Чтение онлайн

– «Ладушки, теперь буду любоваться ей только под надзором и по расписанию» – скупо ухмыльнулась я, соскакивая с поцарапанного сундука – «А теперь, сэры и сэрихи – трубите подъем и выводите наших сонь на зарядку! Что вылупились, как потерпевшие? Может вашему командиру надоесть маяться дурью, или нет?».

«О боги, как хорошо, а!» – думала я, сидя за офицерским столиком и уплетая за обе щеки вымоченные в молоке сухофрукты – «Как же хорошо снова думать, размышлять, а самое главное – быть свободной от этого кошмара!». Отупение, усиливающееся с каждым днем, пропало без следа, исчезнув после прочтения тех загадочных слов, синим огнем горевших над мятым листом королевской записки. Задержавшись в дверях, Хай осторожно повел глазами в сторону выходивших из комнаты деканов, после чего быстро и как можно более скрытно, сунул мне смятый бумажный комок, после чего быстро вышел, зычно объявляя подъем. В дневном свете бумага превратилась в обычную записку, ничем не напоминая о том, что скрывал в себе измятый лист, но я прекрасно помнила горящие потусторонним светом буквы древнего языка.

«Анима – кажется, это душа? Тогда что обозначают аурэус и прехендерат? Может, золото? Да нет, вроде бы золото это аргентум, или арурум… Блин, что-то знакомое, где-то я раньше уже слышала эти слова…» – я напряженно размышляла, скользя глазами по жующим легионерам, автоматически отметив про себя несколько ироничных взглядов, брошенных на меня из-за ближайшего стола – «Кажется, после возвращения из замка Ириса… Или до этого? Черт, как жаль, что в тот момент я была больше озабочена тем, чтобы не сдохнуть или не перевоплотиться во что-то совсем уж непотребное. Но какова принцесса, а! Сначала убедить меня в том, что заклинания-де совсем на меня не действуют, а затем – наложить какое-то сраное социализирующее проклятье, постепенно превращавшее меня в тупую пи… Хммм, а ведь это Луна вмешалась, не иначе – больше ведь просто некому. Но черт бы ее побрал, эту «мудрую и добрую», мать ее за ногу, правительницу! Еще только попав сюда, дух уже жопой чуял, что стоит держаться подальше от коронованных особ, и он был абсолютно прав. Однако, как же это хорошо – жить и думать, рассуждать, строить планы, не чувствуя давящих на твой мозг, наведенных чужой волей мыслей о каких-то кобыльих тряпках и побрякушках… Кстати, о побрякушках – кажется, кто-то счел происходящее поводом для веселья?».

Перестав жевать, я отложила ложку и припала губами к расписной чашке, наполненной каким-то ароматным соком. Только попав в Камелу, я, наконец, смогла понять, что же это такое – настоящий свежевыжатый сок, с печалью вспоминая жидкую яблочно-консервантно-ароматизированную бодягу, выдававшуюся в древние времена за этот божественный напиток. Густой, ароматный нектар был насыщен мельчайшими кусочками мякоти, и я блаженно смаковала содержимое своей чашки, из-за края керамической посудины глядя на сидящих недалеко от меня кобыл. Оживленно жестикулируя, они тихонько веселились, периодически кидая на меня хитрые взгляды и судя по разыгрывающейся пантомиме, одна из них как раз изображала меня, прихорашивавшуюся перед зеркалом.

– «Завтрак закончен! Полчаса на личное время – затем развод!» – гаркнул Скай Сонг, восстановленный мной в должности ответственного за караулы, в то время как помощник посла, высунувшись из дверей, ведущих на посольскую половину дома, изо всех сил пытался привлечь мое внимание заполошным размахиванием ног – «Подъем, бездельники! Вы что, жрать сюда приплыли?». Поднимаясь со своих мест, пони одергивали туники и стали расползаться по дому и двору, смеясь над одним из шутников, на спор, медленно летящим в сторону двери, перевернувшись вверх животом. Ближайшие ко мне легионеры замерли, когда я негромко, но очень внушительно постучала по столу кружкой, движением ноги подзывая к себе тройку подчиненных, весь завтрак прохихикавших недалеко от меня.

– «Веселимся?» – спокойно спросила я замерших напротив меня кобылок – «Смеемся, пантомимы показываем? Вот ты, например. Назови себя, легионер».

– «Легионер Седьмой контубернии Первой кентурии Легиона, Фловер Сонг!» – отчеканила стоявшая передо мной бурая земнопони. Заметив брошенный мной взгляд на крутившегося возле дверей земнопони, она стушевалась и смущенно пробормотала – «Эммм… И жена легионера Скай Сонга… Кентурион, мэм».

– «Прелестно!» – делано восхитилась я, со стыдом отмечая еще один пример собственной некомпетентности, позволившей мне пропустить мимо себя такое интересное явление, как семейная пара на службе – «Скажи мне, легионер, твоя метка как-то связана с пантомимами? Нет? А может, с цирковым или театральным искусством? Тоже нет? Странно… Ну, значит, ваш кентурион сошла с ума. И ненужно мне возражать – может, я и конченная дура, но косоглазием или слабоумием, слава богиням, еще не страдаю! Так вот, легионер – сейчас ты развернешься, и быстренько, рысцой, поскачешь в мою комнату, где и будешь ожидать меня вместе с этими достойными кобылами, вместе с тобой, так мило веселившимися за мой счет. А чтобы вам не было слишком скучно – можете разогреться перед нашей встречей, наводя порядок в этом помещении, слегка пострадавшем в результате… Эмммм… В результате ночной тренировки по скрытному проникновению в расположение врага. Все ясно? Выполнять!».

