Чтение онлайн

самым надежным образом. Он писал к гетману, что ничего так не

желает, как жить в дружбе с Самойловичем, сколько возможно к

нему поближе и быть ему во всем полезным. Зная положение Тур-

318

ции, Дорошенко первый сделал гетману предостережение, что

султан держит Юраска Хмельниченка не для чего иного, как для того, чтобы его провозгласить козацким гетманом под турецкою

верховною властью и теперь сделает это, когда Дорошенко от него отпал; уже назначена сумма 15.000 червонцев на подкуп, чтобы склонить

запорожцев на сторону Хмельниченка: у Хмельниченка же в Чиги-

рине, Жаботине и Медведовке найдутся и приятели, и родные.

Дорошенко указывал также, что не следует в Чигирине держать жены

бывшего Дорошенкова полковника Шульгй, после перехода Доро-

шенкова приставшего на польскую сторону: <женщина эта сама

дьявол во плоти>, выразился о ней Дорошенко. Затем Дорошенко

обещал еще сообщать гетману, если что-нибудь услышит новое или

припомнит прежнее.

Вскоре опасность, о которой предостерегал Самойловича

Дорошенко, оправдалась. В Константинополе, узнавши наверное, что

<негодный и неблагодарный Дорошенко> - как выражается

турецкий источник,- - забывши все, благодеяния падишаха, изменил ему

и отдался московскому государю, положили отправить войско для

удержания Украины под турецкою властью. Надобно было

назначить нового гетмана для Козаков от руки турецкого падишаха. Тогда

пришел черед сидевшему в темнице Хмельниченку. Его вывели из

Едикула, привели к великому визирю, возложили ему на голову

бархатный колпак, а на плечи соболью шубу и провозгласили

гетманом и <князем малороссийской Украины>. Турецкая политика

выдумала этот новый титул, какого еще никому не давали, и самому

Дорошенку; турки этим хотели подействовать на украинское

население, так как сыну Хмельницкого давалось как бы наследственное

право. Хмельницкий отговаривался, представляя, что он уже

постригся в монахи, но великий визирь приказал

константинопольскому патриарху разрешить его от монашеского обета. Находясь во

власти турок, и Хмельницкий, и патриарх должны были исполнять

их волю. Визирь приказал сердарю (главнокомандующему

турецкими силами) вручить Юраске знаки гетманского достоинства, бунчук, булаву, знамя и берэт или султанскую грамоту, а при

наступлении лета с войском вести нового князя на владение. Об этом

Самойлович получил известие сперва от немировского старосты Ку-

ницкого, вместе со списком универсала Хмельницкого, а потом от

киевского торгового человека, бывшего в Яссах и там узнавшего, что

сам турецкий султан и крымский хан хотят вести Хмельницкого

под Чигирин и под Киев.

Самойлович, получивши эти известия, тотчас сообщил их в

Москву, и они произвели там большую тревогу. Туча, поднимавшаяся со стороны Турции, на первых же порах внушила

московскому правительству мысль, что теперь уже никак нельзя

оставлять в Украине Дорошенка, недавно еще наводившего в этот

319

край турок. Притом же из Чигирина царский воевода Кровков

писал, что чигиринцы из-за Дорошенка произносят дерзкие слова

против царской власти. К Самойловичу прибыл царским

посланцем знакомый ему стольник Семен Алмазов и привез новое

требование послать с ним Дорошенка в Москву.

Самойлович сказал Алмазову: Народ наш мнителен: как

узнают, что Дорошенко послан в Москву, учнут распускать плево-

сеятельные слова, а как дойдут они до Серка, тот еще и своего

прибавит. Какова будет воля великого государя: чтоб Дорошенко

оставался на житье в Москве, или чтоб он только великому

государю ударил челом и потом ехал назад?

– Того не ведаю, - сказал Алмазов, - но если ты, гетман, напишешь об отпуске его из Москвы, великий государь укажет

его отпустить.

– Пусть бы, - сказал гетман, - коли на то воля великого

государя, оставили его жить и в Москве, но только так, чтоб

мои посланцы и Серковы могли всегда его видеть и знать, что

он живет не в неволе, а при милости его величества. Хорошо

было бы, если б великий государь при этом отпустил на свободу

Дорошенкова брата Грицька; обрадовались бы сродники и мать

его, а она уже не раз меня просила ходатайствовать о его

отпуске,

6-го марта отпустил Самойлович Алмазова в Сосницу за До-

рошенком, а от себя послал с ним генерального судью Домонто-

вича. <Ты, Семен, - сказал гетман Алмазову, <- не очень торопи

его и побудь в Соснице хоть бы и неделю, пока Дорошенко

соберется>. Дорошенку гетман писал, чтоб он ехал в Москву смело, ничего не опасаясь: его зовут не для чего иного, как только для

того, что хотят расспросить о способах турецких и татарских.

– Хотя бы кому на смерть приказывали идти, и того бы

заранее уведомили, - сказал Дорошенко, когда ему объявили о

предстоящей поездке.
– Суди Бог гетману, что заранее мне

ведомости не учинил!

Не долго собирался Дорошенко. 3-го марта вечером он выехал

с Алмазовым и Домонтовичем. Их провожали от города до города

от тридцати до сорока Козаков1.

1 В виду оберегания Чигирина, гетман послал туда нового полковника

Григория Карповича-Коровченко, велел согнать жителей из соседних

городков, чтоб навозили лесу на починку Чигиринского замка и приказывал

вместе с воеводою унимать легкомысленных людей от непристойных слов.

Самойлович, в донесении своем в Приказ, изъявлял опасение, чтоб чи-

гиринские жители, услышавши о новом нашествии турок, не стали убегать

на левую сторону, там они произведут переполох и жители полков: Переяславского, Миргородского и Полтавского станут оставлять свои жилища