Чтение онлайн

Он прошел на кухню, чтобы засунуть в холодильник купленные по дороге кусок мяса и пару бутылок пива. Кухня тоже не носила видимых следов чьего-то посещения и - так же сохраняла признаки этого визита: все же кто-то был!

Яров взялся за ручку холодильника и замер. Последнии сомнения исчезли. Дело в том, что холодильник стоял задней стенкой к окну и длинная штора всегда прихватывалась в дверцу, когда её закрывали. И поэтому Яров уже многие годы следил, чтоб эта штора не попадала под дверцу холодильника, всегда отвидил её рукой в сторону.

Теперь край шторы был зажат дверцей, отчего она была прикрыта не герметично. В камере холодильника даже что-то потекло. Яров такого допустить не мог, он автоматически отдергивал штору в сторону.

Кто-то открывал холодильник - без него!

Яров глянул на стол, ожидая там записки от Игоря, тот в подобных случаях всегда здесь оставлял писульку. Ничего подобного не было. Он быстро сунул мясо и пиво в морозильник, почувстовал легкий озноб во всем теле и вдруг вспомнил - доллары! Четыре тысячи фальшивых басков оставались в доме, когда он с тысячью помчался в обменный пункт!

Он быстро вернулся в прихожую, нашел на вешалке старый плащ и сунул руку в карман.

Доллары, пусть и фальшивые, оставались на месте.

Как ни странно, это открытие Ярова не обрадовало - если б валюта исчезла, то все бы могло проясниться. С другой стороны, капиталы были спрятаны столь наивно до глупости, что их могли не найти. Тогда где же сумка из натуральной кожи, вместе с которой он этот подарок получил?

Не сдвигаясь с места Яров напряг память. Баксы он считал за столом, тысячу сунул в крман, четыре - положил в плащ, сумочку... Да, сунул в стол.

Он прошел в комнату и открыл центральный ящик.

Сумочка лежала на месте. Но - вывернутая наизнанку. Ярова был слишком аккуратен в обращении с хорошими вешами, чтобы даже по рассеянности вот так не расправиться с дорогой барсеткой. Да и зачем ему было её выворачивать? Вывернул тот, кто до конца хотел убедиться, что в ней ничего нет.

Неожиданная трель телефонного звонка испугала Ярова. Он не понимал, почему боится снять трубку. И терпеливо выждал минуту, пока телефон не смолк. Звонить, в приципе, было некому. Только несколько человек, связанных с больницей, могли предположить, что Яров дома.

Неожиданно он почувствовал слабость во всем теле - организм среагирвал на приключения дня. Сказались месяц, проведенный в больнице, и напряжение последних часов. Яров добрался до дивана. Захотелось послать к чертям собачим и Рола, и всю его компанию. Но, во-первых, - обещал прийди в десять вечера, во вторых - следовало получить наградные суммы. И теперь казалось, что он, Яров, на эти суммы имеет заслуженное право, коль скоро вокруг них закрутилась муть непонятных, устрашающих событий.

Он поставил будиник на 20.30, прилег и почти разом уснул.

...Без четверти десять Яров миновал пост охраны больницы, бросив охране небрежное.

– Меня вызвали к Роликову Василию Петровичу. Отделение практологии. У него завтра операция.

Охранник спросил.

– Фамилия?

– Яров Илья Иванович.

Охранник кивнул и взялся за телефон - этому Рол тоже уже платил, хотя тот и числился на больничном бюджете.

Яров поднялся на лифте на третий этаж. К десяти часам жизнь в отлелении практологии уже затихла, только в холле пара человек понуро смотрели телевизор.

Рол ждал его в открытых дверях своей индивидуально оплаченной палаты, дымил сигаретой, сказал сдержанно.

– Хорошо, что подвалил пораньше. У нас всего несколько минут.

– Для чего?
– спросил Яров.

– Деньги сейчас тебе отдам. Фальшивые принес?

Яров шагнул за порог, выложил на стол сумочку.

– Четыре семьсот. Триста я разменял.

Он тут же увидел, что в кресле, у журнального столика сидит незнакомый мужчина - за сорок лет, в поношеном светлом плаще. С высохщего лица аскета смотрели прищуренные глаза. В правой руке он держал сигарету, а левая неловко и каменно лежала на подлокотнике кресла, на ней была черная перчатка - протез, как понял Яров.

Рол прикрыл дверь и незнакомца не представил, а тот быстро сунул сигарету в пепельницу и схватил выложенные Яровым фальшивые банкноты, принялся их осматривать.

Рол подал Ярову пакет, умотанный в газету.

– Держи свои пять штук. Без фальшивки.
– он нервно улыбнулся.
– Мне уже одну клизму сделали, в одиннадцать вторую влепят. Завтра в десять ноль-ноль ругай меня распоследними словами, резать меня будут.

Мужчина у журнального столика произнес сипло и резко.

– Это не моя запечатка! И роспись не моя! И деньги я выдал Мишке Дукову при Хлебникове в мелких купюрах, а здесь сплошь сотенные! С Мишки, Василий Петрович, и спрашивай! Или с того, кто эти доллары получил. Вот с него!
– ткнул мужчина пальцем в Ярова.
– Может он туфту гонит!

Рол склонил голову на бок и сказал тихо.

– Он, Свиблов, не может подменить потому, что у него не только настоящих, но и фальшивых долларов взять не откуда. А с Мищки Дукова мы спросим. Ты теперь иди. Но не пропадай, Свиблов, ты меня знаешь.

Свиблов поднялся и глянул из подлобья.

– Ты меня, Василий Петрович, тоже знаешь не первый год. Я твою кассу пятый год держу и никогда ни в одной копейке ты меня не укорял. Потому я тебя об одном прошу - найдешь виновного, мне его сдай. В мои руки.

Лицо Свиблова было при этом неподвижным, словно деревянная маска истукана, зато от выразительности его голоса, Ярова охватила легкая дрожь этот человек отвечал за свои слова. Но Рол отмахнулся благодушно.

– Иди, Аркадий, не хорохорься.

Без всяких церемоний Рол выпроводил своего гостя за двери и повернулся к Ярову.

– Ты не знаешь, сильно больно мне будет, когда резать завтра начнут?

Яров подивился, как этот здоровенный бугай откровенно нервничает, животный страх светился на тяжелом, сытом лице.

– Не дергайся, Василь Петрович. От такой пустяковой операции никто не загибался. У меня были похуже.

– Да не в том дело, мать их в ухо!
– с жестокой озлобленостью ответил Рол.
– Дела вышли из под контроля!

– Это в каком смысле?

– В таком! У короля насморк, а холуи его уже хоронят! Не прикидывал, кто нас динамит с этими фальшивыми баксами?

– Мне прикидывать нечем.
– удивился Яров.
– Твои заботы. Хотя...

– Что хотя?
– разом насторожился Рол.