Чтение онлайн

Февральская революция спровоцировала начало распада единой системы отечественных правоохранительных органов. Наиболее губительное влияние она произвела на службу политического сыска, сущность работы которой сводилась к противостоянию попыткам насильственного изменения государственного устройства страны. В России эта служба была представлена такими учреждениями, как Департамент полиции и Отдельный корпус, жандармов, но уже к середине марта 1917 года их филиалы на Юге были ликвидированы представителями новой власти. В частности, Кубанское ГЖУ было закрыто, а «жандармы и полиция разоружены» [440] .

Устранение этих ведомств из общей системы внутренней безопасности страны привело к передаче их функций единственному органу государственной безопасности, уцелевшему в революционном хаосе, — службе военного контроля. Многие местные филиалы контрразведки были закрыты или разгромлены наравне с жандармскими управлениями (например, по решению Севастопольского Совдепа был расчленен аппарат контрразведки Черноморского флота [441] ), но военно-контрольная служба смогла сохраниться организационно.

Несмотря на это, организационное строительство контрразведки ВСЮР, по признанию большинства специалистов, осуществлялось бессистемно и без какой-либо формальной преемственности с ранее существовавшими органами, развернувшись на основе подпольных офицерских организаций. Так на территории Юга России появились контрразведывательные пункты в Киеве, Харькове, Николаеве, Херсоне, Сухуме и других городах региона, выполнявшие также и функции военной разведки [442] .

Параллельно с ними аналогичную работу выполняли паспортные пропускные пункты в Новороссийске, Севастополе, Одессе, Керчи, Феодосии и Батуме. Кроме них контрразведку вела и неправительственная организация «Азбука», созданная по инициативе В. В. Шульгина и практически неподконтрольная военным и гражданским властям Белого движения [443] . В дальнейшем разнообразные независимые контрразведки стали создаваться практически во всех воинских частях и населенных пунктах. К примеру, «в Новороссийске контрразведкою называлось сразу несколько учреждений. […] Где кончалось одно и начиналось другое учреждение, сказать не берусь: тут все переплелось и перемешалось» [444] .

По мнению Н. С. Кирмеля, «появление многочисленных, не контролируемых верховной властью спецслужб, доставляло немало проблем белогвардейскому командованию. Действуя лишь по указанию своего непосредственного начальства „самостийные“ контрразведки нарушали законность» [445] .

Это понимали и сами лидеры антибольшевистского движения, согласно докладам которых «мешая друг другу, все эти учреждения препятствуют порядку и процветанию. Они подрывают авторитет как власти, так и военных» [446] , «борьба с самочинными контрразведчиками должна быть беспощадной, так как ничто так не подрывает авторитет Добровольческой армии, как беззаконные действия этих самочинных органов власти» [447] .

Попытки ограничения полномочий контрразведывательных служб ВСЮР были предприняты П. Н. Врангелем. Контршпионским ведомствам вменялось в обязанность «сообщать без промедления прокурорскому надзору военного или военно-морского ведомств — в прифронтовой полосе и гражданского ведомства в тыловом районе — а) о приступе к дознанию и б) о всяком заключении под стражу и об освобождении из-под таковой». Однако оказалось уже слишком поздно — антибольшевистским властям не удалось обуздать вышедшую из-под контроля контрразведку.

Таким образом, децентрализация военно-контрольных органов повлекла за собой рост репрессивной составляющей в их работе. Общее мнение о военно-контрольной службе выразил министр внутренних дел белогвардейского правительства А. А. Хвостов: «Институт контрразведки в том виде, в каком он ныне существует в Добровольческой армии, совершенно не достигает своей цели. Он терроризирует тех, на кого Добровольческая армия могла опереться, и недостаточно энергично, если не сказать более, занимается своим прямым делом — поиском коммунистов» [448] . С этим нельзя не согласиться, учитывая, что предоставляемые контрразведчиками сведения носили самый общий характер и почти не давали фактической информации о действиях агентуры противника [449] .

Схожая ситуация наблюдалась и в РСФСР. Придя к власти, большевистское руководство не имело четко разработанного плана реорганизации контрразведывательных структур, поэтому реформирование данного ведомства было по большей части обусловлено субъективными взглядами на него представителей новой власти. В итоге весной 1918 года в РСФСР было создано сразу несколько контрразведывательных служб под эгидой Народного комиссариата по военным делам, Высшего военного совета и Всероссийского Главного штаба [450] . Эти органы во многом были построены на основе и по принципам дореволюционных учреждений, поэтому не принимали активного участия в «красном» терроре.

В сентябре 1918 года после образования Революционного военного совета республики [451] эти службы были объединены в Военный контроль РВСР. Несмотря на то, что цель данного органа заключалась лишь в «обнаружении и пресечении деятельности иностранных военных шпионов, а также организаций и лиц, деятельность которых, преследуя враждебные интересы иностранных государств, направляется во вред военным интересам России», Военный контроль на Южном фронте имел и некоторые репрессивные функции. В частности, на него возлагалась слежка за военными специалистами, с тем чтобы «в случае измены или предательства со стороны кого-либо из этих подчиненных должны быть немедленно приняты меры к аресту членов его семьи» [452] .

Отчасти это могло быть связано с циркулярным письмом Центрального комитета партии большевиков, содержавшим следующее постановление: «Нужно железной рукой заставить командный состав, высший и низший, выполнять боевые приказы ценою каких угодно средств. Не нужно останавливаться ни перед какими жертвами для достижения тех высоких задач, которые сейчас возложены на Красную Армию в особенности на Южном фронте. Красный террор сейчас обязательнее, чем где бы то ни было и когда бы то ни было, на Южном фронте — не только против прямых изменников и саботажников, но и против всех трусов, шкурников, попустителей и укрывателей. Ни одно преступление против дисциплины и революционного воинского духа не должно оставаться безнаказанным» [453] . Тем не менее масштабы данной деятельности были сравнительно невелики. Перелом произошел в конце 1918 года, когда члены Президиума ВЧК инициировали кампанию по дискредитации Военконтроля и передаче его функций региональным Чрезвычайным комиссиям.

Для урегулирования возникшего конфликта на Южный фронт была направлена специальная комиссия во главе с М. Я. Лацисом [454] , в результате работы которой был сделан вывод о низкой эффективности местного отдела контрразведки РВСР [455] и необходимости его объединения с армейскими и фронтовыми ЧК для повышения качества контршпионских мероприятий. Тем не менее историк А. А. Зданович доказал, что эксперимент по слиянию этих учреждений на Юге России был проведен с серьезными ошибками и недостатками, поэтому выработанные в его ходе формы и методы реорганизации не отвечали объективным потребностям военно-контрольной службы [456] .