Чтение онлайн

— Тише, мой друг. Я сам ему разрешил. Не думаешь же ты, что я позволю кому попало пить свое угощение?

— Да, пожалуй, вы правы, — трактирщик глупо улыбнулся. Такое поведение выходило за рамки его понимания. Вампиры на самом деле — очень дружный народ и всячески стараются помочь собрату в трудную минуту. Но только вампиру нужно очень постараться, чтобы общество кровососов полностью приняло его в ряды этих самых братьев. Слабокровный Нилион в этот список точно входить не мог.

Когда трактирщик раскладывал еду перед гостем, Рихард спросил его:

— Наверху еще трое?

— Да, вы смогли услышать отсюда?

— Это было непросто. Они близко друг к другу, и кажется, что по простыням елозит какой-то сплошной комок из рук и ног. Сердца не бьются, дыхания нет. Но по стонам и нецензурным восхищениям я определил три голоса. Возможно, там есть четвертый, невозмутимый молчун.

— Нет, их трое. Два брата — Гортер и Хельст — кувыркаются с Изабеллой уже вторую ночь подряд.

— Кельборн — довольно крупный город, неужели всего пять вампиров? — спросил Рихард. Рядом сидящий Нилион скуксился. Его не посчитали.

— Нет, нас тут около двух десятков. Как минимум, половина каждую ночь крутится здесь. Но сейчас все двинули в Самерлейк. Как я понимаю, и вы туда же путь держите?

— Конечно, такое значимое событие. Местный чемпион Гаргамеш против великого чемпиона Даэ Вейна.

— Да, такое только раз в год бывает. Сам первородный явится на турнир.

— Мне бы не хотелось их прерывать, но я попрошу вас подняться наверх и пригласить их спуститься к нам.

Просьба древнего чертовски не понравилась Илберту. Отказать Рихарду он попросту не мог. У вампиров принято уважать тех, кто сильнее тебе, а чужое многократное превосходство в силе практически ставит тебя в один ряд с невольниками. Но вламываться к Гортеру и Хельсту, когда они так заняты… Характер у них лихой, и порой они становятся неуправляемы. А самое плохое, что этот древний-то уедет. А вот Гортер и Хельст останутся.

— Понимаю ваше замешательство, я бы тоже не обрадовался, оторви меня от женской груди. Но у вас же в погребе еще много вкусной еды? И где-то в штольнях хранится еще несколько бутылок с самой изысканной кровью, как та, что вы принесли мне? Передайте им, что сегодня ночью некий древний вампир угощает их самыми вкусными яствами, а взамен лишь просит выслушать парочку его советов, — рука потянулась к карману. Несколько золотых монет легли на стол. Королева Элис смотрела на трактирщика своими ледяными глазами и подначивала взять золото со стола.

— У меня есть несколько портретов великой заступницы всех вампиров, отчеканенных на золотых монетах. И этой ночью я планирую оставить их все у вас. Так, может, прервете Гортера, Хельста и Изабеллу?

***

Спустя пять минут Илберт вернулся. Спускаясь по винтовой лестнице, он сказал Рихарду:

— Они скоро спустятся.

— Возникли трудности?

— Нет, просто это Гортер и Хельст. С ними всегда непросто.

Трактирщик спустился вниз, направившись к барной стойке. Эделина поставила рядом с Рихардом несколько тарелок с едой.

— Спасибо, — тихо сказал он ей, и она почувствовала, как невидимая рука, словно теплый весенний ветерок, гладит ее по щеке, но только лишь для того, чтобы, опомнившись, одернуть руку. «С ним что-то не так? Или, может, это со мной что-то не правильно?» — когда Эделина отошла за новой порцией еды, она провела рукой по своей щеке. Ее глаза закрылись, кожа еще не забыла его прикосновение. Нельзя так заразиться человеком за какие-то несколько минут знакомства, но Эделина не могла думать ни о чем другом, кроме того невидимого плаща на ее плечах и сильных мужских руках. А еще ее смущало, как он выделил «Де» в ее имени.

Нилион все это время сидел рядом с Рихардом и с нетерпением ждал, когда трио спустится и начнется званый ужин. Гортер и Хельст будут откровенно измываться над ним. Изабелла будет соблазнять своими женскими прелестями, но только лишь для того, чтобы потом уколоть еще больнее. Илберт будет пренебрежителен, Эделина тоже, ну, может быть, она в конце его пожалеет. Но акт ее милосердия будет коротким и незначительным, только лишь для того, дабы усмирить собственную совесть. Потом она со спокойным выражением лица будет протирать бокалы и приветливо улыбаться вампирам с уже пробудившимся даром. Нилиону было плевать, он все стерпит. Главное, что он наестся и выиграет немного времени, пока у него не кончатся деньги на кровь из запасов Илберта.

— Гортер и Хельст — два брата, погодки. Всю жизнь они вместе. В мире и на войне, даже бабу трахают на пару, — продолжил Илберт. — Они занимают важное место в общине Кельборна.

— Что-то вроде правой руки вампирского городничего?

— Они слишком туповаты для правой, да и для левой руки тоже. Они, скорее, кастеты, в которые вставляют пальцы при надобности. Правой рукой человек пользуется постоянно, а вот кастетами от случая к случаю.

— Понятно. Значит, городничий с большинством вампиров отправился на турнир.

— Все верно. Времена сейчас, конечно, тихие, но всякое может произойти. Вдруг молодняк с голоду сбесится? — Илберт посмотрел со злой улыбкой на Нилиона. — Или того хуже, какой-нибудь охотник на вампиров пожалует.

Рихард ухмыльнулся:

— Охотники на вампиров — нынче явление редкое. У них и раньше все было непросто с охотой на нас, а после того, как Элис сделала вампиров полноценными гражданами Кирсхена, убийство вампира также преследуется по закону.

— Да, охотники сюда уже давно не заглядывали. Но городничий все равно посчитал, что Гортер и Хельст должны остаться. Они, как узнали, что не отправятся на турнир, были как с цепи сорвавшиеся. А потом им дали несколько аргенов серебром, вот они и срывают свою злость на Изабелле.

— А как давно тебя обратили? — обратился Рихард к Нилиону.

— Четыре месяца назад, господин.

— И силы все еще нет? В каком поколении был этот вампир.

— Это только Первородный может знать, — буркнул Нилион. Самые первые вампиры точно знали, какого поколения был их дарующий. (Ну, или думали, что знали). Но как только количество поколений стало двухзначным, вампиры начали сбиваться со счету.

— Я рассчитывал на то, что дар должен был уже пробудиться. Та, которая меня обратила, ждала всего пару месяцев. Так она мне сказала…

— Ха, еще один недоумок, который стал жертвой Изабеллы, — хмыкнул Илберт. Нилион мог рявкнуть на него, дабы тот заткнулся, но вместо этого лишь жалобно посмотрел в бессильной злобе.

— В эту таверну частенько заходят смертные, богатые смертные. Один золотой арген, и самая горячая женщина в городе твоя на всю ночь. Изабелле пара веков, и она всегда была шлюхой. О ее теле и мастерстве ходят легенды. Вообще вампирки — самые прекрасные любовницы в мире, из эльфиек еще, наверно, выходят хорошие. Когда-то Нилион у нас был богатым мальчиком, сыном торговца, у которого все было. Ну и пришел ко мне за острыми ощущениями. А Изабелле иногда хочется поиграть. Не знаю, чего она там ему напела, но он действительно поверил, что та полюбила его и хочет наделить священным даром, дабы вечность с ним разделить.