Чтение онлайн

– «Шепочто?» – недоуменно вскинулась я.

– «Шепоток. Так называется незначительный слух, который передается знакомыми пегасами, от одного другому. Это что-то типа послания между двумя друзьями или любовниками, или… Ну, представь себе, что один жеребец крутит шашни с пятью кобылками…»

– «Ах вот у тебя какие фантазии, извращенец!» – хихикнула я из-под серого крыла – «Ну смотри у меня!».

– «Ага. А еще я хочу тебя связать!» – ухмыльнувшись, фыркнул Графит, затыкая мой рот коротким, энергичным поцелуем – «И одна из них еще не поняла, что ему нужно. Он может с ней расстаться, может просто поговорить или потребовать сделать что-то. Но чаще всего, он просто намекает одной из подруг или хорошему другу, знакомому с его табунком, что ему хорошо со всеми, кроме… И почему именно. Друг или подруга, естественно, делится этой сплетней со своими знакомыми, и вот так, по цепочке, послание находит своего адресата. Однажды к пегаске прилетает ее подруга, и так, между делом говорит «Прикинь, а тут прошел шепоток, что нашему общему кольтфренду нравиться, когда кобылка не барахтается под ним, а резво скачет сверху! Я тут попробовала – и ты представляешь, такой эффект!». Послание доставлено, получатель делает выводы, все хорошо и все довольны».

– «Какая хитрая система…» – нахмурившись, задумалась я – «Правда, я вот только не припомню, чтобы мне кто-нибудь говорил, что… Стоп».

– «Да-да. Вот видишь, теперь ты понимаешь суть некоторых фраз, слышанных тобой ранее от своих подруг. Я думаю, теперь ты оценишь по-новому так бесящий тебя, «бесполезный кобылий треп», как ты называешь посиделки твоих товарок» – ухмыльнулся Графит, ласково поглаживая мою спинку прямо сквозь свое кожистое крыло – «Наверняка даже твои подруги из Понивилля не раз использовали тебя для передачи шепотков».

– «Так значит, этот упомянутый Рэйнбоу Дэш слушок о том, что Рарити любит горячий воск, и даже заказала партию ароматных свечей…» – зажмурившись, я покраснела, и впрямь по-новому оценив странные фразы и намеки, которыми иногда перебрасывались мои подруги – «Ох ты ж блин!».

– «Вот видишь. Вместо того, чтобы начинать «серьезный разговор» с любимым пони, который может привести к чему угодно, вплоть до разрыва отношений, пегасы просто пускают слух, и, проходя через несколько знакомых, он доходит до адресата как бы со стороны, в качестве намека, оставляя обе стороны как бы и ни при чем. Информация донесена, отношения продолжают развиваться, все довольны».

– «Умно!» – оценив ситуацию в перспективе, признала я – «Хотя стоп! Так значит то, что все близко знакомые мне пегаски в один голос утверждали, что я просто тащусь от поглаживаний…».

– «Это не я. Честно-честно» – быстро проговорил любимый, заметив сердитое выражение на моей пунцовой от смущения мордашке – «Сама думай, кто мог тебя сдать. Но я воспринял это как руководство к действию, и как видишь…».

– «Ооооохххх…».

– «Да-да, вот таааак… Вот что значит вовремя пущенный шепоток!».

– «Ауууууууу» – от ощущения проходящегося по мне копыта моя шерстка встала дыбом во всех, каких только можно, местах – «Класс! Меня так только… Дэрпи! Вот зараза!».

– «Ах вот, значит, кто был первооткрывателем!» – расхохотался пегас – «Ну что же, похоже, я теперь знаю, у кого можно проконсультироваться в случае проблем!».

Я собралась было сострить, но внезапно, мои слова оказались заглушены раскатистым ударом грома, сердито рявкнувшего где-то над нашими головами. Ночное небо стремительно заволокло клубящимися тучами, и уже через несколько минут, на наши головы вновь упали капли дождя.

– «Ладно, это подождет» – через силу произнес пегас, зачем-то косясь на стремительно несущиеся тучи – «А сейчас, мне кажется, нам нужно серьезно поговорить».

– «Поговорить? Ну вооооот» – обиженно произнесла я, усаживаясь на задние ноги – «Ну почему все хорошие вещи нужно прерывать вот такими вот заявлениями, а?».

– «Послушай, милая, я…».