– «Ты и впрямь что-то задумала?» – негромко осведомился опцион, идя за мной вдоль закрытых дверей верхнего этажа дома – «И кстати, Черри стало лучше и она уже просит есть».

– «Перебьется!» – добродушно фыркнула я – «В ее состоянии даже тюря – и та будет слишком тяжелой пищей. Пить давать вволю, но кормить ее без моего присутствия или ведома я запрещаю. Это ясно?».

– «Вполне, командир» – настороженно кивнул Хай, скользя за мной по третьему этажу, отданному на откуп послу и его свите – «Раг, я, конечно, понимаю, что это не мое дело… И я не шутил, когда говорил о том, что не хочу лезть в политику или эти ваши придворные интриги… Но должен тебе сказать, как другу, что ты изменилась после вчерашнего. Сильно изменилась».

– «Это так заметно?».

– «Еще как. И да – я видел буквы, угасающие на этом письме, поэтому и спрятал его подальше, от посторонних глаз. Это ведь она, правда? Наша Госпожа?».

– «Эй, а кто это счаз говорил, что не хочет лезть в политику и магию?» – фыркнула я, останавливаясь возле двери в посольские апартаменты – «Или ты недоволен исчезновением этой тупой кобылы, в которую я медленно, но верно превращалась все это время?».

– «Да нет, скорее наоборот. Сейчас ты вновь напоминаешь прежнюю себя, какой ты была во времена нашей учебы в Обители. Значит, Госпожа что-то сделала с тобой?».

– «Скорее, освободила от чьего-то доброжелательного вмешательства» – криво ухмыльнулась я, непроизвольно дернув задней ногой со звякнувшими на ней браслетами – «Ладно, пойдем. Посмотрим, чего это хочет от нас господин посол, да еще и в эдакую рань».

– «После нескольких невыносимо долгих дней ожидания, эти несносные верблюды, наконец, удосужились прислать мне приглашение на аудиенцию у наместника, выполняющего волю шехрияра в этом вонючем городишке!» – разглагольствовал посол. Меджик Флейвор принял меня (по-другому и не скажешь!) в переделанной под гостиную комнате третьего этажа, развалившись на диване и небрежно полируя щеточкой свои и без того идеально ухоженные копыта. Не получив предложения присесть, мы молча стояли перед послом и медленно зверели, слушая досужие рассуждения серого единорога. Перекатывающиеся на челюсти Хая желваки уже давно давали мне понять, что и ему осточертело выслушивать плавную, жеманную речь посланника, но я продолжала молча стоять, разглядывая комнату, посла и его слугу, застывшего неподалеку от нас, терпеливо дожидаясь, когда же, наконец, этот изысканный чурбан соблагоизволит нам сообщить, какого хрена ему вообще от нас нужно. Но вскоре, не выдержала и я.

– «Мммм, чудесный аромат. Великолепный купаж, терпкое послевкусие – все, что может желать от вина истинный знаток! Признаюсь, хоть сами верблюды и не внушают мне никакой приязни, я вынужден признать, что они далеко обогнали наших виноделов по части изготовления таких вот сладких и полусладких вин» – между тем, продолжал свою болтовню Флейвор – «Представляете, говорят, что его изготавливают все так же, как и в древние времена, и в праздничный для виноделов день верблюды собираются вокруг огромных чанов с виноградом и прыгают, танцуют на лопающихся под их весом гроздьях, давя их необутыми, мозолистыми ногами. Какой изысканный декаданс!».

– «А вы пробовали Киндзмараули, посол Флейвор?» – устав стоять, я нагло плюхнулась на лежавшую неподалеку подушку и ехидно осведомилась у поперхнувшегося единорога – «Нет? Ну, тогда я не удивлюсь, что вы смакуете эту бурду, в которой, к тому же, кто-то еще и вымыл свои «мозолистые ноги». Посол, не майтесь дурью – лишь попробовав «кровь земли», вы сможете с уверенностью сказать, что пробовали в этой жизни все. Но поскольку это вино исчезло больше тысячи лет назад, я могу вам только посочувствовать, а заодно и узнать – зачем вы вообще просили меня прийти? Неужели только для того, чтобы послушать лекцию о винах и закуске к ним?».

– «Закуске? Фи! Признаюсь, что за всю свою жизнь я не раз и не два находил доказательства того, что быть аристократом с изысканным вкусом не только почетно, но и единственно верно в этой жизни, и вот сейчас, жизнь вновь почтительно подносит мне доказательство моей правоты».

– «Должна ли я понимать это как «я любуюсь собственным величием, глядя на выполненный по моему заказу портрет?», Меджик Флейвор?» – осведомилась я, поднимаясь с подушки и направляясь в сторону двери – «Когда коту делать нечего – он яйца себе лижет». И как вам такая пословица, посол?».