Чтение онлайн

– «Ох, блин!» – отвлекшись от своих мыслей, я резко развернулась, уставившись на небольшую толпу, клубившуюся в галерее и едва не вваливающуюся в открытую дверь. Похоже, наше музицирование привлекло нездоровое внимание любопытных, как сороки, артистов, и теперь эта комната оказалась плотно заблокирована множеством любопытных тел, едва ли не лезущих друг на друга в попытках посмотреть, кто это там позорит храм эквестрийского искусства своим пищанием – «Так, что это за собрание, Рифф?!».

– «Простите, я не мог им запретить…» – оправдывался земнопони, старательно пытаясь вытолкать назад, в коридор, что-то спрашивавших у него любопытных – «Это было отлично, просто отлично!».

– «Да брось ты».

– «Нет-нет, на самом деле!» – огорченно подтвердила склонившаяся над бумагой подруга Карда, делая вид, что она нисколько не расстроена всем произошедшим – «Но Рифф, я… Мы не сможем так спеть! И что же нам теперь делать?».

– «Ну…».

– «Погодите, так вы, с подругой, должны были играть главные роли в этом спектакле?» – наконец, догадалась я, глядя на удрученно кивавшую кобылу – «Ох, блин… Удружила, нечего сказать! А ты точно не сможешь…».

– «Так – нет!» – твердо заявила мне бежевая кобыла, отчего-то косясь на мой шрам, который я, по появившейся у меня привычке, непроизвольно начала поглаживать копытом – «И сестра – тоже!».

– «Так вы еще и сестры?!».

– «Ну да, а что?» – отчего-то ощетинилась будущая звезда подмостков – «Вы тоже хотите начать читать нам мораль о том, что союз с одним жеребцом – это плохо, а то, что мы сестры – еще хуже? Так знайте, что…».

– «Замолчи! Мне nasrat на то, кто там вас лохматит, по очереди или всех вместе!» – от волнения, я перешла на казарменный жаргон. Кажется, сама судьба вела в мои загребущие лапки этих ребят – история двух сестер, чья любовь была подвергнута испытанию третьей силой, явно должна была бы если не заинтересовать принцесс, то хотя бы отвлечь от мрачных мыслей мою подругу, Госпожу, учительницу и еще кое-кого, но это слово я пока не произносила даже в мыслях, не желая признаваться в своих чувствах даже самой себе – «Значит так, через два дня вы будете выступать перед принцессами, понятно?».

Шум за дверью утих.

– «Репетируем с утра до вечера – я договорюсь, и сцена на два дня будет в вашем распоряжении. О песне не беспокойтесь – если в театре есть какие-нибудь звуковые устройства, то мы просто пропоем ее за вас, из-за кулис, с еще одной певицей. Кстати, тут есть кто-нибудь, кто сможет быстро подстроиться под мою дилетантскую манеру пения?».

– «Мне кажется, только Лауд Сонг могла бы спеть ее красивее, но боюсь, она откажется» – покачал головой серый земнопони – «Она и так чуть с ума не сошла из-за ревности, когда кобылки сказали ей про вас, а уж если попросить ее выступить вместе с вами, да еще и из-за кулис…».

– «Но ведь это же обман!» – нахмурилась «первая скрипка», сердито потрясая пухленькими щеками – «Зрители будут думать, что это наши дурочки поют такими прекрасными голосами, и вместо признания, нас ждет настоящий скандал!».

– «Можно подумать, что бутафорский рог одной и накладные крылья другой – это оскорбление для зрителя!» – огрызнулась я, в душе понимая свою неправоту – «Ладно, а если мы поступим так...».

– «Нет, нет и нет! Я никогда на это не пойду!».

«Ох блин, это у них профессиональный клич такой, что ли?» – подумала я, сидя в небольшой, но довольно уютной кабинке, расположенной в самом конце зала. В отличие от тех концертных залов, что запомнил Дух, партер Кантерлотского Театра ничем не напоминал стадион с его ступенчатой системой расстановки кресел – удобные, лишенные ножек диванчики, чьи подушки лежали практически на полу, позволяли множеству пони с удобством смотреть на сцену, но почему-то располагались при этом гораздо ниже сцены. Быть может, наши потомки пока не догадались о том, что задирать голову не слишком-то удобно, или же это была дань какой-нибудь моде, а может, создатели этого роскошного места ориентировались на крайне богатых и взыскательных зрителей, которые могли позволить себе занять место в многочисленных ложах бенуара, бельэтажа и четырех ярусов с балконом. Устроившись в крошечном, обитом темным войлоком помещении, утопленном в стену под балконом, я отлично видела весь партер и сцену, на которой, в этот момент, шумела, кричала, возмущалась и ругалась большая толпа актеров, музыкантов, и прочего поньского народа. Среди блестящей суеты костюмов, бумаг, нот и прочих, казалось бы, совсем не нужных на сцене вещей, выделялась очень красивая, очень сердитая, и очень громкоголосая кобылка, последние двадцать минут, вовсю оглашавшая зал раскатами хорошо поставленного голоса.

