Чтение онлайн

Взгляды со всех сторон. Любопытные, похотливые, ненавистные и трепетные, но абсолютно все — вопросительные.

Рихард продолжил:

— Заключение моих исследований, что я веду уже много лет, достаточно просты — вампиры более чем уязвимая раса.

— Какая неожиданная новость, — подал голос Хельст. — Я понимаю, вы, сэр Рихард, вроде как давно живете на свете, но и мне сотня лет. Хотите поведать нам, что при свете дня гулять опасно и утку лучше без чеснока запекать? Гортер, Изабелла, пойдемте обратно наверх, — мужчина уже начал вставать, но голос Рихарда остановил его.

— Вы правы, именно об этом я и хочу поговорить. Средства, перед которыми уязвимы вампиры, известны давным-давно. Солнечный свет, серебро, чеснок, осиновые колья, святая вода и святые распятия благодатной Мэриллы. Средства одни, а вот способов применения гораздо больше. Свет и серебро же вообще зачастую не нужны грамотному охотнику.

— Бред. Вампироборцы практически никогда не охотятся ночью. В это время они могут максимум убить слабокровного, вроде нашего сосунка, — Гортер ухмыльнулся и указал на Нилиона. Его рука легла на талию Изабеллы, дабы позлить его еще сильнее. — А серебро, в отличие от всего остального, убивает наверняка.

— Да, до судебной реформы, когда вампиры прятались, охотник должен был в течение дня найти логово. Чаще всего это был какой-нибудь заброшенный дом. Если была возможность, внутрь охотники не заходили, вампир чутко спит и может проснуться от любого шороха. Поэтому дом чаще всего поджигали. Так безопаснее. После того как Элис приравняла вампиров к обычным гражданам и убийство нас преследуется по закону, желающих стало меньше, а у наших жилищ выставляется охрана из смертных. Охотиться на вампира ночью — может показаться безумием. Но до этого мы еще дойдем, а начну я с самого неэффективного — с чеснока.

— Давным-давно, когда матушка была жива, она часто добавляла эту гадость в блюда. С ним было вкуснее, по крайней мере, тогда так казалось, — заговорила Изабелла, и Рихард ощутил, как ее изящная ножка поглаживает его голень под столом.

— Убить вампира чесноком практически невозможно, — продолжил Рихард, глядя на Изабеллу. Лицо его было безэмоциональным, но глаза блуждали от глаз к груди и обратно. — Для летального исхода молодой вампир должен съесть несколько головок. Вы когда-нибудь пробовали во время боя закинуть своему врагу в рот головку чеснока? Непростой путь к победе. Смазывать чесночным соком оружие? Долго, хлопотно, неэффективно и портит металл. Поэтому охотники очень быстро от него отказались, за редким исключением. Знаменитая бригада Вулпессольских любовников, которые использовали чесночный поцелуй. Слышали о них?

— Я слышал, — взял слово Хельст. — Охотились толпой на одиночек. Когда вампир сокращает дистанцию и завязывается рукопашная, у человека практически нет шансов. Но перед охотой любовники объедались чесноком, и если вампир схватил тебя, твоя задача перед смертью дыхнуть ему в лицо, а лучше поцеловать в губы. От такого поцелуя у вампира сразу же начинают гнить зубы. Боль адская, да и рефлексы притупляются. Оставшимся в живых охотникам становится проще убить вампира.

— Да, так они и действовали, но смертность при их методе была высокой. Дитя ночи успевало забрать минимум пяток охотников, пока не превращалась из охотника в жертву с гнилыми зубами. Поэтому любовники просуществовали недолго.

— Раньше охотников было, как звезд на небе, сейчас их днем с огнем не сыщешь, — сказал трактирщик.

— Согласен, но в отличие от серебра чеснок дешев. И его может позволить себе любой крестьянин, — продолжил Рихард. — Однако если еженощно употреблять яд в небольших количествах, — подобно картежнику, достающему из рукава карты, Рихард показал своим друзьям по крови очищенную головку чеснока. От увиденного все вампиры скривили рты. Никто не верил до конца, что он это сделает. Но он закинул чеснок себе в рот и, зажав между зубов, медленно сжал челюсти, чтобы каждый видел, как вытекает чесночный сок. Челюсти сомкнулись, и, пережевав несколько раз, Рихард закончил, — то можно выработать иммунитет.

