Чтение онлайн

Беседуя сама с собой, я чересчур увлеклась и слишком поздно сообразила, что куст за моей спиной трясется совсем не от ветра, и только и успела, что неразборчиво булькнуть, когда когтистая лапа, высунувшаяся из-за моей спины, внезапно стиснула мою мордочку, прижав к ней какую-то тряпку. Наваливающаяся на спину тяжесть прижала меня к земле, и несмотря на все мои брыкания и попытки освободиться, вскоре восседавший на мне грифон сумел скрутить мои ноги полотняным ремнем, заткнув мне рот грязной, воняющей кошачьей шерстью тряпкой.

«О нет! Ну только не опять! Ну какого ж хрена-то?!».

Но, как и в прошлый раз, мое мнение тут мало кого интересовало. Посовещавшись, пленившие меня фигуры разделились, и вскоре ко мне присоединилась другая дозорная, в отличие от меня, имевшая глупость не только обнаружить свое присутствие, но даже снять шлем, в результате чего возни с ней у лазутчиков было даже меньше, и оглушенная кобыла спокойненько покачивалась на спине тяжело прыгавшего грифона, не подавая признаков жизни. Полоска крови, казавшейся абсолютно черной в свете зарниц, медленно сочилась из раны на ее затылке, пачкая светлую гриву, немилосердно треплемую ветками проплывавших мимо кустов.

– «Не двигайся, или присоединишься вот к ней!» – прошипел у меня над ухом сиплый голос, сопроводив угрозу зловещим блеском тесака, прижавшегося к моему носу – «Попробуй только пискнуть, гвардейская тварь – вмиг распотрошу, как рыбку!».

«Ах, так нас приняли за гвардию? Ну что ж, пожалуй, это можно будет использовать в своих целях…» – думала я, свешиваясь с переваливающейся подо мной спины грифона, ловко скользившего между деревьев и кустов. Несмотря на дерганую рысь, буквально вытрясавшую из меня последние мозги, лазутчики оказались достаточно проворными и без труда проскользнули в оказавшиеся удручающе широкими дыры, обнаруженные ими в сети наших патрулей. Радоваться, впрочем, было нечему, и похоже, что мне, так или иначе, придется стать первой военнопленной в намечающихся сражениях. Сомнительная честь, что ни говори, и, стукаясь головой об опускающееся и поднимающееся плечо похитителя, я почувствовала, что очень не хочу такой вот славы, особенно когда мои бойцы и принцессы узнают, как именно меня захватили. Забавно, но в тот момент я совершенно не думала о том, что я могу никогда не вернуться, пополнив собой лист пропавших без вести, как это водится на любой, даже самой короткой войне. Быть может, это был бред, рожденный надвигающейся болезнью, а может что-то еще, но как в плохом сне, я была уверенна в том, что я смогу выбраться из этой передряги, и трясясь на узкой, костлявой спине похитителя, скрытой под дешевой, полотняной курточкой, я вздохнула – и приготовилась ждать. Готовясь к чему-то по-настоящему пугающему, кровавому или жестокому, я столкнулась с чем-то вроде игры, в которой можно сунуть легионеру нож под нос, и при этом ждать, что он тотчас же вскинет лапки кверху – это ли не бред? А может, это говорил во мне несостоявшийся страж, ведь, как известно, «бывшими» стражи не бывают, и Обитель слишком глубоко въедалась в нашу плоть, определяя дальнейшие поступки и все мироощущение…

– «Умф!».

– «Заткнись!» – философствуя и размышляя, даже несмотря на тряску и холодный дождь, барабанивший по мокрому плащу, в который меня, вновь, как жеребенка, закатал один из похитителей, я понемногу задремала, проснувшись лишь от удара о твердую и очень мокрую землю. Вывалившись на крохотную поляну, зажатую между деревьев и густых кустов, грифоны резко остановились и, не особо церемонясь, сбросили свою ношу на землю, пинками когтистых лап загоняя связанные тела в яму, выкопанную в центре поляны. В центре нее, нещадно чадя и стреляя струйками дыма, чадил костерок, возле которого беспокойно метался еще один птицелев, к лапам которого мы и скатились, едва не попав в дымящий костер.

– «Кто?!» – не ожидавший такого поворота дел, третий грифон едва не подавился собственным клекотом. Кажется, наше появление было для него полной неожиданностью, и гордо ухмылявшиеся лазутчики принялись шипеть на своего разошедшегося собрата, уже в открытую принявшегося поносить своих обидчиков разными, признаюсь, чрезвычайно заинтересовавшими меня словами. Увлекшись перепалкой, грифоны, кажется, совсем не обратили внимания на то, что плащ, до того крепко стягивавший мое тело и ноги, размотался, давая мне возможность аккуратно, стараясь не привлекать к себе внимания, переползти на другую сторону ямы, скрываясь от глаз обнаживших ножи птицельвов. Уж не знаю, что там им сказал третий участник этой увлекательной ночной вылазки, но до того приглушенный клекот стал громче и слышнее, и я искренне понадеялась, что негромкий, смачный щелчок вылетевших из поножа клинков остался незамеченным, как и мои поползновения по мокрому песку.

