Чтение онлайн

– «Прости…» – я отвела в сторону взгляд, стараясь не встречаться глазами с разлетевшимися по полу сэндвичами, даже в развалившемся виде, так и просившимися в рот. Переборов себя, я распахнула крылья и вытряхнула из-под них пяток яблок, упрятанных в пух на случай внеплановой голодовки, и шаг за шагом, двинулась к столу, преодолевая сопротивление своего молодого и ужасно голодного организма, недоумевающего, почему же его никак не могут накормить – «Вина моя велика, Госпожа, и достойна всякого порицания. Готова я принять положенное наказание… Но есть себя все равно не дам».

– «УЖЕЛЬ НЕ ГОВОРИЛА Я ТЕБЕ…».

– «Луна, прошу тебя... ПРЕКРАТИ УЖЕ НА МЕНЯ ОРАТЬ!» – не сдержавшись, я вскочила на стол, и уставилась прямо в узкие зрачки оторопевшей от моей выходки Найтмэр Мун. Теряя над собой контроль, я завелась практически с пол-оборота, словно хорошо отрегулированный пятнистый моторчик и, отбросив в сторону все условности, сама принялась орать на отдергивающую от меня голову Госпожу – «Какого hrena ты вообще тут голосишь мне на ухо?! Сама разрешила немножко перекусить, видя, что я просто шатаюсь от голода, а теперь решила отобрать еду?! Да иди ты naher со своими приколами, ясно? Прокормлюсь и без ваших цветочных poebot! Не привыкать ходить голодной, не загнусь! Так что мне pohuy на тебя, на всю эту твою шараду – можешь и дальше trollit своих подопечных голосом из unitaza и глазами из jopi, понятно?! Думаешь, кинула мне подачку? Da na, podavis!!!».

– «ЧТО ТЫ… Что ты делаешь?» – сначала с возмущением, а потом и с нарастающим беспокойством заговорила Луна, глядя на странные телодвижения, с которыми я пыталась выблевать ей на ноги все, что успела в себя набить. Тщетно – оголодавший организм, внутри которого прятался кто-то не менее голодный, не собирался так просто расставаться с проглоченным, и все, что у меня получилось, так это изобразить невнятную, но довольно экспрессивную пантомиму под названием «нежная леди проглотила бабочку». Не думаю, что Кантерлотская Академия Изящных Наук присудила бы мне за нее первый приз, но присевшей от неожиданности черной кобылице этого хватило за глаза – «Послушай, моя дорогая… Скраппи, не нужно… Да уймись ты, наконец!».

– «Не уймусь!» – с возмущением завыла я, вырываясь из крепких объятий принцессы – «Не выйдет так – выйдет по-другому! Меня попрекают злобностью и стремлением к власти? Отлично, пусть боятся! Поливают govnom в газетах – отлично, переживем! Не на что жрать – отлично, запишусь в добровольцы туда, где можно работать за еду! Не пропаду, ясно?!».

– «Что это значит?» – легко поднимая меня в воздух магией, Луна перевернула меня вверх ногами, и пристально уставилась мне в глаза – «Что это значит – «не на что есть»? А чем же ты питалась все это время?».

– «Что давали – тем и питалась, понятно?» – я изо всех сил отворачивала голову, пряча бегающие от злости и стыда глаза. Финансовые проблемы намечались уже давно, и я старалась, как могла, изо всех сил урезая собственные расходы. Отчасти мне это удавалась – питание чуждого роскоши примипила в казарменной столовой никого не удивляло, а несменяемую тунику я умудрялась выдавать за символ гордости своим Легионом, хотя идущий от нее запашок уже с трудом удавалось скрывать ежедневной стиркой в холодной воде. Но теперь, я ощущала ужас и злость от собственной финансовой несостоятельности, от глупости, с какой я потратила все до последнего бита… И стыд от того, что я была настолько глупа, что проговорилась об этом принцессе – «Мне незачем побираться! Легион обеспечен всем необходимым!».

– «А ты?» – голос принцессы вдруг стал очень взволнованным, словно моя оговорка каким-то образом всколыхнула в ней старые, неизвестные мне воспоминания – «Скажи мне, обеспечена ли ты всем необходимым?».

