Чтение онлайн

— Знаешь, она любила запах сколотого камня во время дождя. Спустя столько лет я так и не смог им проникнуться.

Голова Илберта разразилась истеричным неконтролируемым смехом.

— Я сказал что-то смешное?

— Ее звали Элина, да? А мою служанку ты убил тремя ударами, потому что она не соответствовала ей. Значит, все эти истязание себя чесноком, охота за сородичами… Это все из-за какой-то бабы!

Илберт не мог остановить свой смех, он не смог остановиться даже тогда, когда Рихард понес его голову к еще целой бочке. Топором он проделал в ней небольшую дыру. Содержимое полилось наружу.

— Напейся в последний раз.

Голова вампира была закинута в бочку. Вдогонку Рихард кинул несколько освященных монет. Сердце, лежащее на столе, буквально подпрыгивало на месте, пока не разорвалось на множество ошметков.

***

Его фляги были полны свежей крови, спасибо запасам Илберта. Его топоры нуждались в заточке, сталь быстро тупилась о вампирскую плоть. Одежда его была перепачкана, но капли дождя смывали кровь с плаща. Карманы были полны медных монет. Пришлось помародерствовать и перерыть «Ночь короче дня» сверху донизу. Запах гари, исходивший от горевшей таверны, перебивал так любимый Элиной запах сколотого камня.

Он поднял голову кверху. Тучи немного развеялись, оголяя небольшой кусочек луны. Его верная спутница всегда с большим интересом наблюдала за всем тем, что он делает. Он продолжил свой путь, и капли воды, падающие на мостовую Кельборна, вовсе не олицетворяли боль, утрату или расставание. Рихард просто уходил под дождем.

Клыки и копья

Быть может, в жизни следующей встретимся мы вновь.

И в этой, новой жизни ты меня убьешь.

Как часто мы смотрим наверх, чтобы полюбоваться ярким солнцем или лунным диском, на который воют мохнатые стражи?

Когда псы лают и мешают спать, рассерженный хозяин обычно выходит во двор или выглядывает в окно, дабы приструнить своего питомца. Но людям неведомо, что видят, знают и тем более чувствуют их четырёхлапые слуги. Быть может, их вой не напрасен?

Этой ночью на псарне было подозрительно тихо. Обычно собаки очень бурно обсуждают минувший день. Такое возможно, когда в псарнях дежурит добродушный Нортон. Лысый здоровяк с приплюснутым носом не отличался покладистым характером и постоянно с кем-то дрался. Но собак он любил. По ночам Нортон часто прогуливался мимо вольеров и кидал кости за ограждения. Почувствовав его приближение, одни останавливали свое пение, а другие покидали теплые будки.

Псов было два десятка на шесть вольеров, и умные животные давно запомнили: если вчера Нортон кормил собак в одном вольере, то в следующий раз они не скоро получат угощение. У здоровяка, конечно, были любимцы, такие как Глоткахват и Меченый, но личный кодекс Нортона гласил — у кого-то большая пасть, у кого-то маленькая, но костей у всех должно быть поровну. Но, даже зная, что лакомства им не достанется, собаки все равно выходили, потому что рука между стальных прутьев гладила всех без исключения. Дарить любовь можно и без костей.

Между вольерами, прямо на землю были брошены доски, по три в ряд. Они были не идеально подогнаны, и «тропа» становилась где-то шире, а где-то уже. Грязь под таким настилом постоянно издавала неприятные звуки. За что дорожку прозвали «хлюпающей мостовой».

Нортон подошел к ограждению. Здесь жили Злюка, Саламандра, Грушевый и Вертихвост. Сегодня была их очередь.

— Эй, щенятки, — позвал их Нортон. — Я вам косточек принес, зубки поточить. Эй, ну чего вы? — Как бы Нортон их не звал, псы мирно сопели в своих конурах, и только Вертихвост высунул мордочку, принюхиваясь к воздуху. После чего скрылся обратно в своем жилище.

— Чего это с ними? Заболели что-ли? — Произнес Нортон сам себе. — Ну раз не хотите, я других угощу.

В голосе мужчины слышалась небольшая обида. Будучи по своей натуре человеком сурового характера, он не нуждался в любви. Но ему было необходимо дарить кому-то свою. И псы, виляющие хвостами, подходили для этого идеально.

Нортон развернулся, и, сделав несколько шагов от вольера, решил вернуться.

— Поешьте, когда настроение будет, — сказал он и кинул кости через забор, одну за другой. Никто из псов не шелохнулся.

Нортон подошел к следующему вольеру. Тут обитали Фрея, Пепельная, Химера и Замарашка. Он любил всех четверых, каждую по-своему. Фрея была красавицей, Пепельная давала самых хороших щенят, старушка Химера была с ним дольше всех, а у Замарашки были самые осмысленные глаза. Четыре суки всегда бежали к Нортону наперегонки, но этой ночью ни одна не удостоила его своим вниманием.

В сердце у мужчины неприятно защемило. Он чувствовал что-то неладное, но понять причину не мог. Точнее она была ему известна, но вот проследить связь между причиной и следствием было не для его ума. Поведение псов начало меняться пару месяцев назад, когда Эрих заключил сделку с Олафом.

С каждым днём собаки становились все более боевитыми и злыми. Глоткахват покусал свою мамашу Фрею. Псы из одного помета — Факел и Головешка серьёзно сцепились, чего раньше никогда не было. А Стальной с Живчиком ночью серьезно подрали Прыга.

Каждый день собаки становились всё менее управляемыми, а ночи были одна шумнее другой. Но неделю назад все затихли. Псы стали даже слишком послушными. Говоришь им «к ноге», идут, ни секунды не мешкая. Бросишь им палку, принесут, не виляя хвостом. Прикажешь им «фас», вцепятся мертвой хваткой, но без типичной для их вида лающей ярости. Хотя бы ночью, во время угощений собаки снова ненадолго становились собой. Мохнатыми друзьями с мокрыми носами и машущими хвостами. Сегодня у Нортона забрали и это.

Поначалу ему казалось, что из его любимых собак вынули душу, а тело оставили. Но в их тоскливых глазах было столько смысла и понимания. Нет,

что-то тревожило животных и это беспокоило Нортона. Но он ничего не решал, решал Олаф, а тот был слишком ослеплен картинами ближайшего светлого будущего.

Мужчина обернулся и посмотрел в сторону своей сторожки. Теперь она ему не принадлежала, но так будет ещё очень недолго. Скоро все изменится, и этого орка здесь не будет.

***

Уклад жизни в Грейстоке устоялся уже давно. Почитать Олафа Ларссона, избегать взгляда Линнеи Ларссон, не ходить в пограничный лес и самое главное — закрывать окна на ночь.

Два месяца назад в Грейсток явился человек, который не боялся Олафа, поскольку был куда богаче и влиятельнее его. Но никакие связи не позволяют ходить в пограничье — для этого необходимы знания.

Эрих Локер шел к дому Олафа, не спрашивая дороги у местных. Он был у того в гостях пять лет назад, но отлично запоминал местность. Локера охраняла дюжина телохранителей. И ход этой кучки головорезов был для местной детворы самым грандиозным парадом в мире. Они выбегали из своих домишек, чтобы впервые в жизни увидеть солдат, одетых в железные панцири с кольчужными рукавами. Куда местным молодцам до них, с их кожаными доспехами!