— Клянусь Первородным! Ты сумасшедший! — Гортер воспринял жест Рихарда с нескрываемым восхищением. Кажется, только сейчас он начал считаться с этим незнакомцем. Хельст же наоборот посмотрел на поедание чеснока с брезгливостью. Нилион, Эделина и Илберт потеряли дар речи, а Изабелла демонстративно замахала рукой перед носом.

— Фууу, я ни за какие деньги не стану тебя целовать.

С некой досадой Рихард отметил, что ногу с его голени она убрала.

— Чеснок — не самое приятное яство, тратить на него часть своей вечности никому не хочется. Но пока по земле бродит хоть один охотник, стоит себя поистязать один век, дабы выработать полный иммунитет.

— Постой, ты ел чеснок сотню лет?! — выкрикнул Илберт.

— Сто четырнадцать лет и двадцать два дня, если быть более точным. Каждую ночь, — при этих словах Рихард достал вторую головку чеснока и закинул ее вдогонку к первой. Чем заставил поморщиться своих слушателей еще раз.

— За вашу волю, сэр Рихард, — Эделина подняла кубок кверху. Ее восхищение этим незнакомцем стало еще больше.

— За несгибаемую волю сэра Рихарда, — подхватила Изабелла.

— За твою волю, древний! — кажется, даже Гортер начал уважать этого ненормального.

— За волю! — подхватили все остальные, и кубки столкнулись так сильно, что их содержимое перелилось друг к другу, и капли крови запачкали скатерть. После первого тоста Гортер, Хельст и Илберт спокойно опустошили свои кубки. Нилион выпил все залпом и с невиданной доселе наглостью стукнул кружкой по столу. По его глазам было понятно, после нескольких месяцев, что он пил разбавленную кровь, он захмелел от одного бокала. Женщины пили из своих кубков не спеша. Эделина украдкой недобро посматривала на Изабеллу. Та же вернула свою ногу на голень Рихарда.

— Эделина, налей-ка всем еще, — вырвал ее из задумчивости голос Илберта. И пока она выполняла его поручение, Рихард продолжил.

— Далее по списку у нас святая вода и распятия Мэриллы. Здесь все куда интереснее. Всем известно, что без сильной веры в богиню никакого эффекта не будет. Основное оружие культа, некогда распространенного в Кирсхене.

— Да, я помню те времена, когда в Кирсхене в ее честь стояла пара сотен храмов. Боевые школы, тренирующие храмовников, магов и профессиональных охотников. Деньги на это выделялись не только из подношений, но и из государственной казны, — подал голос трактирщик. — Король и королева тогда еще с нами не дружили. Я тогда был совсем молокососом, хах, ну прям как Нилион. Тяжелое было время.

Молодой вампир при упоминании своего имени в таком контексте зло посмотрел на Илберта. И хоть он не подал голоса, про себя трактирщик отметил, что он еще не смотрел на него с такой неприкрытой злобой. Как только Рихард продолжит путь, он вправит ему мозги, обязательно вправит.

— То было очень давно, — продолжил Рихард, — я же помню времена, когда счет храмов шел на тысячи, и были они не только в Кирсхене. Каждый вампир чувствовал себя крысой, за которой охотится десяток котов. Целые армии вампироборцев сходились с разрозненными отрядами некромагов, вампиров и прочей нечисти и почти всегда выходили победителями. Прямое столкновение для молодого вампира с обученным отрядом было равносильно смерти. Но времена менялись. Вампиры не просто стали избегать боя. Они постепенно проникали во все структуры власти, пудрили мозги людям сказками о вечной жизни и о том, как прекрасен секс, когда ты вампир. Как оказалось, люди с большей охотой придаются разврату, чем истязают свое податливое тело воздержанием, как заведено у Мэрилл. Сейчас у преподобной всего несколько храмов, и те пребывают в упадке.