Чтение онлайн

Во-первых, внутриполитические противоречия в господствующем шляхетском сословии: магнаты ВКЛ доминировали и проводили только свои решения на сейме, тогда как ее шляхта не имела никакой реальной власти, чего не было в соседней Польше. Поэтому шляхту ВКЛ привлекали польские вольности, и она склонялась к объединению с этим королевством.

Во-вторых, тяжелое внешнеполитическое положение ВКЛ, которое сложилось к тому времени: Московская держава начала Ливонскую войну 1558–1583 годов за выход к Балтийскому морю, который закрывали Польша, Литва и Ливония. Главный удар Иван IV нанес по Ливонии, имевшей с ВКЛ союзные отношения. Литовско-русское княжество было втянуто в эту войну, так как помимо всего прочего защищало еще и свои торговые интересы, Иван Грозный считал его белорусские и украинские земли своей вотчиной. В 1563 году был захвачен Полоцк, московские войска стояли у стен Витебска, Орши и Шклова, поэтому княжеству требовался союзник, дополнительные средства и силы для ведения войны. Естественным союзником в этом смысле была только Польша, с которой ВКЛ уже имело почти двухсотлетний опыт совместного сожительства на базе ряда династических уний, последовавших в развитие Кревской унии 1385 года.

В-третьих, Польша тоже была заинтересована в унии, поскольку многочисленная польская шляхта надеялась получить наделы и должности на территории ВКЛ.

Наконец, в-четвертых, Польша была могучим бастионом католицизма в Восточной Европе и Ватикан отводил ей главную роль в экспансии западного христианства на восток. Свою унийную работу в ВКЛ поляки проводили давно и различными путями. С одной стороны, они католичили и полонизировали великолитовских магнатов и шляхту, а с другой — сами устремлялись на земли ВКЛ, получая от короля государственные должности, покупая там себе имения, женясь на православных богатых невестах и приобретая их имения в приданое. Великолитовские православные послы жаловались королю на Брестском сейме 1542 года, что в «Литве и Руси уряды и тиунства розданы ляхам», а король оправдывался тем, что великолитовцы сами в этом виноваты, обещал не давать полякам урядов, но на деле все осталось по-прежнему.

Государственные деятели Великого княжества Литовского и Русского видели наплыв поляков на их родину, но остановить его не имели силы. При составлении Литовского статута в 1522–1529 годах они ввели пункты, которыми запрещалось полякам, как иностранцам, приобретать земельные угодья и занимать государственные должности в княжестве, но этот запрет король с поляками игнорировали. Полонизация княжества продолжалась.

Магнаты ВКЛ относились к полякам с недоверием и достаточно долго отражали их посягательства на суверенные права собственного государства. Долгое время независимость ВКЛ поддерживалась особыми королевскими грамотами — соответствующие пункты впервые появились в решениях Виленского (1401) и Городленского (1413) сеймов. Позже последовали акты Казимира 1447, 1452 и 1457 годов, привилеи Александра 1492 и 1499 годов и Сигизмунда Старого 1506 года. Наиболее влиятельными государственными деятелями в ВКЛ были князья Радзивиллы, Острожские, Збаражские, паны Ходкевичи, Сапеги, Тышкевичи и др. Они решительно выступали против присоединения своего отечества к Польше и ревностно оберегали его суверенные права: территорию и органы власти. В их представлении династическая уния была лишь союзом двух самостоятельных государств, которые обязаны были жить между собою в мире и согласии, оказывать взаимную помощь в войне с врагами, содействовать друг другу в деле развития благоустройства и мощи обоих стран. Поляки думали иначе, стремились использовать династическую унию для присоединения ВКЛ к Польше и полной полонизации его земель.

При таком расхождении во взглядах думать о возможности достижения соглашения между поляками и великолитовцами об объединении двух государств было затруднительно. Поляки это понимали. Решив действовать далее более эффективными административными средствами, они убедили короля Сигизмунда II Августа ускорить присоединение ВКЛ к Польше, используя для этого свою королевскую власть. Нельзя сказать, что Сигизмунд не любил свое княжество, но он видел его благополучие только вместе с Польшей, поэтому был на стороне поляков и защищал их интересы рьяно. На Варшавском сейме 1563–1564 годов, например, он подписал заготовленный польской стороной акт об отречении от всех своих наследственных прав на великокняжеский престол ВКЛ и о передаче этих прав польскому королю, что было внесено в конституцию (решение) сейма и объявлено в форме особой королевской декларации.

Послы и сенаторы Великого княжества Литовского, присутствовавшие на сейме, вынуждены были подписать его. Исключение составил князь Радзивилл Чёрный, который решительно не признал эту декларацию, так как справедливо видел в ней огромную угрозу независимости ВКЛ. Вскоре и другие государственные деятели княжества осознали это. Уже на Гродненском сейме 1568 года они подали королю письменные пожелания о сохранении самостоятельности Великого княжества Литовского, однако король не согласился с их предложением и увещевал литвинов пойти на присоединение к Польше. Послы ВКЛ настаивали на своем мнении, поэтому король пообещал рассмотреть принципы объединения ВКЛ с Польшей на предстоящем сейме в Вильне, хотя сразу после Гродненского сейма оповестил, что очередной сейм состоится в Люблине.

