Русская инфинитивная поэзия XVIII–XX веков. Антология
Шрифт:
5. Квазиабсолютная ИС 5 охватывает первые 5 строк из 8-ми; инфинитивы чередуют начальные позиции со срединными. Изъявительное резюме соотнесено с ИС лишь по смыслу и местоимением Таких. Инфинитивность повышает просветительскую деятельность патронов-адресатов (Нарышкиных) в ранге, готовя их финальное уподобление богам.
6. Стихи к сочинителю разных новых русских комедий
6. Квазиабсолютная ИС 3-1 искусно осложнена тремя деепричастными оборотами (два перед управляющими ими инфинитивами, один – после). Риторический вопрос в последней строке привязывает образцовое просветительское поведение к неопределенно-личному адресату (тебя). Растянутая опоясывающая рифмовка (аВВВВаа) вторит семантической и синтаксической ретардации в средней, инфинитивной части текста, описывающей рекомендуемые действия.
Гаврила Романович Державин (1743–1816)
Длинные ИС есть также в диалоге «Философы, пьяный и трезвый» (1789);
в «Изображении Фелицы» (1789): Я вам даю свободу мыслить И разуметь себя ценить, Не в рабстве, а в подданстве числить, И в ноги мне челом не бить. Даю вам право без препоны Мне ваши нужды представлять, Читать и знать мои законы И в них ошибки замечать. Даю вам право собираться И в думах золото копить, Ко мне послами отправляться И не всегда меня хвалить. Даю вам право беспристрастно В судьи друг друга выбирать, Самим дела свои всевластно И начинать и окончать и т. д., с ИС (4-1)+4+4+3, с тематически релевантной активной ролью царственного лирического «я»;
в «Снигире» (1800): Кто перед ратью будет, пылая, Ездить на кляче, есть сухари; В стуже и в зное меч закаляя, Спать на соломе, бдеть до зари; Тысячи воинств, стен и затворов, С горстью россиян всё побеждать? Быть везде первым в мужестве строгом, Шутками зависть, злобу штыком, Рок низлагать молитвой и богом, Скиптры давая, зваться рабом, Доблестей быв страдалец единых, Жить для царей, себя изнурять?, с быстро автономизирующейся ИС 10 и примечательным совмещением хар'aктерного и идеализирующего изображений (мотивированным чудаческим обликом реального Суворова).
[Державин 1957]
7. Модное остроумие
7. Турдефорс сатирического нанизывания инфинитивов (квазиабсолютная ИС 27, включающая две двухэтажные конструкции: уметь продерзостями льстить; Тот узел рассекать, что развязать не знаем) в составе единого предложения; абсолютность снимается лишь задним числом (Вот… что… мы считаем). Инфинитивы во всех возможных позициях – начальных, срединных, рифменных, но синтаксическое разнообразие невелико. Тема – поведение хар'aктерного персонажа (светского остроумца), оригинальный поворот – причастность к его осмеиваемым манерам собирательного лирического «мы», обнаруживающаяся лишь в двух последних строках (не знаем; считаем).
Николай Александрович Львов (1751–1803/4)
Небольшие ИФ встречаются в ряде ст-ий Л., в том числе еще в двух, помимо № 8, одах «из Анакреона» (ХХIII, «На богатство»; XXVII, «К Вакху»). Л. переводил сборник «Анакреонтейя» (1554; гл. обр. подражания греческому лирику VI–V вв. до н. э., от которого дошли лишь фрагменты) с древнегреческого, опираясь на европейские переводы; до него на рус. яз. «Анакреонтейю» переводили Кантемир, Херасков и нек. др.
[Поэты XVIII века, т. 2]
8. Из Анакреона. Ода ХХ. К девушке своей
8. ИС 4+1 составляют длинную среднюю часть стихотворения (стихи 7–19 из 21), управляемую обрамляющими ее почти тождественными личными формами (я… пожелал бы…. – … б я желал…) и перемежаемую цепочкой сочинительных союзов (или/иль). Незаметная граница проходит после 15-й строки: тройка именных сказуемых (повязкой, жемчугами, сандалами) относится к заключительному быть, управляющему ею эллиптично (быть прописано только один раз, а дважды подразумевается) и ретроспективно, т. е. зеркально по отношению к начальной серии. Последние две строки, хотя и личные, образуют не самостоятельное предложение (как многие резюме в ИП), а – по образцу предыдущих пассажей – придаточное, чем повышается общая мера инфинитивности текста. Автономность обеих серий ослаблена регулярным появлением личных местоимений.
Инфинитивы (вообще отсутствующие в древнегреческом оригинале, последовательно оптативном) трижды перемежаются личными формами в придаточных цели (чтоб[ы]…), а дважды, напротив, сами описывают цель превращения (Омывать прекрасно тело; Красоты твои умастить); так варьируется единая схема виртуальной реализации желания путем метаморфозы в предметы, смежные с телом любимой.
Ср. сходную структуру в вольной вариации на ту же ХХ оду – «Любушке», 1802–1808 [Державин 1987, 80]:
Не хочу я быть Протеем, Чтобы оборотнем стать ; Невидимкой или змеем В терем к девушкам летать ; Но желал бы я тихонько, Без огласки от людей, Зеркалом в уборной только Быть у Любушки моей: Чтоб она с умильным взором Обращалася ко мне <…> (ИС (1-2)+1) и т. д. уже без инфинитивов (омывал… украшал… умащал… оттенял… был…) (Ж-2003а).