Чтение онлайн

— Слава Первородному!

Голос трактирщика моментально подхватили остальные:

— СЛАВА!

Каждый осушил свой кубок еще раз. Нилион стал еще развязней, пальцы ног Изабеллы стали массировать голень Рихарда активнее, а Эделина поспешила снова разлить всем напиток.

— Благодарю, Э-ДЕ-лина, — Рихард с досадой посмотрел на нее. Но тихий ветерок стал играться в ее огненных волосах. Изабелла резко отдернула ногу. Он предпочитает ей эту девчонку, у которой грудь меньше на пару размеров?!

— Культ Мэрилл в упадке, но он еще существует. Давайте представим, что против вас вампироборец с несгибаемой верой в свою богиню.

— Проще найти четырехлистный клевер, чем такого, — подал голос Хельст.

— Но вероятность остается. Как быть с врагом, к которому невозможно подойти, потому что он выставил впереди себя распятье?

— Зайти за спину.

— Можно вышить крест на спине, на рукавах, штанинах и даже набить рисунок на подошве сапог. На всякий случай. К таким нельзя подойти, только убегать, а если он загонит в угол, остается только безвольно сползать по стенке, ожидая пока он проявит милосердие и добьет вас.

— Расстреливать на расстоянии, — сказал Хельст. — Мы с братом были в армии Первородного в последней войне видов.

— Я понял, что вы умеете мастерски стрелять из лука, — Рихард вспомнил видение, которым его поприветствовали братья. — То была война, в которой вампиры впервые организованно, в составе армии выступили против угнетателей. Одержав сокрушительную победу, первородный не стал устраивать массовую резню и перепродавать покойников некромагам, но заключил мирное соглашение, а спустя много лет вступила в силу судебная реформа. Исход мог быть совсем иным, если бы вампироборцы хоть немного работали головой. Обвешивать себя крестами было бессмысленно. Истинно верующих уже тогда было немного, и у большинства солдат кресты попросту не работали. А святая вода — разливать ее по склянкам и бросать в рожу вампирам. Как же это было глупо! Необходимо попасть на открытый участок кожи, простая одежда, хорошо удерживающая влагу, обесценивала чужие молитвы над заполненным колодцем. Нужно было метить в лицо, только так вампир получал по-настоящему серьезный ожог, а многие стеклянные склянки разбивались еще по дороге, и освященная вода утекала в землю.

— И как же, по-вашему, было необходимо использовать святую воду, сэр Рихард?

— Вода — основа всего, и освятить можно практически любую жидкость. Вино, эль, чернила, мочу или кровь, например.

— Освятить кровь? Но как? — спросил Гортер.

— Очень просто. Перед битвой было необходимо сделать небольшой порез на любом участке тела. И если человек, чья вера сильна, приложит крест и прочтет молитву, то какое-то время кровь воина будет освященной. И если вампир вопьется ему в шею, то почти гарантированно подохнет.

— Святая вода оставляет серьезные ожоги, но почти никогда не убивает!

— Просто никто не додумывался ей поить. Одно дело — обжечь руку кипятком, и совсем другое, когда этот кипяток заливают в рот, — Рихард взял свой кубок и посмотрел на Илберта. Трактирщик пребывал в задумчивом состоянии. — Надеюсь, ваша кровь не освящена. За победу в последней войне видов, господа.

Все чокнулись, но выпили без особого веселья.

— Проклятье, заставляющее вампира вечно жить, заключено в его сердце. Хочешь убить вампира, порази сердце или отрави кровь. Свет выжигает сначала кожу, мышцы и кости. Но пока солнечные лучи не добрались до сердца, вампир продолжает жить. Но если хочешь вспороть грудь и проткнуть сердце, то нужно это делать лишь двумя материалами. Серебром или осиной. Ранить вампира стальным мечом возможно, только обладая чудовищной силой. Меч словно вязнет в вампирской плоти. Ну а против сердца сталь, как и другие материалы, бесполезны. Вампирские сердца словно состоят из более прочного материала. Однако осина, так называемое дерево милосердия, входит в сердце, словно нож в масло. Хотя какой в этом толк.

— А почему осину так странно называют? — спросил Нилион.

— Потому что нельзя воткнуть кол всякому, только добить уже раненого. Отсюда и название, идиот! — огрызнулся Гортер. — Сэр Рихард, продолжайте.

— Представьте, что вы вампироборцы. Логова ваших врагов не найти, либо оно хорошо охраняется. Для охоты в темноте у вас нет кошачьего зрения, силы ваших врагов превосходят вас многократно, а на распятие надежды мало, потому что далеко не все охотники истинно верующие. Чеснок не эффективен, осина бесполезна, надежда лишь на оружие, которое способно убить и без веры.

— Серебро, — вставила Эделина.

— Именно. Легкий порез серебряным оружием, и зараженная вампирская кровь уже мчится в небьющееся сердце. Никогда не понимал, как обездвиженная мышца качает кровь, — Рихард ухмыльнулся. — Простите, отвлекся. Но в последней войне видов вампиры справились и с этой напастью.

