Розовый Дождь
Шрифт:
– Да уж, помню-помню эту вещицу… – закивала она своей золотокудрой головкой. – Танец Маленькой Феи… – задумчиво произнесла она, взяв у Щенка деревянную флейту и ласково поглаживая своими длинными тонкими пальчиками янтарно-желтое дерево… – Эта флейта древнее, чем этот самый Чертог – приятно увидеть вещицу из такого невыносимо далекого детства… Её смастерил для меня Азаил, когда я ещё была совсем маленькой… Маленькой Феей… Флейта играла тогда мой любимый танец – глаза Стеллы наполнились слезами… – Он так и назывался, "танец Маленькой Феи"… Я ужас, помню, как не любила вставать по утрам, а Азаил настаивал, чтобы я вставала на Рассвете… Вот он и придумал тогда эту флейту, чтобы пробуждать меня… Ну а потом – после некоторой паузы, радостно вздохнув, сказала Стелла – флейта пошла по рукам – сначала моим дочерям, потом дочерям их дочерей, дочерям дочерей дочерей… Пока не попала к моей пра-пра-правнучке, Коре… Тогда у неё были ещё дивные платино-серебристые волосы, цвета лунного луча, и звали её просто Лючиэнь – "светлячок"… И она танцевала под эту флейту на берегу Хрустального Озера… "Танец Маленькой Феи"… – флейта едва не упала на пол, если бы её не подхватил заботливый Щенок из расслабленных рук Стеллы, вновь погрузившейся в грезы о былом.
– …Ну что ж – наконец, оторвавшись от своих радостных дум, чуть ли не пропела звонким голоском Стелла, окидывая своим взглядом всех присутствующих, в свою очередь внимательно смотрящих на неё. – Раз уж мы все тут собрались, тогда начнем Совет. Прошу, Ваше Величество сюда – Вы нас собрали – Вам и карты в руки! – все три Премудрости вспорхнули с возвышения, взяли Роланда под руки и посадили на центральное кресло, а сами сели в первый ряд трибун, на свободные места.
Сказать, что Роланд смутился – значит, ничего не сказать – он покраснел как мак и не мог вымолвить ни слова, а потом, немного поерзав на непривычном месте, со смущением встал, торопливо откашлялся в кулак и… произнес:
– О, прекрасные поднебесные госпожи, возлюбленные верные дочери Создателя, феи! Не по праву стою я, человек, здесь, на этом священном месте перед вами. Не король я здесь – ибо Верхняя Целестия не подвластна земным королям! – а гость, допущенный по неизъяснимой милости Создателя, в этот Чертог. Но не только гость, но и посланник! Да, я – посланник! – и Роланд вдруг как-то подобрался, приосанился, точь-в-точь как важный посол перед двором государя, поднял с достоинством голову и правую руку, обратив её в сторону Премудростей.
– Да, я – посланник – я, Роланд 40000-й, король Авалонский! Когда-то давным-давно, мой прямой предок, которого мы называем "Роландом Древним", хотя по праву бы ему носить титул "Великий", заключил великой важности договор об Опеке с вами, расой поднебесных владычиц, попросив вас о помощи в лихую годину бедствий. И вы откликнулись тогда на его зов, и спасли людей от зла и страданий! И этот договор – насколько мне известно – ещё в силе и будет действовать ещё шесть с лишним человеческих лет. И вот теперь, я, прямой потомок Роланда Древнего, стою здесь, в колыбели расы Поднебесных, в Зале Собраний Розового Чертога, перед лицами, подписавшими этот договор, чтобы вновь, как и в несчетные века назад, попросить вас исполнить этот договор – и помочь человеческой расе – "любимейшему творению Создателя", как гласит Писание – в лихую годину – спасти её от нашествия орд Безликого из Темного-Темного Леса!..
Как Роланд выговорил такую длинную и важную речь – один Создатель знает! Не то что Зверята, а даже все три Премудрости и пепельноволосая с удивлением уставились на этого долговязого худощавого человека с детскими глазами, смешным длинным носом и тонкими, как у юноши, руками и ногами, которому совершенно не шли такие важные и пафосные речи.
– "Чудеса какие-то" – подумала Пепельноволосая. – "Да этот мальчишка действительно изменился… И откуда все это у него? Точно и впрямь Роланд Древний восстал из мертвых и явился сюда, чтобы укорить нас в неисполнении нашего долга…".
Когда Роланд закончил свою речь, воцарилась пауза. Все двести фей ждали реакции Премудростей, а Премудрости, внимательно глядя на Роланда, о чем-то думали.
Наконец, молчание прервала Стелла.– Я думаю, что выражу волю всего Сообщества, когда скажу, что феи не отступятся от своего обещания. Феи придут на помощь своим младшим братьям и сестрам! Феи будут сражаться за людей, как сражались все сто тысяч лет, с той первой их встречи с королем Роландом Древним, когда мы спасли его от нашествия тигровидных крыс!
