Чтение онлайн

королю и признавая гетманом поставленного от Речи-Посполитой

Ханенка, Серко между Днепром и Бугом на реке Куяльнике

разбил отряд белогородских татар, оставленных Дорошенком на

зимовке в Украине, взял в плен мурзу и вез в Курск для доставления

Ромодановскому. В местечке Новом-Санжарове Полтавского полка

задержал его полтавский полковник Федор Жученко, мурзу

отправил в Полтаву в тюрьму, а Серка окованного сам повез в

Батурин. Жученко показал, что сам слышал, как Серко при

многих товарищах в Новом-Санжарове говорил, что пришел на левый

берег Днепра с намерением склонить на сторону польского короля

и подчинить Ханенку города полков Полтавского и Гадяцкого, надеясь, что у него там найдутся благожелатели. Как показывают

многие черты последующей жизни Серка, он, услышавши, что в

левобережной Украине не стало гетмана, спешил туда с надеждою

быть выбранным в гетманы.

В первых числах мая начались в Москве распоряжения о

предстоявшей в Малороссии избирательной раде. По челобитью

малороссийских старшин, поручено присутствовать при выборе

нового гетмана боярину князю Ромодановскому и думному

дворянину Ивану Ивановичу Ржевскому с дьяком, восемью дворянами, переводчиком и четырьмя подьячими; указано было изготовить для

рады царский шатер и повозки под царскую казну для подарков

новоизбранному гетману и старшинам. 13-го мая Ромодановский

получил отпуск с надлежащим наказом: Ромодановский должен

был прежде всего объявить царскую похвалу старшинам за то, что не пристали к изменническим замыслам Демка, а затем

сообщить, что прежние статьи, постановленные в Глухове при

выборе Многогрешного, могут быть признаны и теперь

состоятельными. К архиепископу Лазарю Барановичу послана была царская

грамота, в которой указывалось ему участвовать на предстоящей

избирательной раде. 25-го мая Ромодановский двинулся в путь.

Между тем к Батурину 26-го мая приступила многолюдная

толпа малороссиян, как говорили, числом до 400. Они послали

из своей среды в город к обозному и судьям такое слово: 234

– Прежнего гетмана нашего вы неведомо куда дели, а ныне

у нас нет гетмана. Мы пришли к Батурину и стоим в поле для

гетманского обирания, выходите к нам на раду.

Обозный отвечал:

– Мы в поле к вам на раду выходить не смеем без царского

указа. Вот приедет из Москвы царский боярин, тогда соберется

рада и выберут нового гетмана.

Посланные в город малороссияне ходили к Григорию Неелову, как к начальнику московской ратной силы в Батурине и говорили

ему:

– Выходи к нам и веди с собою генеральных старшин; -пусть

и восковые клейноты несут.

Неелов дал им такой же уклончивый ответ, как и обозный, но, заметивши, что в Батурине стали появляться новые лица, приказал запереть батуринский замок и не пускать туда никого

из прохожих. Сами старшины послали к Ромодановскому просить, чтоб он поспешил с царскою ратью, иначе народ побьет их, рассердившись за то, что они не поехали в поле на раду. Ромода-

новский писал тогда в Москву, что между самими старшинами, как приходили к нему известия, <стало бессовестно>. В Москве

тогда получен был откуда-то слух, что в Малороссии есть желание

выбрать в гетманы Серка, что более всего хочет этого чернь, но

от такой мысли не прочь и некоторые старшины. Но выбор Серка

в гетманы вовсе не был желателен московскому правительству: Серка настолько не верили, чтоб допустить его сделаться главою

всех Козаков, подвластных московскому государю. В Москве знали

и понимали Серка: истинный запорожец, он не отличался

постоянством и легко мог идти за всяким увлечением, как это и

доказывал прежней жизнью; когда-то, наравне со всем

малороссийским народом, был он заклятым врагом поляков и верно служил

православному царю, когда у последнего шла война с Польшею, потом приставал к Дорошенку, отставал от него, держался Сухо-

веенка и Ханенка, потом вслед за Ханенком пристал к полякам, и теперь, рассчитывая на свою богатырскую славу в народе, начал

думать о гетманстве под царскою рукою.

Со стороны Москвы было бы непростительным

неблагоразумием мирволить честолюбивым желаниям такого ненадежного

человека, и 9-го июня послан был старшинам, управлявшим

временно Малороссиею, указ препроводить в Москву Серка за

караулом. .

Прибывши 9-го июня в Путивль, Ромодановский известил

старшин о своем вступлении в Малороссию через1 харьковского

полковника Захарьяшевича. Старшины 12-го июня выступили из

Батурина в Конотоп и оттуда послали к боярину киевского

полковника Солонину представить, что раде отправляться в Конотопе

235

затруднительно - потому что около города козацкое войско

вытравило всю степь, и царские ратные люди, не находя конского

корма кругом верст на десять, выпасут засеянные на нивах хлеба, отчего конотопским жителям станется великое разорение. Поэтому

лучше учинить раду где-нибудь между Конотопом и Путивлем.

На это Ромодановский дал такой ответ:

– Нам дан царский указ быть раде в Конотопе. Мы пойдем

к Конотопу.

Отпустивши Солонину, Ромодановский переправился через

Сейм-и остановился на пути между Конотопом и Путивлем близ

местечка Козачей-Дубровы, в 15 верстах от Конотопа на берегу

речки Красени в конце старого окопа. Здесь явился к нему при-

луцкий полковник Лазарь Горленко и сказал: - Вся генеральная старшина и полковники желают, чтоб раде

быть в Козачей-Дуброве; они сюда придут к тебе, боярину, <в

сход>.

Ромодановский отвечал:

– Мне по царскому указу велено раду чинить и нового

гетмана выбрать в Конотопе, но не в Козачей-Дуброве.

Видно, боярин хотел буквально держаться царского указа и, отпустивши Горленка, уже снова двинулся в дальнейший путь, как вдруг, когда он отошел три версты от Козачей-Дубровы, встретили его все генеральные старшины и стали бить челом боярину, чтоб он отправил раду здесь же, не ходя до Конотопа.