– «Вот, если я дергаю вот за этот шнур, то стоящие над сценой раструбы акустической системы поворачиваются…» – объяснял мне Кард Рифф, сопровождая свои слова энергичным движением копыта, рванувшего за толстый шнур, уходящий куда-то в стену – «И тогда…».

– «Я повторяю вам – я ни за что, никогда, ни за какие награды или под угрозой высылки, на это не пойду! ДА ЧТО ОНА О СЕБЕ ВОЗОМНИЛА, МЕЛКАЯ, БЕЗРОДНАЯ ДРЯНЬ?!».

– «… и мы можем слышать происходящее на сцене гораздо лучше» – криво ухмыльнулся земнопони, когда голос певицы достиг просто неприличных высот, будучи усиленным прекрасно, как оказалось, работающей системой усиления звука – «Вам просто нужно будет расположиться возле задника [234] , и тогда прожектора подсветят ваши силуэты. Это не будет обманом, ведь зрители будут видеть ваши тени, поющие на фоне луны».

– «А какие-нибудь микрофоны у вас есть?» – поинтересовалась я, рывком троса возвращая акустические трубы в начальное положение, устав слышать цветистую ругань местной примадонны – «Ну, активные устройства для усиления звука, работающие на кристаллах, например».

– «Ах, да! Но они тут не понадобятся – акустика зала просто великолепна. Да и старые традиции, которые так чтут театралы, не позволяют тут появиться даже лифту, представляете? Поэтому на балкон взбираются лишь самые выносливые пони. Шутка ли – до третьего колокольчика взобраться на шестой этаж!».

– «Глупость какая-то» – неодобрительно фыркнула я, покосившись на свой живот и заметно округлившиеся бока, которые уже не способна была скрыть никакая туника – «Наверняка, пегасам и крыльями тут махать запрещено?».

– «Может, и глупость, но традиции в театре – это вещь святая» – буркнул жеребец, похоже, лишь из вежливости не полезший со мною в спор – «Как, например, и мнение солисток или звезд. Я вот все думаю, а не сочтут ли эту песню, которую вы пропели, подхалимажем? Мол, вовремя они вылезли с этим спектаклем… Нет, я понимаю, что самим актерам это понравилось, но вот меня лично разбирают сомнения. А вдруг это не понравится принцессе Селестии? Ведь это же едва ли не гимн Принцессе Ночи!».

– «Ну надо же, эмпрессарио с чувством совести!» – делано восхитилась я, иронично поглядывая на смутившегося Риффа – «Дружище, мне кажется, или вас заботит моральный аспект возникшей проблемы? Тогда я не понимаю, как вы вообще сюда попали, ведь по слухам, вся эта театральная тусовка – один большой и скверно пахнущий гадючник!».

– «Я нанялся сюда для того, чтобы увидеть, как протекает вся работа в театре, а не для того, чтобы крутить ручку занавеса или дергать шнурок прожектора для всяких там звезд-однодневок!» – оскорблено вскинулся земнопони – «Но то, что я был творческим директором целой труппы в Стэйблсайде здесь, в Кантерлоте, не значит ничего! Поэтому, чтобы понять, что тут и к чему, я и сижу в этой кабинке, делая вид, что не знаю о том, что мадам «изящный демон» не знает, что я сижу тут не для того, чтобы крутить ручку занавеса, думая о том, что она знает…».

– «Ясно, ясно» – хохотнула я, перегибаясь через узкие перильца, и внимательно глядя на голосившую примадонну, с криками поскакавшую куда-то за сцену. Несколько капельдинеров, выстроившись в ряд, удерживали на подступах к сцене испуганных музыкантов и артистов, которых я погнала из подсобки прямо в зал, знакомиться с оркестровой ямой, и явно были намерены стоять насмерть, не допуская выполнения распоряжений кого бы то ни было, пусть даже и Первой Ученицы принцессы. Хмыкнув, я взобралась на перила кабинки, и не слушая испуганных криков Риффа, спланировала на сцену, с грохотом приземляясь на покрывавшие ее доски, с треском выпустившие в воздух струйки золотистой пыли.

– «Господа артисты, прошу чуточку вашего внимания!» – проорала я, складывая над головой раскрытые крылья, создававшие неплохую акустическую раковину, даже несмотря на гасящий звуки пух в моих подкрылках – «Внимание! Завтрашнее представление отменяется! На сегодняшний и завтрашний день, сцена отдается в распоряжение коллектива из Стэйблсайда! Это окончательное решение, и не нужно так шуметь! Тихо, я сказала! Все вопросы – к вашей управляющей, вознамерившейся хамить доверенной пони принцессы!».