И только она произнесла это, как все присутствовавшие феи взлетели в воздух с радостными криками восторга и бросились прямо в воздухе друг друга обнимать и целовать. Наконец-то у них снова есть Премудрость, наконец-то у них снова есть цель и смысл жизни, наконец-то они снова будут единым Сообществом, единым роем вокруг единой матки! Щенок и Котенок от радости схватились лапками и запрыгали от радости, а Роланд весело засмеялся и с облегченным вздохом опустился на кресло и блаженно закрыл уставшие глаза…
Не ликовала лишь одна Пепельноволосая Ариэль… Глава 16. Рыцари Черного Камня. …Темная вода еле слышно плескалась о черные берега, лизала черный приречный песок своими черными язычками. Сухо шелестел камыш, движимый легким ветерком. Ночь стояла безлунная, лишь редкие блистали звезды. Но видящим и в самой глухой темноте русалочьим глазам было все равно – зеленоватые огни то тут, то там вспыхивали над поверхностью лениво текущей посреди лиственного лабиринта лесной реки. Несколько десятков русалок, как утлые лодочки, колыхались на поверхности воды, прячась в зарослях густого ивняка и держась за длинные гибкие ветви, чтобы не унесло течением. Заметить их посторонним невооруженным глазом практически невозможно – только если иметь чутье как у лесного зверя или воспользоваться магическим "умным" видением. Обнаженные тела полностью погружены в прохладную воду, из воды торчат только их тонкие бледно-зеленоватые руки, держащиеся за ветви ив, да хорошенькие такого же цвета головки с густой зеленой шевелюрой и узкими деревянными ободками на голове с зеленым камнем в центре на лбу. Русалки лежали на воде безмолвно и невидимо, даже для птиц, которые мирно дремали на деревьях, не ощущая ничьего присутствия в округе. Однако отсутствие звука было обманчивым – русалки активно переговаривались друг с другом телепатически, через анализаторы. Впрочем, передавать здесь их беседу бессмысленно: как всегда, даже сидя в засаде, на боевом задании, они продолжали, как обычно болтать о всяких пустяках и подтрунивать друг над дружкой – такой уж удивительно легкомысленный и веселый народ эти русалки! Но вот где-то далеко ухнул три раза филин и неслышимая для чувственного уха беседа тут же прекратилась. Русалки напряженно всматривались своими по-кошачьи видящими во тьме глазами, пронизывая темноту, стараясь первыми увидеть того, о ком предупреждал их дозорный. И вскоре их надежды оправдались – с приречного всхолмья стали постепенно спускаться одна за другой молчаливые темные фигурки. Разобрать пока ничего было нельзя даже необыкновенно острому зрению русалок, но фигурок собиралось все больше и больше. От общей массы, заметно опередив остальных, оторвалась одна и быстрым шагом подошла к кромке воды.– Llaed crimmen hashd, Millene – прошептала она.
И тут же одна из русалок вынырнула из укрытия и, еле сдерживая веселый русалочьий смех – её явно жутко забавляла эта игра в конспирацию – также шепотом ответила:
– Llashman ley, Marinnen.
– Хвала Создателю! – облегченно произнесла, хотя и также шепотом, Милена на всеобщем языке. – Вы здесь. Я уж боялась… Чую – вокруг неспокойно… Тьма давит на сердце, мысли путаются… Надо поскорее убираться отсюда. Лодки на месте?
– А куда ж им подеваться? Ног-то у них нет! – и русалка, не выдержав, хихикнула.
– Давайте, подвозите по одной. Будем погружать беженцев. У нас мало времени – мрачно сказала Милена, ясно показывая, что не разделяет легкомысленного веселья русалки – для неё ответственность за такое количество беззащитных женщин и детей была слишком тяжким грузом – темные фигуры продолжали спускаться и спускаться бесконечной змейкой с приречного всхолмья. Где-то заплакал ребенок и Милена рванулась быстрее ветра назад, чтобы восстановить так некстати прервавшееся усыпляющее заклинание. А в это время остальные русалки бросились врассыпную как стайка вспугнутых кем-то рыбок – и вот, с противоположного берега уже, как бы сами по себе, а на самом деле движимые невидимыми русалочьими перепончатыми ручками, – медленно подплыли темные силуэты лодок с длинными носами в виде речных лебедей и первые темные фигуры стали молча и осторожно опускаться в лодки, рассаживаться по местам. Лодки качались, но русалочьи руки удерживали их с обоих сторон, не давая перевернуться.
И вот уже первые четыре лодки – по 30 мест в каждой – отчалили от берега и медленно поплыли прямо по течению, сопровождаемые четырьмя русалками, и скрылись в кромешной тьме. А вслед за ними уже очередная партия принимала в свое деревянное чрево скорбный и молчаливый караван.
– Я их накачала успокаивающим, – пояснила шепотом вернувшаяся Милена. – Думаю, очнутся как раз уже в Чаще, а то хлопот было бы – невпроворот. Людские женщины вообще малоуправляемы, а тут ещё и дети…
– Как там дела у короля Гастона? – с легким придыханием отозвалась Марина.