«Что за дилетанты… Ну и ладно, нам же лучше!» – с каким-то недобрым, мрачным весельем думала я, осторожно перепиливая стягивавшие задние ноги ремни и освобождаясь от намотавшегося на мою шею плаща. За неимением «нормальных» курток, мы приняли решение не выпендриваться, и позаимствовали у Гвардии плащи, служащие вооруженным силам Эквестрии уже не одну сотню лет, но теперь, возясь связанными передними ногами в перекрученных вокруг моего тела тряпках, я поняла, что нужно что-то делать с этим элементом униформы, доставившим мне столько хлопот. Но этим можно было бы заняться и позже, а в этот момент, у меня было достаточно проблем и без интендантских забот, которые я часто и с радостью скидывала на своих подопечных. Осторожно работая ногами, я подползла поближе к товарке по несчастью, неподвижно лежавшей возле костра. Кровь, пятнавшая ее гриву, уже остановилась, но надетые на пони доспехи не позволяли мне определить, дышит она или нет, поэтому более детальный осмотр я решила отложить до более удачного времени, и судорожными рывками принялась освобождаться от остатков плаща, немилосердно полосуя его тихо шипящими «когтями». И как я смогла убедиться, Госпожа вновь оказалась права – Лунные Когти не потеряли своей остроты, даже спустя тысячу лет.

Первого грифона, выскочившего на меня из-за костра, я приняла прямо на клинки. Клянусь, у меня и в мыслях не было убивать этого дурачка, судя по небольшим размерам и светлому клюву, бывшего еще юнцом, но… Соприкоснувшись с летящим на меня телом, яростно распялившим когтистые лапы, моя нога сама немного сместилась, слегка повернулась – и вонзила белоснежные, крючковатые лезвия прямо в грудь упавшего на меня грифона. Шаг назад, рывок – и захрипевшее тело перелетело через мое плечо, с глухим шлепком ударившись о край ямы.

«Что за…».

Сообразить, что же это было, я не успела, ведь из-за костра, вспарывая затканный дымом воздух мокрыми крыльями, на меня падало еще двое налетчиков, и на этот раз, в их лапах были ножи, явно служащие этим гадам не для резки кексиков. Неловко вскинув связанные ремнем, передние ноги, я с трудом отбила звякнувшие по поножу удары и тяжело покачнувшись, грохнулась на спину. Увы, мои крылья, на которые я, по привычке, решила опереться в последний момент, были надежно скрыты под стальными полосами сегментарной брони, а хрипящее тело, ткнувшееся мне под задние ноги, довершило дело, и через мгновение, я почувствовала тупой удар в живот, с которым длинное, широкое лезвие ударило меня в попытке выпустить кишки, и злобно скрежеща по кольчужному подбрюшью, сорвалось, уткнувшись в песок. Прижав меня телом к песку, грифон злобно завопил, и попытался схватить меня когтями за нос, разом пресекая любые попытки к сопротивлению, но я сумела перекатиться и сбросив с себя не слишком-то и тяжелое, для его габаритов, тело, освободить передние ноги, все еще плотно стянутые полотняным ремнем. И клинки не подвели меня вновь.

– «Аыыыаааййййаааииииииииииииииии!!!» – дикий вопль, не похожий ни на что из слышанных мной звуков, забился в моих ушах, когда белоснежные лезвия вошли в живот вонзившего в меня когти всех четырех лап грифона, и начали свой путь наверх, вспарывая его брюхо. Истерично заработав задними ногами, словно кошка, он попытался было разорвать мою кольчугу, затем – оттолкнуться от меня, затем – убежать… Но все, что он смог, это лишь откатиться подальше к огню, крутясь и извиваясь на мокром песке и оставляя за собой дорожку из крови и содержимого распоротой брюшины. Тяжело перекатившись на другой бок, я прижала ноги к животу, стремясь защититься от удара ножом… Но это не понадобилось – последний из оставшихся в живых похитителей собрался было убежать, но на его пути встала, или вернее будет сказать, закачалась, с трудом поднявшаяся фигура пришедшей в себя дозорной, бросившейся на попытавшегося взлететь кошкоорла.

«Прочь! Прочь, твари! Шаисе!» – в страхе завопил тот, видя, что уже двое его подельников хрипят возле костра. Сильно ударив крыльями, он оторвался от земли, и резким ударом когтей отбросил было вскрикнувшую от боли земнопони, взмывая в воздух… Но уйти ему было не суждено, и мой неловкий прыжок, закончившийся ударом грудью о край ямы, позволил мне достать уходящего грифона, вспарывая ему промежность. Перевернувшись, я поехала вниз по осыпающемуся склону, и лишь инстинктивно выставленные вперед ноги позволили мне принять на них всю тяжесть падающего на меня, дико орущего тела и отбросить его в сторону. Во мне еще теплилась надежда взять живым хотя бы этого, вроде бы, раненного не так сильно, как остальные, но…

– «Неееет!» – крик застрял у меня в горле, когда поднявшаяся на дыбы кобыла размахнулась – и, словно подражая мне, молодецким ударом обеих ног отправила кричавшего врага в дымящийся костер – «Стой! Да стой же! Blyad!».

Увы, все было кончено. Опаленный, взрезанный от паха до хвоста, грифон прожил очень недолго, и я с облегчением перевела дух, когда его крики и стоны наконец затихли, перестав терзать мои уши и мозг, и без того кипевший в попытках понять – что же тут, только что, мать его, произошло?! Куда делись все те тренировки, на которые я выкраивала драгоценное время, и во время которых училась не только убивать, но и захватывать врагов, пользуясь преимуществом, которое мне давали на близкой дистанции короткие клинки поножа? Вместо профессионального захвата «языков» я устроила какую-то безобразную, истеричную резню… Но хуже всего было то странное чувство, едва заметными волнами поднимавшееся из глубин моего существа при каждом нанесенном ударе, при каждом совершенном мной убийстве. Накал схватки спал, и стоя возле костра, среди трех неподвижных тел, я ощущала остатки удовлетворения, расходящегося по всему моему телу, смутное, угасающее желание бить, рвать плоть белоснежными клинками, разрезать мышцы и вспарывать животы, слыша, как булькает кровь и с тихим шипением выходит воздух из вспоротых внутренностей, лезущих из огромных, отвратительных, рваных ран…