Чтение онлайн

– «Знаешь, кажется, нам придется подходить к выбору средств защиты более ответственно. Боюсь, они и впрямь рассчитаны на кого-то вроде подростков» – с усмешкой прогудел из темноты Графит, шебуршась под одеялом всеми четырьмя ногами. Какое-то время ничего не происходило, но вскоре в темноту улетело что-то мокрое, с глухим шлепком приземлившееся возле двери – «Эй, не дергайся так! Я утром все уберу. Сейчас я хочу просто лежать рядом с тобой, ощущать твой запах… Знаешь, а ты изменилась. Запах изменился. Раньше был кисловато-сладкий, как у малины, а теперь…»

– «А теперь?» – могучим усилием изгоняя из головы образ метлы, переламываемой о хребет этого великовозрастного свинтуса, поинтересовалась я – «Что, неужели латте? Или shashlyk?»

– «Нет. Скорее, как малиновое варенье, с молоком» – теплый нос внимательно обследовал мою гриву, проходясь по шее и крыльям, которые, ощутив в покрытых мягким пухом ямочках губы мужа, вновь потянулись вверх, приподнимая на нас одеяло.

– «Эй, холодно же!» – сердито дернув задними ногами, я попыталась вытолкать жеребца на мороз, но не смогла даже сдвинуть с места вольготно расположившуюся в кровати тушу – «Вот смотри, устрою тебе какой-нибудь скандал! Или истерику! Или скандал с истерикой! В общем, ты меня знаешь! Ты у меня еще попляшешь!»

– «Угу. Уже» – сладко потянувшись, Графит зевнул, и перевернув меня на спину, взгромоздил себе на живот. Лежать так мне совершенно не понравилось – расслабиться мешало ощущение, что я непременно куда-то свалюсь, но ни сердитое ворчание, ни размахивающие в воздухе ноги ничем мне не помогли – пегас держал меня крепко, и вскоре я покорно притихла, сердитым сопением оповещая супруга, что жить ему осталось совсем недолго – до завтрашнего утра.

– «Ну что ты сердишься, Хомячок?» – негромко прошептал пегас, легонько покусывая мое ухо. Передние ноги пегаса медленно скользили по моей груди, пока не оказались на животе, принявшись поглаживать мое округлившееся пузо – «Смотри, какой милый, кругленький животик. А внутри него кто-то есть, правда? И этот кто-то пока что спит, но вскоре он проснется, и вновь начнет доводить свою мамочку, правда? Слушай, а как ты думаешь, кто это будет?»

«Эх, и где мой подтянутый животик? Я чувствую себя так, словно сожрала дирижабль!»

– «Знаешь, мне кажется, что это будет жеребец» – поневоле разнежившись, я все-таки постаралась держать голову холодной, и следить за своим языком. Как оказалось, семейная жизнь накладывала множество ограничений и своеобразных табу, и я лишь тихонько вздохнула, представив, что в семейном кругу мне придется следить за собой даже тщательнее, чем на очередном приеме во дворце, ведь тут уже не получится оправдать свое поведение, сославшись на беременность и отсутствие мозгов – «Ну, ты знаешь, кобылье предчувствие».

– «Даааа? А Госпоже ты говорила совершенно другооооеееее…» – острые зубы мягко прошлись по кончику уха, и мягче, чем самая мягкая щеточка для шкурки, принялись скользить по моей шее, увлажняя отросшую к зиме шерсть.

«Интересно, и как у него это получается?»

– «Подслушивать нехорошо!» – сердито всхрапнула я, строптиво мотая головой – «Понимаешь… Ну… Я просто хочу сделать тебе приятное, и поэтому хотела тебя приободрить, а ты не оценил. Неблагодарный!»

– «Скраппи, я же чувствую, когда ты вновь начинаешь играть» – вздохнул в мое ухо негромкий голос супруга, обдавая его жарким дыханием – «Начинаешь строить из себя «идеальную жену» или как там ты назвала эту странную роль. Прошу тебя, не нужно этого делать, ладно? Просто будь сама собой, ведь мы договорились с тобой об этом еще тогда, в той старой палатке, в каком-то северном лесу. Помнишь?»

– «Ну да. А еще я помню, как успела тебя несколько раз обидеть, и вдобавок – покусать».

– «Ну, что ж поделать. Видимо, заслужил» – философски вздохнул серый разбойник, продолжая наглаживать мое пузо, словно стремясь устроить мне форсированный диурез прямо в постели – «Мне тоже приходится сдерживать кое-какие порывы и желания…»

– «Например, приказать снимать с тебя накопытники, когда ты возвращаешься домой?»

