Чтение онлайн

Травник завязал узелок, откусил свисающую нитку и выплюнул её в огонь. Смола вспыхнула. Жуга вытер губы рукавом, критически осмотрел и подёргал готовый шов, кивнул и начал новый.

– Не открою, - громко и ясно сказал он. (Золтан выругался.) - Я законопослушный гражданин и житель города, - продолжил травник.
– И я плачу налоги магистрату не затем, чтоб всякие мерзавцы врывались в мой дом. И потом, ты говоришь, что ты священник. Но откуда мне знать, взаправду ты монах, или только сказался мне таким?

– А ты открой дверь, вот сам и убедишься.

– Нет, господин хороший, не открою. Нипочём.

– Почему же?

– Не хочу. Я в городе, и я тебе не серв. Имею право.

– Но это же нелепо!
– кажется, монах за дверью неподдельно изумился. Я слышу голос учёного человека, ты же не простолюдин, ты должен понимать: дом окружён людьми, мы уже вызвали городскую стражу, уйти у вас не получится!

– Человек всегда имеет возможность уйти.

– Имей ввиду: сейчас нам принесут бревно. Будет лучше, если ты откроешь дверь и сдашься сам на милость Божию, чем если мы её сломаем.

– Virtus ariete forlior, [Доблесть сильнее тарана (лат.)] - сказал Жуга. Возникла пауза.

– Почему ты так упрямишься?
– тихо спросил голос за дверью.

– Видишь ли, монах, - сказал Жуга, - я не доверяю людям, которые во имя каких-то высоких убеждений грабят, жгут и убивают. Если вы творите правое дело, почему - неправыми средствами?

– Все эти слова - всего лишь софистика. Здесь неподходящее время и место для философского диспута, Лис.

– О, да!
– в голосе травника послышалась неприкрытая насмешка.
– И я даже знаю, где бы ты хотел его продолжить... Как, ты сказал, твоё имя?

– Меня зовут Себастьян.

– Ты иезуит?

– Доминиканец.

– Пёс Господень, - тихо, будто про себя отметил травник; голос едва заметно дрогнул.
– Так вот, монах, - продолжил он уже громче.
– Бог - это совсем не то, что ты думаешь. Святым отцом зовёшься ты, брат Себастьян, но в тебе нет ничего святого. Злом нельзя творить добро, как нельзя мучить ребёнка. Для меня добро - это добро и ни что иное прочее. Неправое дело творят только неправые люди. Ты творишь зло во имя Божие. Так почему я должен тебе верить? "Отойди от меня, творящий беззаконие". [Матфей 7.23]

– Кто ты такой, ничтожный, чтоб судить Его дела?
– возразил голос за дверью.
– Было сказано: "Что высоко у людей, то мерзость перед богом" [Лука 16-15] и ещё: "Вынь прежде бревно из твоего глаза". [Лука 6:42]

– "Не может древо доброе приносить плоды худые, ни древо худое приносить плоды добрые", [Матфей 7:18] - мгновенно отозвался травник.
– "По плодам их узнаете их". [Матфей 7:16] Плоды твоих трудов, монах, висят по всей стране.

Пальцы его двигались с лихорадочной быстротой, иголка так и мелькала в руках; он уже несколько раз глубоко укололся, меховое брюхо волынки покрыли кровавые пятна. Это было странно и нелепо, всё, что здесь сейчас происходило: этот дом, Жуга, латающий волынку, голоса солдат за дверью... Травник словно бы нарочно дразнил гусей и увязал всё глубже в этой ужасающей полемике. Он как будто принял какое-то решение, для него очень важное, и теперь с твердолобостью горца двигался к этой неведомой цели. Ход мыслей Золтана не поспевал за ним; зачем Жуга всё это делает, было ему совершенно непонятно. Однако отвертеться им троим теперь не удалось бы при всём желании.

А впрочем, вдруг подумалось ему, так и так - не удалось бы.