— Ха, доспехи, — ухмыльнулся Хельст.

— О, да. Даже вампир со скудной амуницией во время боя может чувствовать себя защищенным. Серебро — слишком мягкий металл и не способно пробить даже кожаный доспех, не то что стальные латы. После войны видов даже песня была сложена. И там были слова: «Заточенный металл без колебаний режет жилы, а наше серебро ломается о сталь». И пускай серебро не ломается, а гнется, сути это не меняет. Людям просто не могло прийти в голову, что их главное оружие станет бесполезно. Конечно, потом были алхимики, которые экспериментировали со сплавами, но было уже поздно. Большинство вампиров считает, что именно недостаточные физические данные людей и соперничество металла с серебром определили исход многовекового противостояния. Но я считаю иначе. Вампиры показали, что способны подстраиваться под любые условия. Стальная броня против серебра, растление культистов, чтобы подорвать их веру. Или пиявки, что в ваших бочках из-под крови, — Рихард указал на те самые бочки, что стояли у стены. — Кровь быстро сворачивается и становится не пригодна для пищи, поэтому были выведены специальные пиявки, чтобы можно было делать стратегические запасы. Всего одна пиявка на литр. Вампиры были поставлены в тяжелые условия и адаптировались. Культ Мэрилл же остановился в развитии, за что и поплатился. Неспособность менять тактику и подстраиваться под новые условия ведения войны сгубило вампироборцев. Те заведомо шли на смерть с более подготовленным соперником вместо того, чтобы просто сесть и подумать.

Рука Рихарда вытащила из внутреннего кармана плаща небольшое зеркальце и положила его на стол.

— О-о, какая милая вещичка, мне как раз ее не хватает при нанесении макияжа, — Изабелла схватила зеркало и заглянула в него в поисках своего отражения.

— К чему это? — спросил Гортер.

— Даже этим можно нас убить. Серебро, его используют при производстве зеркал, конечно, здесь слишком маленький процент благородного металла. Но нанести серьезное увечье им можно. Мирный договор заключался во дворце между королевой Элис и Первородным. На принятие этого закона было запрещено проносить и сталь, и серебро. Но там были зеркала, можно было использовать их, чтобы обезглавить всех вампиров. Лишенные Первородного, мы бы перебили друг друга. Но почему-то это не пришло никому в голову…

— У меня есть один вопрос, — начал Гортер. — Зачем ты нам все это рассказываешь?

— Мы потеряли бдительность. Враг разбит еще не до конца, и, почти изведенный под корень, он станет, как мы. Адаптироваться и уничтожать нашего брата теми способами, о которых мы даже не догадываемся. Именно поэтому я направляюсь на бой чемпионов. Считаю, что Первородный выслушает мои слова.

— Люди и вампиры больше не враги, а вампироборцев скоро совсем не останется. До войны видов твои рассуждения еще имели цену, — пожал плечами Хельст. — Но все равно спасибо, было интересно послушать, особенно про освященную кровь. А сейчас, кажется, мой член снова готов к приключениям, — Хельст встал с места, Гортер последовал за братом. Изабелла положила зеркальце обратно на стол и, убрав ногу с голени Рихарда, встала со своего места.

— Но ты можешь к нам присоединиться, сэр Рихард, — молвила она бархатистым голосом. — Конечно, когда этот мерзкий запах чеснока выветрится. С воинами и купцами я трахаюсь регулярно, а вот с учеными мой опыт невелик.

— Не зазнавайся! Пока городничий отсутствует, ты обслуживаешь только нас! — рявкнул Хельст. Он уже вместе с братом подошел к бочке с кровью и, открыв краник, подставил кружку, взятую с барной стойки. Бюст Изабеллы был очень соблазнительным, но почему-то Рихард, не отрываясь, смотрел на ножны братьев.

— Металл или серебро? — молвил он, глаза его стали стеклянными.

— Что? — спросил Хельст.

— Я спрашиваю, металл или серебро? У вас в ножнах. Последнее время вампиры все чаще стали носить серебряное оружие, так как расплодившиеся собратья представляют большую угрозу, чем вымирающие охотники. Крайне неблагоразумно, ведь в бою можно случайно пораниться, и тогда от небольшого пореза наступит неминуемая гибель. Лично я на охоте пользуюсь исключительно стальным топором.

Рука залезла под плащ, и тяжелый одноручный топор, острый, как хвостовик, с осиновой рукоятью, лег на стол. Конец рукояти был заточен для добивания. Нилион мгновенно протрезвел, Эделину перестало беспокоить ее «Де» в имени. Руки братьев потянулись к своим кинжалам. Все тело Изабеллы задрожало от страха, в том числе и ее элегантная ножка, которой она гладила Рихарда под столом. А Илберт с ужасом осознал, кого он пригласил в свой дом. Скажи он Рихарду нет, и ничего бы этого не было.