– «Мне незачем побираться!» – отворачивая мордочку, гордо повторила я кухонному шкафу, уставленному множеством медных кастрюль, отражавших в своих начищенных боках невнятные пятна наших фигур, и неосознанно проводя копытами по животу, в котором уже родилось какое-то непонятное мне ощущение – «Я уже сказала, что проживу! Я что, нищая или инвалид? Прорвемся и без ваших этих великосветских подаче… Ой».

– «Что?»

– «Ой! Ну вот, опять!» – я в испуге схватилась за живот, по которому вдруг пробежала непонятная дрожь. Словно бабочка, присев на мое болтающееся вверх ногами пузо, начала хлопать по нему крылышками, рождая это странное ощущение – «Это… Это ты меня щекочешь?».

– «Ужель ты думаешь, что НАМ пристало это делать?» – по инерции, в своем великодержавном стиле, откликнулась Луна, внимательно разглядывая мой живот. Поднеся меня поближе, она даже приложилась ухом к его поверхности, как Графит, словно ожидая услышать там что-то интересное – «Тебе не больно? Может, это… Ой!».

– «Ой? Что за «ой», а?» – уже не на шутку заволновалась я, дергаясь в едва заметной, фиолетовой дымке магии аликорна – «И вообще, опусти меня на место! Меня сейчас стошнит!».

– «Помнится, ты только что как раз хотела это сделать» – напомнила мне кобылица, внимательно обследуя мое пузо и вновь, зачем-то прикладываясь к нему щекой – «Хмммм, утроба сия мягка… Нет напряжения злого, иль ладьевидной формы чрева… Должно быть, ты слишком быстро ел… Ой. Он меня пнул!».

– «Я передумала!» – заявила я, раскидывая в стороны крылья и их взмахами поднимая небольшую бурю, заставившую разлететься в стороны рассыпанные по полу ложки, кастрюли и черепки от разбитых блюд – «И кто это за «он»? Что за полтергейст?!».

– «Твой жеребенок – он меня пнул!» – отстранившись, ошарашено заявила принцесса. Наконец-то догадавшись вернуть мне нормальное положение, не заставлявшее меня стыдливо прикрывать хвостом выставленные на мороз интимные местечки, она усадила меня за стол, и вновь прижалась щекой к моему животу – «Сие поистине удивительно! Вот, опять – чувствуешь?».

– «Каааа… Кажется, да…» – неуверенно ответила я, прислушиваясь к взбулькиваниям, доносящимся из раздавшегося за эти месяцы живота. Несильные, едва заметные, они походили на удары по коже крыльев какого-нибудь насекомого, но стоило мне приложить копыто к боку, возле задней левой ноги, как я тут же почувствовала слабенький удар, обозначившийся появившимся на секунду выпячиванием на стенке живота – «Ого! Вот это силища! Это что же… Это…».

– «Это, наверное, жеребенок пихается» – послышался позади нас испуганный голос. Вздрогнув, как по команде, мы повернули головы и молча уставились на пришедшего в себя единорога. Впрочем, под нашими многообещающими взглядами он вновь начал сереть, и демонстрировать, что вновь готов завалиться в обморок – «Пра-пра-пра… Прастите… У моей жены… Так же… Это нормально, клянусь!».

– «А все из-за того, что кто-то болтал меня вверх тормашками!» – заявила я, складывая копыта на животе, и неодобрительно глядя на Госпожу, вновь прижавшуюся щекой к моему, продолжавшему дергаться и пихаться, пузу – «Правильно, дочка – так ее! Будет знать, как нас trollit!».

– «Хмммф! Вся в мамочку!» – наигравшись, заявила Луна, наконец-то оставляя в покое мой многострадальный живот, и задумчиво глядя на мгновенно покрывшегося испариной повара – «Никакого уважения к моему достоинству. А почему, кстати, ты считаешь, что это будет дочь? Лишь из-за статистики, о которой тебе, должно быть, рассказывал профессор Сниддл, или просто предчувствие?».

– «Не знаю. Просто вырвалось. А что, это имеет значение?».

– «Имеет, уж поверь» – многозначительно покачав головой, обернулась ко мне Найтмэр Мун – «Кобылы часто чувствуют, кто и когда у них родится, имея эмпатическую связь с их жеребенком. Ведь до чудесного момента рождения, они являются одним целым, неким симбионтом – уж не тебе ли знать о том, моя милая ученица?».