Чтение онлайн

Германское законодательство относительно сельскохозяйственных поселений в Польше в основном опиралось на нормы, установленные при расселении немцев на территории западных славян. Королевские чиновники не имели права вмешиваться в дела немецких колонистов, которые также были освобождены от разнообразных повинностей, обременявших местных крестьян. Новые поселения были организованы колонистами, владевшими достаточным капиталом и разбиравшимися в сельском хозяйстве. Такой поселенец назывался locator. Он получал от короля грамоту, на основании которой признавался наследственным хозяином нового поселения, свободным от власти местных вельмож. Германское право предоставляло ему возможность быть судьей и старостой поселения (schuize). Что касается сельскохозяйственных реформ на землях Великого княжества Литовского, принадлежащих короне (т. е. великому князю), то наиболее важной чертой немецких методов ведения хозяйства была фольварочная система.

В современную эпоху (до Второй мировой войны) понятие vorwerk применялось в Восточной Германии по отношению к второстепенному хозяйству (хутору) на определенной части земельного владения. В период позднего Средневековья он обозначал основное поместье. Размеры подобных хозяйств варьировались от двухсот до тысячи акров пахотной земли и более. Фольварочная система стала основой аграрной реформы, введенной Сигизмундом Августом 1 апреля 1557 года. Новое земельное установление называлось «Устава на волоки». Размер волоки — земельной меры — был стандартизирован и равнялся 33 моргам, или примерно 21 га. В тех частях государственных владений, где была введена реформа, на всех пахотных землях были проведены землемерные работы, и эти земли были разбиты на квадратные участки, каждый из которых был равен одной волоке. В каждой группе участков лучшие из них оставались для фольварка (т. е. барской запашки). Некоторые участки были дарованы несущим воинскую службу шляхтичам (каждый получил по две волоки), а большинство — крестьянам. Предполагалось, что большая крестьянская семья имеет право на одну волоку. Если исходить из трехпольной системы сбора урожая, то земля в каждой волоке или в каждой половине волоки в том случае, когда на одной волоке было две семьи, делилась на три части. Крестьянский дом и гумна должны были строиться на центральном поле. Небольшие семьи наделялись половиной волоки. Одной из целей реформы было упразднить путаницу в крестьянской чересполосице, так чтобы каждая семья пользовалась единым земельным наделом. Реформа, начатая на великокняжеских землях, позднее была продолжена многими дворянами в своих владениях. С географической точки зрения новая земельная реформа распространялась на собственно Литву и Чёрную Русь, Жемайтию, Подляшье, Полесье и Волынь. В меньшей степени реформа коснулась регионов Днепра. Крестьяне, расселенные на волоках, должны были платить налог, называвшийся «чинш». Сумма чинша и сопутствующих платежей варьировалась, в зависимости от качества почвы, от 66 до 106 грошей с одной волоки. Тяглые крестьяне — те, что обязаны были отрабатывать барщину на фольварке, — платили меньшие налоги, но должны были работать два дня в неделю, а вдобавок еще помогать косить луга и заготавливать сено в сезон сенокоса.

Волочная помера имела далеко идущие последствия, и ее воистину можно приравнять к экономической революции (по большому счету она даже легла в основу земельной реформы П.А. Столыпина в начале XX века). Благодаря новой сельскохозяйственной политике великий князь и дворяне существенно увеличили доходы с крестьянских хозяйств. Что же касается крестьян, то для них реформа означала разрушение традиционных форм ведения хозяйства и основных представлений о правах на землю. Она в корне изменила их образ жизни. Создание нового типа поселений имело целью ликвидацию всех прежних форм совладельческих крестьянских объединений. В большинстве случаев крестьяне должны были переезжать из своих деревень на новые участки — волоки, полностью порвав со старыми обычаями и привычным соседским окружением. Теперь каждый крестьянин был непосредственно подчинен должностному лицу великого князя или вельможи (войту), управляющему фольварком, который, чтобы выжать больше дохода с крестьянских хозяйств, мог налагать на них больше обязательств. С конца XV, а в особенности с начала XVII века стало нормой требовать с малой крестьянской семьи, поселенной на половине волоки, три дня барщины в неделю. Семьи, владеющие полной волокой, должны были отработать четыре (если имели собственных лошадей) или пять (если лошадей не было) дней в неделю. Крестьянские повинности на землях, не затронутых реформой, особенно в приграничных районах вдоль Днепра, к югу от Киева и к востоку от Днепра, до Дикого поля, были полегче.

