многие пони специально едут в этот город, дабы полюбоваться удивительным смешением традиций, возникающих при соприкосновении культуры грифонов и местной общины земнопони. Вы решили обойти стороной его дома из красного кирпича и удивительную Башню местной Грифоньей Научной Коллегии?».

– «Не по своей воле, повелительница» – вскинув голову, я с мужеством отчаянного ломанулась напролом, намекающе кивая в сторону расфранченного грифона – «Совсем не по своей воле. Произошел крайне неприятный случай на этой ветке железной дороги, в результате которой погиб один из ваших подданных, и если бы не своевременная помощь отряда земнопони, представившихся как сталлионградский патруль, сложно было бы предсказать, как развивались бы события».

– «Да, я в курсе этого прискорбного инцидента и скорблю о том, как часто наша жизнь может быть прервана не зависящими от нас обстоятельствами» – печально вздохнула Селестия, однако я уже слышала собирающееся в ее голосе, пока еще не заметное другим напряжение, и инстинктивно переступила с ноги на ногу – «Однако это несколько странно, что я должна узнавать о том, как именно закончился этот «неприятный случай», от совершенно посторонних существ, а не от своего верного, хотя и находящегося в отпуске, кентуриона. Например, от почтенного Хуго ле Крайма, полномочного и чрезвычайного посла Грифуса в Эквестрии, который привез к нашему двору очень печальные вести, и я хочу поинтересоваться у тебя, моя возлюбленная подданная, что ты можешь мне поведать о сием печальном происшествии, равному которому не было, по крайней мере, сто лет».

«Оп-па! Что же, Госпожа решила оставить мой рапорт в секрете?!» – сглотнув, подумала я. Странное головокружение накрыло меня, словно волна, и мне пришлось вновь нервно переступить с ноги на ногу, под тяжелым, изучающим взглядом принцессы, начиная свой рассказ – «Вот это, называется, попала!».

– «Так значит, ты утверждаешь, что это было именно нападение, а не что-либо другое?» – сощурилась принцесса, когда я закончила свой рассказ, сжато обрисовав свои злоключения – «В то время как посол, а так же еще двое пострадавших в этом «инциденте», обвиняют именно тебя в развязанной бойне, стоившей жизни многим подданным Грифоньих Королевств. И поверь, твое молчание говорит не в твою пользу – ты скрыла от своей повелительницы страшные известия, и мои верные подданные считают, что сделала ты это с недобрыми намерениями, достойными всяческого порицания. А то, что в этой бойне погибло множество живых существ, делает тебя вдвойне виновной… Молчи! Ты думала, что сможешь скрыть свое участие во всем произошедшем? Увы для тебя, вот уже две недели, как мои доверенные пони расследуют это дело, и пока все говорит не в твою пользу. Ты можешь что-либо сказать нам в свое оправдание?».

«Черт, черт, черт! Значит, Луна забила на мой рапорт, и… Стоп! Ее тут нет, хотя обвинения в мой адрес автоматически ставят под удар и ее! Так почему же… Ох бля! Так значит, она показала Селестии мой доклад, и за это… Что же делать, что-же-де-лать…» – мысли порхали у меня в голове, словно рой вспугнутых мух, и в их жужжании я все явственно слышала звон циркулярной пилы, радостно вгрызающейся в мою шею. Подняв голову, я растеряно глядела на осуждающе таращившихся на меня пони, к которым присоединилась какая-то пожилая кобыла со строгой, отталкивающей мордой, глядевшая на меня, словно кролик на удава – «Блин, если начну признаваться во всем, то это ударит по многим, дорогим для меня пони, и это совсем не та цена, которую я готова заплатить за все те глупости, которые я совершила в той тайге… Хотя стоп, почему это глупости? Я спасала своего мужа, и… Ага, а если так? Ну, держитесь, судьи хреновы!».