– «Боюсь, это может закончится плачевно для моих копыт» – хмыкнуло из темноты – «Слушай, ты что, вновь разговаривала с кем-то из этих крылатых проходимок? С пегасками из Клаудсдейла? Знаешь, мне кажется, что они над тобой издеваются, а ты их слушаешь, развесив уши! Ну подумай, если бы мне была нужна какая-нибудь домработница или подруга на ночь – разве я бы выбрал тебя? Свадьбы не в моде у пегасов… У «настоящих» пегасов, какими мнит себя не желающее меняться большинство из облачных городов, поэтому я бы мог оставаться таким, какой я есть – завел бы себе табунок из десятка кобыл, и у каждой мне был бы готов и стол, и дом. Я не хвалюсь, не подумай – это нормальная судьба крылатого жеребца, о которой мы догадываемся с раннего возраста, но я выбрал тебя, и поэтому я прошу – не пытайся угнаться за этими гаремными кобылами! Их жизнь может быть понятной лишь тем, кто вырос на облаках, но тебе, выросшей в Сталлионграде, это покажется неправильным или диким…».

– «Я никогда не была в Сталлионграде» – напомнила я Графиту. Завороженная его страстной, хотя и довольно глупой, на мой взгляд, речью, я пропустила мимо ушей пассаж про табун и гарем, но не могла не зацепиться за такую вот нестыковку – «Но да, я лучше понимаю земнопони. И что с того? Поэтому я буду плохой женой?»

– «Нет, я этого не говорил» – голос мужа стал чуть более напряженным, словно теперь была его очередь мысленно произнести «Глупая кобыла!» – «В общем, я предлагаю вот что – давай построим нашу собственную жизнь, а? Не оглядываясь на то, как живут земнопони или пегасы, не говоря уже о единорогах. Если тебе уж так неймется, можешь поговорить со своей радужногривой подругой – спроси ее, почему она живет в отдельно парящем доме, и где ее родители. Думаю, это поуменьшит твое желание строить из себя образцовую хозяйку».

– «Ну, знаешь!»

– «Знаю-знаю» – хрюкнул подо мной пегас – «И кстати, вместо того, чтобы стараться мне угодить, словно опытный дипломат, научилась бы лучше готовить!»

– «Чеееееего?!» – от неожиданности такого заявления я застыла, таращась в темноту – «Ты что там булькнул?!»

– «Эммм… Я говорю, что хоть ты и готовишь неплохо, но некоторые блюда со временем приедаются» – судя по голосу, муж, так же, как и я, не уследил за языком, вольно или невольно выдав мне горькую правду – «Ну, я имею в виду, что обжаренное сено, конечно, довольно питательно и полезно, но милая, согласись, что есть его каждый день по три раза – это перебор. Может, попробовать что-то другое? Я слышал, ты знаешь грифонью кухню, и даже смогла впечатлить самих грифонов, выиграв состязание по приготовлению их еды?».

– «А ты уже и слюни развесил?»

– «Ага!» – не скрываясь, громко облизнулся Графит, похоже, представив себе самые изысканные блюда, которые он мог когда-либо видеть во дворце и в своем, совершенно не бедном, доме – «Я люблю вкусно поесть… Хотя бы иногда. Можно? Ну пожаааааалуйста!»

– «Посмотрим на поведение!» – сердито буркнула я. Было обидно, но все-таки он был прав, и моя очередь готовить пока подразумевала под собой, что на завтрак, обед и ужин вся семья получала лишь сено, подпаленное с одной стороны и едва поджаренное с другой – «Тоже мне, гурман выискался! Вот добудешь мне мяса или рыбы – тогда и приходи, понял? И хватит уже наглаживать мой живот!».

– «Можно подумать, тебе не нравится» – большие копыта начали почесывать мое пузо, огласив комнату шуршанием лохматящейся шерсти – «Или ты против?».

– «Не нра… Не нравится! Против!»

– «Правда? А почему тогда у тебя нога дергается?» – хитро спросил меня супруг, своими светящимися в темноте глазами указывая на мою заднюю ногу, непроизвольно подергивающуюся в такт движениям его копыт – «Значит, тут кому-то это не нравится? Значит, кто-то тут против? А если вот так?»

– «Пре… Прекраха-ха-ха-хати! Прекра… Ахахахахааааа!» – похрюкивая и хохоча, я попыталась отбиться от этой щекочущей ласки. От каждого движения, почесывающего мое пузико, моя задняя нога принималась совершать совершенно непроизвольные подергивания, словно у почесывающегося спаниеля – «Аххахахаха! Хва… Хватит! Разбудим всехехехехееех!»

– «Ну вот, ты немножко и взбодрилась» – перевернув меня на живот, Графит вновь закутал мою тушку в одеяло, прижимая к себе получившийся сверток, деятельно ерзавший в его копытах в попытках освободиться, словно гусеница, попавшая на обед к осе – «Я вот тут подумал, а почему бы нам не пробежаться по магазинам? Раз уж у меня небольшой отпуск, а у тебя – плановые выходные, то может быть, нам стоит заняться нашей берлогой? Твой приемный отец уже намекал мне, что мы никак не хотим заниматься своей комнатой, и хотя он уже начал мастерить для нас детскую кроватку, остальным должны заняться мы с тобой. Что думаешь?»