Чтение онлайн

– «Боюсь, что представляю, мой верный Графит» – тяжело вздохнул удаляющийся голос принцессы – «И я надеюсь на тебя, мой ликтор. Надеюсь, как никогда».

– «Поверьте мне, Госпожа – уж в этом вопросе я вас никогда не подведу!».

Дождавшись, когда шаги утихнут, я попыталась выползти из-за фонтана – и не смогла. Затекшие от неподвижности ноги едва мне повиновались, а пережитое от всего услышанного потрясение еще долго кружило мою голову вихрем странных мыслей и озарений.

«Ох нихрена ж себе! Вокруг, оказывается, кипят нешуточные страсти, на Луну наезжают все, кому не лень, а я гундю, что все скучно и плохо?! Так, стоп-стоп-стоп, тут, похоже, творятся вещи поинтереснее – оказывается, Графита зовут Стар Дрим? Тогда непонятно, почему его не узнал Хай в том долбанном зале, ведь он знал Графита, но не знал Стар Дрима… Блин, и почему так все запутанно? Луна хочет от меня чего-то, и хоть я и сама не понимаю, чего именно, но блин, заставлять ее плакать? Ну уж нет! Да еще и эта противная Троллестия-Молестия со своими семейными секретами и запретами! А все-таки я ей не обещала, что я не улечу со своими ребятами, да и она запретила мне только уходить… Ох, сколько всего сразу свалилась на мою голову! А еще эти позывы… Ну, милый, не приведи богини я из-за тебя подхвачу хотя бы банальнейший цистит – не сносить тебе головы! Без всякой Луны оторву тебе все, что только можно, ликтор хренов! Ишь, в ранге его повысили! Интересно, а что это за вымя она все время упоминала, а?» – негромко беседуя сама с собой, я осторожно похромала в сторону, указанную мне принцессой. Тайны тайнами, но я вновь чувствовала непреодолимое желание добраться, наконец, до фаянсового друга и в тишине, в обнимку с рулоном грубой бумаги, обдумать, наконец, все произошедшее.

«Ох, и тяжела ты, жизнь мелкой кобылки… Нет, но что она все-таки имела в виду, говоря про какое-то вымя?».

Конечно, я была не самой умной кобылой. Поверхностной, недалекой, живущей чувствами, а не умозаключениями – все верно, это все про меня. Добавьте сюда много бежевых пятен, непоседливый круп и тягу к алкоголю с приключениями, и получится совсем уж полная картина. Но думаю, одного у меня было не отнять – стоило лишь мне утвердиться в чем-то, принять какую-либо мысль или желание как не требующую дальнейших (или вообще никаких) доказательств аксиому, и я мгновенно превращалась в идеальный образчик логики и целеустремленности. Да, несколько шизофренической логики, признаю, но ведь на то у меня есть и один забавный симбионт, заплатка на моей душе, как, не без оснований, считала выходившая меня Селестия. Хотя на мой взгляд, заплатки не склоняют вас к алкоголизму бодрыми «Наливай!» и «Не в первый раз! Наливай еще!», хотя кто знает, эти заплатки? Даже боюсь представить, кто же разговаривал с Ником Маккриди, и кем он был до этого, со столь интригующей, непонятной меткой на бедрах в виде кандалов. Но, как я знала, с ним никто не проводил душеспасительных бесед, никто не копался в его прошлом… И никто не делал из него кобылу, так что «бывшему копу из Нордсайда» придется всю оставшуюся жизнь существовать в том виде, в каком он был вытащен из Колодца Звезд, хотя, как я понимала, это ему вовсе не претило.

