Чтение онлайн

12 февраля московские туры и пушки были придвинуты ближе к замковым укреплениям. С этого времени и до 14 февраля орудия били без перерыва целые сутки. Разбивали переднюю замковую стену, ядра достигали противоположной стены, в результате чего защитники терпели жестокий урон. Московские артиллеристы использовали огненные (каленые) ядра и, возможно, зажигательные смеси. В результате в самом замке вспыхнул сильный пожар — пылало несколько десятков домов. Гарнизон вынужден был одновременно оборонять стены и тушить пламя. В ночь с 14 на 15 февраля усилиями московских пушкарей и стрельцов, посланных к стенам, укрепления были тоже подожжены. К тому времени ядра выбили 40 городень из 204, составлявших периметр укреплений полоцкого замка.

Штурм Полоцка.

Схема осады Полоцка.

К утру 15 февраля 1563 года положение его защитников стало критическим: рассчитывать на помощь извне не приходилось, укрепления были разбиты, силы таяли изо дня в день, в то время как настоящего урона московским войскам они нанести не могли. По московским данным, за всю осаду Полоцка армия Ивана IV потеряла всего 86 человек. Остальное сделали артиллеристы Ивана IV, показавшие немалое искусство. Между тем Сигизмунд Герберштейн, побывавший последний раз в Московском государстве в 1526 году, отмечал совершенное неумение русских использовать артиллерию. Таким образом, опыт применения полевых и осадных орудий был набран московскими пушкарями именно в середине XVI века — при осаде Казани, под Нарвой, Дерптом и Феллином. Так что у стен Полоцка наряд Ивана IV располагал уже кадрами, отлично знавшими свое дело.

За несколько часов до рассвета московские полки начали подготовку к штурму, который, по всей видимости, должен был стать для Полоцка последним. И тогда из города вышел епископ Арсений Шисца «со кресты и с собором», было сдано городское знамя, а полоцкий воевода Довойна предложил начать переговоры о сдаче. Иван IV потребовал прибытия в свой стан его самого, и тому пришлось согласиться. Далее сведения источников противоречат друг другу: согласно официальной московской Лебедевской летописи, переговоры шли до вечера и закончились сдачей города на том условии, что царь обещает «показать милость» и «казней не учинить».

Иван IV не вполне сдержал обещания относительно условий капитуляции, хотя резни как таковой в городе не было. Богатства полоцкой казны и арсенал были отправлены в Москву, а иноверческие центры уничтожены. Некоторые русские летописи, Мацей Стрыйковский и его компиляторы сообщают, что еврейскому населению города под страхом смерти было приказано креститься в православие, а несогласные были утоплены в Западной Двине. В некоторых источниках также сообщается о гибели полоцких бернардинцев и доминиканцев от рук татар из московской армии. К 500–700 воинам гарнизона, особенно из числа поляков и немецких наемников, Иван IV отнесся милостиво, некоторые из них перешли на московскую службу. Ротмистры получили в дар собольи шубы, покрытые парчой. Такое отношение царя к пленным защитникам города объясняется его нежеланием провоцировать вступление в войну Польши, он планировал вести военные действия только против Великого княжества Литовского. Полоцкие бояре, купечество, большинство горожан, а также жители окрестностей города были лишены имущества и угнаны в плен, по разным оценкам, число пленных составило от 15 тысяч до 60 тысяч человек. Какая-то часть из них позже была продана в персидское рабство (в случае с католиками и протестантами — легально, а с православными — нелегально, так как «крещеные души» продавать «басурманам» запрещалось).

Полоцкий наместник С.С. Довойна с женой, молодой магнат Я.Я. Глебович и епископ Арсений Шисца тоже были пленены. Часть пленных полоцких бояр была обменена на московских пленных или выкуплена Великим княжеством Литовским в 1566 году. С.С. Довойну обменяли на московского пленника в 1567 году, но его жена к тому времени уже умерла. Я.Я. Глебовича освободили в обмен на обещание склонить на сторону Московского государства магнатов Великого княжества Литовского, за что он позже был обвинен в предательстве, но оправдан великим князем. Епископа Арсения Шисцу отправили в Спасо-Каменный монастырь у Кубены, где в заключении содержались и некоторые полоцкие бояре. А 15 тысяч татар практически сразу после взятия города были направлены для действий по дороге на Вильню. 21 февраля 1563 года в московский лагерь прибыл посол Великого княжества Литовского для ведения переговоров о перемирии, которое и было заключено сроком до 15 августа того же года. Оставив в Полоцке гарнизон и отдав распоряжения об укреплении города, Иван IV с основными силами 27 февраля вышел к Москве.

Думается, что своими действиями в отношении Полоцка Иван IV преследовал еще одну стратегическую цель — свести на нет значение всех прежних исторических центров Киевской Руси во имя возвеличения Москвы как единственного и неоспоримого места сосредоточения верховной власти на Русской земле. Эту мысль подтверждает и невиданное разорение Великого Новгорода, последовавшее спустя всего шесть лет после падения Полоцка, от которого он, как и Полоцк, уже никогда не оправился. А ведь Новгород к тому времени без малого сто лет уже был царской вотчиной и приносил казне очень немалые доходы. Остается лишь благодарить Бога, что до Киева и Вильни Иван Грозный тогда не добрался.

