Чтение онлайн

– Ничего я не знаю, - говорил Рославец, - с протопопом

совета не держал, с Дорошенком не ссылался.

Привезли Рославца караулившие^ его в дороге стрельцы перед

гетмана. И Алмазов пришел к гетману. С гетманом находились

все генеральные старшины, кланялись Алмазову, благодарили

царя за милость, оказанную присылкою Рославца, а гетман после

того, обратившись к Рославцу, сказал:

<Не так ты, Петре, учинил, как обещал на первой и на второй

раде великому государю служить, а мне всякого добра хотеть и

ни на какие советы не поддаваться. Я надеялся, что такого другого

приятеля, как ты, мне и не было, а ты за мою добродетель хотел

меня сгубить; но видишь Бог мздовоздаятель не помог тебе!>

– Я, - говорил Рославец, - в совете с нежинским протопопом

не был и дел никаких не знаю. В том только перед тобою виноват, что поехал в Москву без твоего отпуска и ведома, а сделал я это

оттого, что боялся черневой рады, чтоб на ней меня не убили.

Рославец повалился на землю, лежал распростершись, рыдал

и просил помилования.

310

Самойлович поручил генеральному бунчужному Полуботку

держать Рославца под караулом, отыскать протопопа и доставить

к суду. Суд над ними назначен был к.6 января 1677 года.

Рославца отправили в Батурин, а в конце октября доставлен

был туда же взятый в Оболони протопоп Адамович.

Суд производился после Богоявления 1677 года в Батурине.

Заседали генеральный обозный Забела, генеральные судьи До-

монтович и Животовский при участии полковников, полковых

судей и войтов городов Киева, Нежина и Чернигова. Гетман в

качестве истца уполномочил вместо себя генерального

бунчужного Полуботка и генерального писаря Прокоповича. О Рославце

недолго приходилось толковать: его вина была явна, его

присудили к смертной казни. Но с Адамовичем пришлось потягаться, так как он ни в чем не сознавался. Его уличали свидетельствами

других. Важнее всех свидетельств было показание Дорошенкова

писаря Воеховича и отзыв самого Дорошенка. Представлены

были к суду, как вещественные улики: крест, который протопоп

посылал к Дорошенку, ответное письмо Дорошенка в

одобрительном смысле, серебряная зубочистка, которую потом протопоп

отправлял к Дмитрашке Райче с запискою, что он от своих

<наступников> бежит в Москву и поручает Дмитрашке Райче

продолжать, вместо себя, вести сношения с Дорошенком. Кроме

этих улик, представленных братом Дорошенка Андреем, на

Адамовича показывал войсковой товарищ Грембецкий, что протопоп

поручал ему передать своему свояку Карпу Мокриевичу о

намерении скинуть с гетманства Самойловича и поставить

Дорошенка. О том же показал на Адамовича полковой нежинский

писарь Михаловский. На этом основании духовные особы, бывшие на суде1,, приговорили протопопа Адамовича лишить

священного сана и передать мирскому суду.

12-го января, в день, когда должна была совершиться казнь

Рославца, Самойлович объявил царскую грамоту о даровании

преступнику жизни. Суд изменил свой приговор и постановил

Петра Рославца отдать за крепкий караул на вечное бесчестье

с тем, чтоб он никогда не был назначен ни в самый наименьший

чин, был бы отлучен от жены и сродников и во все время

жития своего ни в каком съезде между честными особами в

Малороссийском крае не имел участия. Протопопа, уволив от

смертной казни, духовные особы и генеральные старшины

положили постричь.

* Духовник Лазаря Барановича, Феодосии Гугуревич, черниговского

елецкого монастыря архимандрит Иоанникий Голятовский, киевского

Кирилловского монастыря игумен Дзик и протоиереи: черниговский, мен-

ский, лохвицкий и лубенский.

311

<Я давно того и хотел, - сказал протопоп, - по сие время

все откладывал, и видно Бог меня за то и покарал>.

Дмитрашке Райче и Лазарю Горленку, которых участие не

было доказано, велели присягнуть в их невинности, а Карпа Мок-

риевича, хотя и подвергли такой же присяге, но как за ним уже

водились какие-то козни против гетмана, то его осудили на

изгнание из Малороссийского края,- назначив ему четыре недели

сроку на выезд из Чернигова, где он жил: впрочем его изгнали

без конфискации имущества.

Протопоп Адамович выпросил себе срок до сырной недели, чтоб учинить расправу с женою и устроить свои домашние дела.

По миновании срока гетман отправил Полуботка представить

Адамовича для пострижения пред архиепископа. С Лазарем Барано-

вичем протопоп имел прежде вражду за то, что архиепископ

упросил гетмана отобрать от протопопа владеемые последним

имения, село Воловицу и деревню Степановку, и присоединить к

архиепископским маетностям на основании их прежней

принадлежности к достоянию архиепископской кафедры. В Чернигове в

начальном монастыре (Елецком) собрались духовные сановники, положили монашеское одеяние и позвали осужденного. Адамович

объявил, что не хочет постригаться, потому что женат. Тогда ему

объявили, что его извергают из сословия духовного чина и отдают

войсковому суду.

Адамович подвергнут был допросу и опять во всем запирался.

Полуботок посадил его в <тесное узилище>, в котором протопопу

стало чересчур тесно, и он объявил, что хочет всенародно открыть

все тайны своего преступления.

Тогда в Чернигове, в дом генерального бунчужного приглашены

были местные духовные особы1, черниговские полковые старшины2

и от горожан войт, бурмистр и знатные мещанские особы.

Адамович сознался, что вел сношения с Дорошенком, посылал к нему крестик, а Дмитрашке Райче зубочистку, показывал