Волочную земельную реформу (волочную померу) планировалось проводить поэтапно в течение нескольких лет. Первоначальные цены на землемерные работы и переселение были высокими. Также требовалось время для приспособления крестьян к новым условиям. Однако вскоре затраты на реформу себя оправдали. К 1566 году в великокняжеских владениях, расположенных в поветах Вильни, Троки и Жемайтии, было нарезано 57636 волок (более 1000 000 га). Следует заметить, что волочная помера проводилась во время важных изменений в национальной экономике Великого княжества Литовского. Товарное сельское хозяйство было сориентировано на постоянно растущие потребности западных рынков, и это стимулировало производство. Основные поставки с государственных земель на Запад составляли зерно и древесина. Из Жемайтии эта продукция перевозилась в Ригу и продавалась немецким, голландским, датским и другим западным купцам. Из района Вильни и прилегающих территорий товар переправлялся в Полоцк и другие порты на Западной Двине, а оттуда сплавлялся на кораблях в ту же Ригу. Еще в 1547 году экспорт древесины стал государственной монополией. Волочные земельные поселения являлись краеугольным камнем аграрной системы в Литве и в значительной части Западной Руси на протяжении следующих трех веков.

Вскоре после начала волочной померы начал разрастаться серьезный международный кризис, который сильно ударил по казне и армии Великого княжества Литовского. Кризис явился результатом столкновения интересов ВКЛ и Московского царства в Прибалтике, после того как Иван IV всерьез занялся балтийской проблемой (Москва рассчитывала прочно закрепиться на Прибалтике и полностью взять под свой контроль Великий волго-днепровский торговый путь из Европы в Персию, Китай, Индию и Турцию). Сделать это, не ущемляя интересов Великого княжества Литовского, было невозможно — Ливонское рыцарское государство давно было в зоне его политических и экономических интересов. Через Ригу шла добрая половина экспорта ВКЛ в Западную Европу, а Москва рассчитывала укрепиться на Балтике именно за счет Ливонии, взяв в том числе под свой контроль рижскую торговлю. Так что конфликт интересов был налицо. К тому же он подогревался старыми обидами и претензиями друг к другу. Но вопрос состоял в том, что, даже если бы Великое княжество Литовское мобилизовало все свои военные и финансовые ресурсы, оно вряд ли смогло бы в одиночку противостоять Москве. Поэтому, принимая угрожающие очертания конфликта, ВКЛ старалась, во-первых, как можно дольше оттянуть его дипломатическими методами и маневрами, а во-вторых, заручиться активной поддержкой Польши.

На первых порах ставка делалась на поддержку политики А. Адашева и его последователей, считавших первоочередной для Москвы крымскую, а не балтийскую проблему. Тем более что в 1555 году Девлет-Гирей пытался напасть на Тулу и активничал на астраханском направлении, стремясь предотвратить включение Астраханского ханства в состав Московского государства. Разведав подходы к Крыму по реке Днепр, московское правительство решило нанести ответный удар. В марте 1556 года воевода Ржевский во главе отряда путивльских казаков подошел к Днепру ниже Черкасс. Староста Канева и Черкасс князь Дмитрий Иванович Вишневецкий, не дожидаясь разрешения своего сюзерена великого князя Сигизмунда II Августа, решил поддержать действия москвичей и направил группу черкасских казаков для подкрепления отряда Ржевского. Ржевский спустился вниз Днепру к Черному морю и напал на Очаков, после чего возвратился в Путивль. Казаки Вишневецкого вернулись в Черкассы. Воодушевленный успешным нападением на Очаков, Вишневецкий решил построить на одном из островов ниже днепровских порогов (Запорожье) казацкий форт. Такая цитадель была бы превосходной базой для действий против татар и турок. Вишневецкий выбрал для этого остров Хортицу, и там летом 1556 года была выстроена казацкая крепость, со временем превратившаяся в знаменитую Запорожскую Сечь (по-украински — Сичь), как ее называли днепровские казаки.

После этого Вишневецкий попросил у Сигизмунда Августа денег и продовольствия, чтобы обеспечить защиту Хортицы от татар, но, не получив помощи, покинул остров и возвратился в Черкассы. В сентябре 1557 года он направился в Москву и предложил свои услуги царю. За поддержку Иван IV даровал Вишневецкому город Белев на Верхней Оке. Стратегическое расположение Белева позволяло превратить его в удобную базу для ведения степной кампании в направлении как днепровских, так и донских земель. В январе 1558 года Вишневецкий с отрядом русских казаков и московских стрельцов был послан к Перекопскому перешейку. Экспедиция ни к чему не привела, поэтому Вишневецкий отправился на Хортицу, где к нему присоединились войска под предводительством дьяка Ржевского. Вдвоем они совершили еще один поход на Перекоп, но их сил для штурма оказалось недостаточно, и они возвратились в район Среднего Днепра.