Что касается Полоцка, то дело Ивана IV Грозного там довершил Пётр I во время Северной войны со Швецией 1700–1721 годов. Кроме очередного общего разорения города, речь в данном случае идет еще и о судьбе шедевра древнерусского зодчества — собора Святой Софии середины XI века, построенного в византийском стиле. Таких соборов в Киевской Руси, как известно, было три — в Киеве, Новгороде и Полоцке — и построены они были в этих городах вовсе не случайно, а как символы трех важнейших центров тогдашней Русской земли. Но после того, как 11 июля 1705 года Полоцк был занят войсками Петра I, собор (тогда униатский) сразу закрыли, а пьяный царь, как утверждает польский историк XIX века Францишек Духинский, вместе А.Д. Меншиковым и солдатами ворвались в храм. В нем Пётр I потребовал ключи от царских врат, но получив отказ, лично убил настоятеля собора и четырех монахов-базилиан, а их тела приказал утопить в Двине. Об этом событии кратко сообщает также Витебская летопись: Eodem anno (1705), mense Iulli 11 die in ecclesia S. Sofiae ipse occidit 4 basilianos in Polocia («В том же 1705 году месяца июля 11 дня в храме Св. Софии сам царь Пётр I убил 4 базилиан в Полоцке». По повелению царя в храме был устроен пороховой склад, от чего древняя Святая София вскоре и взлетела на воздух. Собор был восстановлен лишь в 1750 году в виде трехнефной одноапсидной базилики.

Полоцкий собор Св. Софии в XI в.

Он же сегодня.

Взятие и разорение Полоцка было не только концом его величия, после которого он больше никогда не возродился в прежнем своем могуществе, но и крупнейшим событием первого периода Ливонской войны, если не всей этой войны вообще. Полоцкая осада вызвала большой международный резонанс: в Аугсбурге, Любеке, Нюрнберге, Праге и других городах Священной Римской империи вышло более десятка информационных листовок, посвященных его штурму. Там с тревогой наблюдали за военными успехами Московского государства, а противники империи, наоборот, надеялись на расширение сотрудничества с Москвой. Например, король Дании Фредерик II поздравил Ивана IV со взятием Полоцка.

В Великом княжестве Литовском и Польском королевстве полоцкая катастрофа вызвала всеобщее смятение. Сразу после получения известий о взятии города вальный сейм в Петрокове прекратил свою работу. Великий князь Литовский Сигизмунд II Август немедля сообщил Н.Я. Радзивиллу о своем возвращении в ВКЛ для организации обороны и приказал не вступать в прямой бой с московскими войсками (что, впрочем, было и так невозможно сделать при наличных силах), а предпринять все меры для защиты Вильни. Кроме того, надо признать, что падение Полоцка, безусловно, стало одной из важнейших причин заключения Люблинской унии 1569 года. Следствием этих событий был и привилей Сигизмунда Августа от 7 июня 1563 года, в котором он подтверждал равенство прав бояр православного и католического вероисповедания, несмотря на то что такое равенство было подтверждено еще в 1430 году.

Одновременно взятие Полоцка следует рассматривать как крупнейший политический и стратегический успех Ивана Грозного. «Если бы Иван IV умер… в момент своих величайших успехов на Западном фронте, своего приготовления к окончательному завоеванию Ливонии, историческая память присвоила бы ему имя великого завоевателя, создателя крупнейшей в мире державы, подобно Александру Македонскому», — писал историк Р. Виппер. Однако после Полоцка московское войско постигла череда военных неудач.

Посланник ВКЛ прибыл в Москву для проведения переговоров о соглашении в мае 1563 года, а посланник царя был принят королем в августе. Царь жаловался, что литвины напали на Северскую землю. 5 декабря на переговоры в Москву прибыло еще и королевское посольство в составе Юрия Андреевича Ходкевича, Григория Воловича и Михаила Харабурды. Переговоры продолжались до 9 января 1564 года, но оказались безрезультатными. Теперь царь требовал не только Ливонию и Полоцк, но и всю свою «вотчину» — все русские области в Великом княжестве Литовском, а также Львов и Галич. Как всегда, послы ВКЛ представили царю встречные требования — вернуть Литве ее прежние владения, включая Новгород, Псков, Чернигов, Смоленск, Полоцк и ряд других городов. Война возобновилась, но на сей раз успех сопутствовал литовско-русским силам.

Московские воеводы начали новое наступление в январе 1564 года. Армия Петра Шуйского (20 тыс. чел.) двинулась из Полоцка на Оршу на соединение с войсками князя Серебряного, шедшими из Вязьмы. Однако прежние победы, похоже, вскружили голову московским воеводам — в походе Шуйский не предпринял необходимых мер предосторожности. Не велась разведка, люди шли нестройными толпами без оружия и доспехов, которые везли на санях, так как никто не думал о нападении литвинов. Между тем армия ВКЛ во главе с Николаем Радзивиллом Рудым была наготове. Получив от лазутчиков точные данные о составе и направлении движения московских войск, Радзивилл со своим корпусом подстерег колонну Шуйского в лесистой местности близ реки Уллы (недалеко от Чашников) и неожиданно атаковал ее 26 января 1564 года сравнительно небольшими силами (4 тыс. чел.). Не успев принять боевой порядок и толком вооружиться, московские воины запаниковали и начали спасаться бегством, бросив весь обоз (5 тыс. телег), а Шуйский заплатил за беспечность собственной жизнью. Знаменитый покоритель Дерпта погиб в самом начале избиения своих войск, но его останки были доставлены в Вильню и погребены там с большой торжественностью, что вызвало негодование поляков при дворе Сигизмунда Августа.