– «Черри не отдам!» – твердо заявила я, пристально глядя в светящиеся глаза Графита – «И выбирать между ней и тобой не собираюсь! Хватит с нее того, что уже приключилось – если я повешу на нее еще и разрыв отношений со своим женихом, боюсь, она этого не перенесет».

– «Ты говоришь, как типичный обыватель» – фыркнул пегас – «И это совершенно не касается твоей подруги, с которой ты так носишься, вбив себе в голову невесть что!».

– «Я имела в виду психоэмоциональные изменения в ее личности, а не «ой, мне плохо от твоих слов!», чем нередко пробавляются истеричные дамочки!» – на самом деле рассердилась я – «Не нужно держать меня за старую, манипулятивную бабку, дорогой! И вообще, с чего это ты вдруг стал выбирать, с кем и как мне дружить?».

– «Я не…».

– «Ну хорошо. Ладно. Это разговор не о Черри. О чем же тогда пойдет речь?» – я демонстративно откинула голову и скрестила копыта на груди. У наших потомков, в отличие от Equus Ferus, суставы передних конечностей обладали дополнительной степенью свободы, позволявшей им совершать движения, недоступные обычным лошадям, и я, пусть и неосознанно, воспользовалась этим, воспроизведя этот чисто человеческий жест – «Что-то неприятное, о чем ты решил мне рассказать, периодически «разогрев» перед сообщением неприятной новости? Ты исчез на месяц, а то и больше, а теперь возвращаешься – и ставишь мне условия? Не слишком ли ты многое о себе возомнил, милый?».

Не отвечая, пегас мрачно смотрел на меня своими жуткими, как и у всех ночных стражей, глазами. Это лишь кажется, что весь антураж ночных пони – всего лишь способ выделить их из толпы. Глядя на постепенно заволакиваемую мраком фигуру с жутким, потусторонним взглядом, я внезапно поняла, для чего именно стражам нужен весь этот маскарад.

«Да, такого в темной подворотне встретишь – сама все расскажешь, лишь бы душу не губил».

– «Знаешь, милая, я думаю, нам стоит отложить этот разговор, пока мы оба не сказали того, о чем впоследствии горько пожалеем!» – внезапно заявил Графит. Не обращая внимания на мою искривившуюся мордочку, он взмахнул крыльями – и резко рванул вверх. Горящий потусторонним светом глаз мелькнул всего лишь раз, и уже через несколько мгновений, пегас скрылся в тяжелых, медленно ползущих тучах, в разрывах которых мелькала полная луна, оставив меня недоуменно таращиться ему вслед с продуваемой порывами влажного ветра крыши.

– «Графит! Графит, подожди!» – вскочив, я расправила было крылья, но неожиданно сильный порыв ветра стегнул меня по глазам десятком тяжелых капель редкого дождя, заставив зажмуриться и долго трясти головой – «Прости! Прости, слышишь?!».

Ответа не последовало. Лишь падающие с неба капли, подхватываемые резким, порывистым южным ветром, мерно шелестели по крыше дома, тяжело стуча по старой, рассохшейся черепице. Грозно рокочущий гром перекатывался и возился в темных, тяжелый тучах, с бешеной скоростью летящих над моей головой. Запутавшись в растрепавшемся шелке, я с яростью сорвала с себя и белую попону, и желтые, бесформенные рукава внезапно показавшегося мне абсолютно нелепым одеяния, и подбежала к краю крыши, испуганно глядя в скрытую от меня непогодой небесную даль.

– «Прости меня» – прошептала я, глядя в темное, закрытое тучами небо – «Пожалуйста… Прости…».

Я так до сих пор и не знаю, как я оказалась в своей комнате на втором этаже посольства. Может быть, я встретила на пути кого-то из своих подчиненных, а может и не попалась на глаза никому, но в один прекрасный момент, я обнаружила себя сидящей на постели, прижавшейся спиной к покрытой старым ковром стене. Прижав к подбородку скомканное одеяло, я незряче глядела перед собой в темноту, слушая шум бесновавшегося за окном ветра, тяжелый, мертвящий стук ледяных капель по закрытым ставням и шорох пальм, с глухим стуком ронявших на землю свои коричневые, похожие на желуди плоды. Множество мыслей крутилось у меня в голове, как хоровод, мелькая, словно блестки на сбруе карусельных лошадок, подобно рою блестящих насекомых, мешая мне сосредоточиться на главном.