Что ж, разрабатывая план, я и в самом деле постаралась быть как можно более последовательной и логичной. Раз Скраппи Раг не отпускают в поход – вместо нее пойдет кто-нибудь другой, например, легионер Айси Глэйз, которая, спрятавшись в последней контубернии какой-нибудь кентурии, будет служить каким-нибудь кашеваром… А если и будет замечена то, думаю, что моего авторитета примипила будет достаточно, чтобы заткнуть пасть даже самым болтливым из моих подчиненных. Но на пути этого плана стояла одна небольшая, но довольно существенная проблема – проблема с белоснежными крыльями, с идеальной формы, чуть розоватыми копытами и заставлявшим меня трепетать, глубоким взглядом лавандовых глаз. Проблема носила золотую диадему и думается мне, что ее слово будет выслушано гораздо внимательнее, нежели угрозы перепачканной в краске пегаски, изо всех сил старающейся выдать себя за земнопони, а зная любовь всемилостивейшей повелительницы всея Эквестрии к доблестным ударам в спину и под хвост, я нисколечко не сомневалась, что мои домашние уже предупреждены, Твайлайт настороже а Рейнбоу Дэш – наготове, поэтому мой гипотетический побег закончился бы, даже не начавшись, еще на этапе сбора вещей. И нет, это точно не было преувеличением или параноидальным бредом беременной кобылки – достаточно было вспомнить, как обращались со мной все это время. Чего только стоил приказ об ограничении меня в алкоголе, в обход меня же, выданный на подпись всем легионерам!

Но увы и ах, добрые и ласковые (в своем большинстве), наши четвероногие потомки возводили магию в некий абсолют, достигнувших вершин в которой, единорог мог чуть ли не править миром, поэтому так небрежно, так опрометчиво недооценивали достижения фармацевтической промышленности, представленной в этом изменившемся мире довольно скудно, в основном – частными лавочками, где дипломированные аптекари, а зачастую, и талантливые самоучки, могли предоставить вам на выбор самые странные смеси, включая ту самую, сакраментальную, упаренную урину. Правда, до такого извращения я, слава богиням, еще не дошла, и поэтому, порыскав по новому Проспекту Двух Сестер, нашла подошедшую мне аптеку – недешевую, но без претензий на шик, когда любые капсулы или таблетки подаются как произведение искусства, а сама болезнь – как признак исключительности, возвышающий вас над всем этим стадом, бродящим вокруг. Не пытаясь выдать себя за кого-то другого, я заявилась в нее в своей, богатой тунике примипила (пообещав себе спороть с нее к чертям свинячим особо раздражающие меня элементы из золотых нитей), и по секрету сообщила о том, что в тайне, страдаю приступами паники, раскаяния в содеянном и крайне плохим сном, которые я, в столь же строгой тайне, пытаюсь лечить обильными возлияниями. Однако, в последнее время, это стало плохо помогать, поэтому-то я и пришла к столь уважаемому и известному в узких кругах специалисту, который, несомненно, сможет подобрать мне что-то, что нормализует мой крепкий, но тревожный, как у любого другого алкоголика, сон. Окрыленный моей неприкрытой лестью и явно похмельным видом, аптекарь не отставал, и с крайне понимающим видом тряс головой, воздевал к небу копыта и всячески демонстрировал мне, что он-то прекрасно понимает мое состояние, и даже сам, иногда… Но тсссс – это секрет, поэтому только мне, как родственной душе, он готов поставлять отличный порошочек из зебринского корня. Увы, на этом наше представление закончилось – по-видимому, что-то очень нехорошее отразилось на моей отекшей после вчерашнего мордочке при упоминании этих полосатых лошадей, и живо пришедший в себя единорог перевел разговор в более конструктивное русло, однако, все же всучив мне недельный запас оказавшегося совсем недешевым порошка.

– «Это плата за его свойства, мисс Раг» – поиграв бровями, аптекарь протянул мне прозрачную банку из грубого, дутого стекла. За слегка желтоватыми стенками с вкраплениями пузырьков, жирно блестели мелкие, коричневые гранулы с красноватыми гранями изломов. Мелкие пирамидки быстро напомнили мне синтетические наркотики, с которыми Древнему, по долгу службы, приходилось иметь дело, и похоже, мои мысли вновь отразились на моих морде и теле – «Нет-нет, он вполне безобиден. Я учел ваши запросы, и поверьте, с ним вам ничего не грозит. Он не влияет на дыхание, не угнетает дыхательный центр, хотя, как и все снотворные, его действие усиливается алкоголем. Вы уверены, что хотите получить именно его?».