Королевские грамоты о созыве Люблинского сейма были разосланы в конце октября 1568 года, а его открытие первоначально назначалось на 23 декабря 1568 года, но сейм открылся 10 января 1569 года, собрав около 160 послов и сенаторов из Польши и Великого княжества Литовского. Маршалком сейма послы избрали поляка — дрогичинского старосту Станислава Сендивого Чарнковского. При открытии сейма он восхвалял короля и польский народ, а затем перешел к унии и просил короля завершить наконец дело объединения двух государств в одно тело. В том же духе выступили краковский архиепископ и сам король. С малыми перерывами заседания сейма продолжались до 12 августа 1569 года.

С первых дней на сейме развернулась горячая дискуссия между сторонниками безусловной инкорпорации ВКЛ в состав Польского королевства и их противниками из числа великолитовских послов, выступавших за федеральное объединение земель и равное участие шляхты обеих стран в делах государственного управления. Главными ораторами от делегации Великого княжества Литовского выступали воевода Вильни Николай Радзивилл Рудый и судебный исполнитель Ян (Иван) Иеронимович Ходкевич. Во время совещания между польскими сенаторами и литовскими членами совета вельмож Ходкевич, в частности, сказал: «Наши народы (т. е. литовцы и русские) и мы (т. е. члены совета вельмож) — честные и достойные люди, а что касается наших свобод, то мы равны любому другому народу, включая и вас, господа поляки. Нам бы не хотелось заключать унию, прежде чем мы установим добрый порядок в нашем содружестве и покажем вам, что вы заключаете союз с друзьями, равными вам по достоинствам и внутреннему устройству. В первую очередь мы должны решить этот вопрос с нашим собственным государем (т. е. Сигизмундом Августом как великим князем Литовским). Только после этого мы будем рады обсудить унию с вами. Король (т. е. Сигизмунд Август как король Польши) ничего в вопросе об унии не решает. Это исключительно наше дело, поскольку мы свободные люди и христиане. Никто не может вести наших дел, кроме нас самих, как это делали наши предки».

Защита автономии ВКЛ Ходкевичем и Радзивиллом сильно разгневала поляков. Как отмечает автор «Дневника» сейма, «такие беседы приносили больше взаимного раздражения, чем результатов». Положение литвинов действительно было серьезным, поскольку большинство поляков не желало идти на какие-либо уступки, а сложная военная и дипломатическая ситуация диктовала необходимость немедленного соглашения с ними. 29 января Николай Радзивилл сказал с горечью: «Когда мы уезжали на сейм, враг (т. е. московиты) был у нас за спиной. Мы мечтали о том, что уния с вами будет скреплена взаимной любовью. Мы почти бежали сюда, чтобы заключить ее, в то время как наши праотцы в таких же случаях обычно ходили медленно».

Чтобы выйти из тупика, в феврале 1569 года король приказал послам ВКЛ прекратить их сепаратные совещания и провести общее заседание с поляками. Вместо этого литовско-русские вельможи решили бойкотировать дальнейшие собрания. Под предводительством Кшиштофа Радзивилла (протестант) и киевского князя Константина Острожского (православный) они один за другим стали разъезжаться по домам. Делегаты от литовской шляхты в основном последовали за ними. Перед отъездом белорусско-литовские послы передали королю свои условия унии. Кратко они сводились к следующему: Великое княжество Литовское и Польша будут иметь общего государя, избранного на съезде послов от этих двух государств в равном числе. Избранный король коронуется в Кракове, а затем в Вильне, при этом и там и там подтвердит права каждого государства, возглавляемого им. Оба народа будут иметь общие сеймы, созываемые раз в Польше и раз в ВКЛ по очереди. При этом Великое княжество Литовское и Польша будут иметь и свои отдельные сеймы, свои сенаты, свои государственные печати, а ВКЛ сохранит свою территориальную собственность — поселения поляков в княжестве допускаются, но на чины и должности могут претендовать только его коренные граждане. Были и другие, менее важные пункты.

Таким образом, к 1 марта 1569 года на Люблинском сейме остались одни поляки. Однако литвины недооценили сложность ситуации — поляки собирались довести дело до конца, причем их позицию разделила русская (украинская) шляхта Волыни и Подляшья. Сейм постановил обсуждать дело унии без участия послов Великого княжества Литовского и на очередном своем заседании одобрил план инкорпорации ВКЛ в состав Польши. В нем предлагалось упразднить прежние привилегии ВКЛ и его шляхте, объявить королевским указом о принадлежности к Польше Волыни и Подляшья, привлечь татар на сторону поляков, чтобы ВКЛ не привлекло их себе в помощь, назначить гетмана, обеспечить границы и обдумать меры по обеспечению безопасности короля, когда он поедет в Литву. Сам король тут же объявил, что отдает Польше Волынь и Подляшье и вторично дарит ей Великое княжение Литовское и Русское, включая свои имения в нем, сохранив их за собой лишь пожизненно. Поскольку Сигизмунд II Август был бездетным, а его владения в ВКЛ — велики, то это был очень серьезный удар по единству Литовско-Русского государства.

Исполнение пунктов плана инкорпорации ВКЛ началось с присоединения Подляшья. Под угрозой лишения должностей и привилегий 5 марта 1569 года послы Подляшья присягнули на аннексию своей родины в пользу Польши. Наступил черед Волыни. Волынских послов вызвали на сейм 15 мая, но те к сроку не прибыли, поэтому дело отложили до 23 мая, а послов приструнили тем, что в случае несогласия они будут поставлены перед фактом лишения имений и баниций (изгнания). Угроза подействовала, волынцы прибыли на сейм, включая князей Збаражских, Чарторийских и Острожских, после чего присягнули на аннексию Волыни Польше, хотя и в драматической обстановке.