Царь приказал Вишневецкому прибыть в Москву, оставив Ржевского в районе Днепра. По-видимому, лагерь Ржевского находился на Монастырском острове выше порогов. Должно быть, к этому времени царю стало ясно, что любое нападение на Крым по Днепру требует более тщательной подготовки и хорошо организованной базы в Запорожье. Чтобы избежать каких-либо разногласий с Литвой, ему, прежде чем предпринимать какие-либо действия в днепровских землях, нужно было с ней договориться. В феврале 1558 года царь Иван IV послал в Вильно к Сигизмунду Августу «сына боярского» Романа Олферьева с предложением объединиться против крымских татар. Олферьев прибыл в Вильно в мае и был хорошо принят. Однако крупные литовские собственники, относившиеся с подозрением к связи даря с Вишневецким и к вмешательству Москвы в ливонские дела, не дали никакого определенного ответа. Олферьеву сказали, что вопрос о союзе не может быть сейчас решен и что король (и великий князь) хотел бы направить своего посланника к царю для дальнейших переговоров.

Особую озабоченность литвинов вызывала ливонская ситуация, так как в нее они были вовлечены непосредственно. В 1557 году Сигизмунд Август вмешался в столкновение между магистром ливонских рыцарей престарелым Вильгельмом Фюрстенбергом и архиепископом Риги Вильгельмом. Брат последнего Альбрехт, герцог Пруссии, был вассалом Польши. И архиепископ, и Альбрехт состояли в родстве с Сигизмундом Августом по линии их матери, сестры короля. Сигизмунд повел объединенную польско-литовскую армию в Ливонию. Фюрстенберг запросил мира и согласился заключить военный союз с Польшей и Литвой. Сближение между Ливонией и ВКЛ, по всей вероятности, обеспокоило московского царя, поскольку он имел свои собственные планы на Ливонию. В 1554 году был заключен договор между Иваном IV с одной стороны и магистром ливонских рыцарей, архиепископом Риги и архиепископом Дерпта — с другой. По договору магистр обещал не вступать в союз с королем Польши, а город Дерпт обязывался платить небольшую ежегодную дань Москве на основании более раннего соглашения, заключенного еще в 1503 году. Договор о союзе между Ливонией и Польшей, подписанный в 1557 году, нарушил условия русско-ливонского соглашения 1554 года. Более того, Дерпт перестал выплачивать Москве оговоренную сумму. Наверное, это и подтолкнуло Ивана IV к решительным действиям, к которым, однако, он внутренне был уже давно готов.

В январе 1558 года московские войска вторглись в Ливонию, после чего Ливонский орден развалился как карточный домик, а его территорию стали активно делить соседи. Вскоре этот осколок самых мрачных страниц Средневековья навсегда исчез из истории и с географической карты Европы.

При этом ливонские дела никак не повлияли на нежелание Сигизмунда Августа заключать союз с Московским царством против татар, поскольку он боялся, что крымского хана тогда поддержит турецкий султан. Однако переговоры с царем продолжались. В июне 1558 года Сигизмунд Август направил в Москву дипломатическую миссию, которую возглавляли конюший Ян Волчок и секретарь канцелярии Лукаш Харабурда. Встреча результатов не дала, поэтому в декабре того же года к царю было отправлено еще одно литовское посольство, прибывшее в Москву 3 марта 1559 года. Одним из литовских посланников был Василий Тышкевич, воевода Подляшья, которого сопровождали церемониймейстер Николай Пошушенский и секретарь Ян Хайко. Переговоры зашли в тупик, так как литовские послы в качестве необходимого условия договора требовали вывода московских войск из Ливонии, а царь отказывался сделать это.

Походы московских войск.

Крепость Нарва, взята Иваном IV 11 мая 1558 г.

Тем не менее 1 апреля 1559 года Иван IV через посредничество короля Дании согласился на шестимесячное перемирие с Ливонией, в течение которого все военные операции должны были быть прекращены, но каждая из сторон оставалась на позициях, которые она занимала ко дню перемирия. Магистр ливонских рыцарей Кетлер (преемник Фюрстенберга, оставившего свой пост летом 1558 года) решил использовать эту передышку для того, чтобы обеспечить себе поддержку Сигизмунда Августа в действиях против Москвы. Первым его шагом стало заключение с королем соглашения, согласно которому последний признал Ливонию протекторатом и сохранял традиционный сюзеренитет германского императора над Ливонским орденом. Этот договор был подписан 31 июля. Вслед за этим Кетлер, согласно русским источникам, немедленно мобилизовал свою армию, готовясь к продолжению войны с Москвой. В конце сентября или начале октября 1559 года ливонские подразделения вторглось на территорию, занятую московскими войсками в районе Юрьева (Дерпта). Поскольку это произошло до срока истечения шестимесячного перемирия 1 ноября, установленного царем Иваном IV, то Москва возобновила военные операции, и ее войска несколько раз совершали нападения на Ливонию. Сигизмунд Август не посылал никаких войск в помощь Кетлеру, но дважды (в декабре 1559-го и январе 1560 года) направлял посланников в Москву, чтобы убедить Ивана IV прекратить войну и заключить мир с Ливонией и ВКЛ.