– «Если это жуткое, контрабандное средство столь эффективно, то считайте, что вы получили постоянного клиента» – осклабилась я. Конечно, мой энтузиазм быстро приугас, когда довольный фармацевт озвучил свою цену, но время поджимало, поэтому из аптеки я попрыгала на трех ногах, прижимая к груди оказавшуюся довольно увесистой банку, чей вес отлично компенсировал болтающийся у меня на шее, отощавший кошелек. Но там, куда я собиралась отправиться вслед за своими легионерами, деньги были не нужны, поэтому, вдохнув, я выкинула из головы мысли о пропавшем благодаря одной белоснежной, не считающей биты интриганке, месячном жаловании.

В конце концов, как говорили старые, мудрые евреи, когда какие-либо неприятности приводили к расходам – «Спасибо, Господи, что взял деньгами!».

– «Ааааапчхи!».

– «Простыла, Глэйз?».

– «Нет, конечно! Это я так, для поднятия настроения чихнула!» – гнусаво пробубнила я, кутаясь в серый, поношенный плащ и придвигаясь ближе к костру – «Тоже мне, осенний отдых! А дома сейчас, должно быть, Забег Листьев, сбор урожая и прочие радости жизни, пока мы тут мокнем…».

– «А ну, заткнулись все, живо!» – склонив головы над чадящим, стреляющим искрами костром, мы захлопнули рты и вновь уставились в огонь, над которым лениво булькал наполненный варевом котелок. Пройдясь мимо нас, декан Солт Кейн лениво шлепнула хвостом по капюшонам наших плащей, и вновь исчезла в шелестящей противным, мелким дождиком, темноте, получив вслед девять мрачных, исполненных искреннего пожелания здоровья, взглядов.

– «Ну тупааааая…» – разочарованно протянула громким шепотом Венита Роуз, сидя рядом со мной возле котелка и время от времени поводя сопливящимся, как и у меня, носом – «Нет, ком… То есть, Глэйз, ты видела? В ее контубернии чужак – а она и не заметила!».

– «Поэтому она и сидит в десятой» – резонно заметила я, протягивая копыто и осторожно помешивая булькавшую под крышкой кашу. Кажется, еда была почти готова, осталось только бросить в нее сена и пару еловых веточек, для вкуса – «Но в данный момент меня это устраивает. Ладно, еще пара минут – и будет готово».

– «А ты?».

– «Не хочу. Что-то я себя неважно чувствую, поэтому просто посижу у огня» – вытерев зудящий нос о край плаща, я вновь укуталась в промокшую ткань и уставилась в потрескивающее под котелком пламя.

– «Йух-хууууу! Вечеринка!» – радовалась, как жеребенок, Пинки, радостно скача вокруг стола. Мне вновь пришлось раскошелиться, но на этот раз, я действовала в соответствии со своим гнусным и очень коварным планом, поэтому сидр и пунш, представленные на столе, как минимум вдвое превосходили объемом все закуски, расставленные на столиках и полках. Не поленившись, я вновь организовала с помощью розовой земнопони сладкий стол, но в этот раз, каждая конфета, каждое пирожное или маффин, были приготовлены с явно алкогольной начинкой, начинающей входить в моду после одного «случайно-несчастно-счастливого случая на кухне», как выразилась увиливающая от разговора на эту тему розовая свинюшка. Накушавшись первее всех, она весь вечер прыгала вокруг меня, как заводная, в то время как я, прикрыв бока приличествующим моменту платьицем, больше напоминающим привычные для меня туники, бродила между гостей и вела себе, словно гостеприимная хозяйка, изо всех сил стараясь не нервничать и не поглядывать на часы.