– Кто имеет уши слышать, да слышит, - продолжил между тем свои увещевания брат Себастьян.
– Я вижу, ты знаком с Писанием. Тогда ты понимаешь, что сам вынуждаешь меня идти на жестокость. "Почему вы не понимаете речи моей?" - вопрошал иудеев Иисус, и отвечал же им так: "Потому что не можете слышать слова Моего". [Иоанн 8.43] Если человек стал глух душой ко слову Божию, то что могу поделать я? Ведь сказано: "Если же раб тот, будучи зол, скажет в сердце своём: "Не скоро придёт господин мой", и начнёт бить товарищей своих и есть и пить с пьяницами, - то придёт господин раба того в тот день, в который он не ожидает, и в час, в который он не думает, и рассечёт его, и подвергнет его одной участи с лицемерами; там будет плач и скрежет зубовный." [Матфей 24.48-51]

– Это только вы видите в своей пастве рабов, а вовсе не бог, священник, - ответил на это Лис.
– Он звал своих прихожан, тех, кого он учил, друзьями: "Вы друзья мои, я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его". [Иоанн 15.14-15] Вы учитесь, так почему вы всё ещё рабы?

– Что же тогда свято для тебя, если не бог?

– Жизнь, - сказал Жуга, в который раз осматривая волынку.
– А для тебя, похоже, смерть.

– Спасение души важнее смерти, - возразил ему монах.
– Мы не просто пастыри, мы врачи, хирурги. Та боль, которой ты меня так попрекаешь, исцеляющая боль. Бо сказано: "Сберёгший душу свою, потеряет её; а потерявший душу свою ради Меня сбережёт её". [Матфей 10.39]

– Ну да, монах, ну да. А смерть - важнее жизни. Ergo: чтобы спасти человека, надо прежде убить человека. Ты говоришь: "chirurgus sum", [Я врач (лат.)] но за ножом хирурга следует выздоровление. А за твоим - что?

– Мы врачуем души...
– начал было монах.

– ...и уничтожаете тела, - безжалостно закончил травник.
– Не говори такие вещи лекарю, монах. Смерть - это совсем не то, что ты о ней думаешь. Я знаю её слишком хорошо, я столько жизней вырвал из её клешней, что она меня уже, наверно, ненавидит. Убивая, ты никого не спасёшь. Себастьян?

– Что?

– Нам нипочём друг друга не переубедить. Твой бог - это не мой бог. Тот бог, каким ты его себе представляешь, в моём понимании - мой злейший враг.

За дверью долго молчали.

– Я не знал, что всё зашло так далеко, что ты так глубоко увяз в трясине зла, - сказал, наконец, отец

Себастьян. Голос его был полон горечи.
– Его величество король милостив. Ты ещё мог бы получить прощение.

– Я не слыхал ещё, чтобы король кого-нибудь простил, - отрывисто бросил травник.
– Он слишком любит нас, простых фламандцев, чтобы просто так отказываться от наших денег и от нашего имущества. Да и вашему святому братству ведь тоже кое-что перепадёт, не так ли?

– Ты хуже мавра и иудея. Мне не придётся долго доказывать твою вину, несчастный еретик. Молись, чтобы тебя сожгли, как можно скорее... Ломайте дверь.

На дверь, и без того сегодня пострадавшую, опять обрушились тяжёлые удары. Петли ощутимо поддались, и даже стол немного сдвинулся. Похоже, что нападавшие и в самом деле где-то нашли бревно. Золтан с беспокойством снова покосился на Жугу.

– Она устоит?
– спросил он.

– Не знаю, - травник покачал головой, прикрыл глаза и повёл перед собою открытой ладонью, как будто ощупывал невидимую стену. Покачал головой: - Теперь - уже не знаю. Похоже, что щит оказался не так крепок, как я думал. Или...

Он опять сосредоточился и вновь пощупал воздух.

– Или - что?
– переспросил его Хагг.

– Или мне кто-то мешает, - отрезал травник.
– Кто-то ставит встречное заклятие. Но сейчас не об этом забота. Вино ещё осталось?

– Да... Но при чём тут...

– Налей мне.

– В кружку?

– Ну не в поднос же!

– Шайтан тебя знает...
– Золтан подчинился.
– Дальше что?

– Дай сюда.

Из-за грохота им приходилось постоянно перекрикивать друг дружку. Фриц оказался где-то между ними и теперь со всё возраставшим нетерпением и беспокойством ждал, что будет дальше.