Русская поэзия Китая: Антология, Колосова Марианна

Русская поэзия Китая: Антология

Колосова Марианна

Шрифт:

ЖИВАЯ МУЗА

Есть что-то сладкое в небытии, Есть что-то притягательное в смерти, Но эти узкие глаза твои Такие светлые зигзаги чертят, Что, кажется, не только умирать. Но даже, даже вспоминать об этом Грешно. Пусть клонит в сон — не надо спать! Будь человеком твердым, будь поэтом Не холода, а теплоты, не сна, А бодрствованья; отвори объятья Навстречу музе — светлая она… Давно ли ей ты посылал проклятья За девичий восторг, за чистоту? Ах, мы меняемся, не знаем сами, Когда же ангел нам укажет ту Живую музу с узкими глазами! ………………………………….. И странными становятся тогда, И слышными как будто издалека Мучительные вдохновенья Блока, Несущие свой яд через года.

«Отряхни свою внешнюю скуку…»

Отряхни свою внешнюю скуку, Пусть заблещут глаза новизной. Протяни свою теплую руку Без смущенья при встрече со мной. Год назад неживое, как камень, Сердце жжется, и чудом труда, Чудом творчества сотканный пламень Не угаснет теперь никогда. Наши общие крылья во вьюгу Никогда не повиснут, как плеть, Наши души навстречу друг другу Никогда не устанут лететь. И, смеясь над боязнью былою, Синим воздухом страстно дыша, Знай, что пыльной маньчжурской весною Иногда воскресает душа.

«Одно ужасное усилье…»

Одно ужасное усилье, Взлет тяжко падающих век, И — вздох, и вырастают крылья, И вырастает человек. И в шуме ветра городского И пригородной тишины Он вновь живет, он верит снова В те дали, что ему видны, — Обласканные солнцем дали, Где птицы без конца свистят, Где землю не утрамбовали, Где звезды счастием блестят… Но облака идут волнами, Как холодно и — что скрывать! — Как больно хрупкими крылами Уступы зданий задевать!

«От замыслов моих неподкрепленных…»

От замыслов моих неподкрепленных Ни силою, ни верой, ни трудом, От слов моих, всегда полувлюбленных, Полупрохладных, как забытый дом, От вечно спутанных и сероватых Туч, копошащихся над головой, И даже от просветов синеватых — От всей земли, скользящей по кривой, Бежать, бежать, бежать!.. — в какое царство? О ложь, о бесполезное бунтарство!

СВЕТИЛЬНИК

Ночь, комната, я и светильник… Какой там светильник! Огарок Свечи… Тик-так — повторяет будильник, Мой спутник рассудочный старый В ночи. Час поздний. Но светоч чадящий Внезапно разгонит дремоту Совсем И душу хватает и тащит В былое — назад тому что-то Лет семь. В тот возраст, когда мы любили И вечность в любви прозревали… И вот: у То странною сказкой, то былью Вся жизнь из могил и развалин Встает. Мгновенное заново длится, Истлевшее светится ярко До слез… Забытые вещи и лица — Все снова при свете огарка Зажглось! 7 апреля 1944

СИРЕНА

Сидит — поджатые колена, Большие лунные глаза, — Оцепенелая сирена, Как затаенная гроза… Как много, как ужасно много Людей — в былом, теперь — калек, Толчется у ее порога! Один красивый человек Теперь в нее влюблен. Печально Он с ней до сумерек сидит. Она не гонит, но глядит С холодностью необычайной… А по ночам — она — сирена — Она — сирена — по ночам Крадется в парк: дрожат колена, И косы бьются по плечам, Как перегрызенные цепи… Стоят беседки. Месяц строг. И — ждущий фавнтабачный пепел С козлиных стряхивает ног.

ДВА ПОЕЗДА

Ты уезжаешь завтра. Солнце встанет, И на вокзале соберется люд. Ты уезжаешь завтра. Как в тумане, Гремя, вагоны предо мной пройдут. Свисток… Проклятый уходящий поезд Умчит тебя в лазоревую даль. Широкополой шляпой я прикроюсь — Скрыть слезы, замаскировать печаль. Жить — это ждать, ждать терпеливо, молча, Неделю, месяц, — каждый день, как год… О сердце жадное, о сердце волчье, — В нем никогда надежда не умрет, Что будет день, день жизни настоящей, Рай на земле, осуществленный сон!.. И поезд милый, поезд приходящий Стальной походкой содрогнет перрон!

ДЫМ

Я близок к устью Больших дорог… Я с той же грустью, Я столь же строг, Я так же занят Одним, одним — Ловлю глазами Белесый дым… Туман и сырость Три дня подряд… Таким я вырос, И что ж! — я рад Нести все время, Всю жизнь мою Себя, как бремя, В разлад со всеми, И даже с теми, Кого люблю… И через много Шумящих лет Я столь же строго Взгляну на свет — Да, он мне ближе, Но — что скрывать? — Ведь я увижу, Что я опять Все так же занят Одним, одним… Мильон терзаний! Белесый дым!..

ГОНГ

Живешь, как говорится, полегоньку… Сплошная трезвость, здравый смысл во всем. Вдруг странный тяжкий звук, как будто гонга Удар… И все меняется кругом. Знакомый звук, как мир — больной и старый, Пронзительный, надрывный и лихой… Чайковский ждал такого же удара, Бетховен, будучи уже глухой; Толстой — насупленный, косматобровый, В биеньи жизни звук тот различал, И вздрагивал, и вслушивался снова, И вышла «Смерть Ивана Ильича». У Чехова «Вишневый сад», у Блока Расцвел над бездной «Соловьиный сад»… Везде — куда ни глянь! — над одинокой Душой — мечи дамокловы висят… И я, пигмей, — живу и торжествую. Вдруг грянет гонг, и станет жизнь тесна, И хочется проклясть ее — лихую, Прогнать ее и прыгнуть из окна… В такие дни влачится тупо время. Живешь в каком-то гулком колесе, Ругаешься и плачешься со всеми — Другой и все-таки такой, как все… Как все, как все… Нет певческого дара. Ну что ж! приду домой, напьюсь тайком И буду до надсады « Две гитары» — Мотив давнишний, затхлый, стертый, старый, Мне в уши занесенный ветерком, Себе под нос мурлыкать тенорком.

ДОСТОЕВСКИЙ

До боли, до смертной тоски Мне призраки эти близки… Вот Гоголь. Он вышел на Невский Проспект, и мелькала шинель, И нос птицеклювый синел, А дальше и сам Достоевский С портрета Перова, точь-в-точь… Россия — то вьюга и ночь, То светоч, и счастье, и феникс, И вдруг, это все замутив, Назойливый лезет мотив: Что бедность, что трудно-с, без денег-с. Не верю я в призраки — нет! Но в этот стремительный бред, Скрепленный всегда словоерсом, Я верю… Он был, и он есть, Не там, не в России, так здесь. Я сам этим бредом истерзан… Ведь это, пропив вицмундир, Весь мир низвергает, весь мир Все тот же, его, Мармеладов (Мне кажется, я с ним знаком)… И — пусть это все далеко От нынешнего Ленинграда! Но здесь до щемящей тоски Мне призраки эти близки!..

МИХАИЛ ЩЕРБАКОВ

НЕИЗВЕСТНОСТЬ

Арсению Несмелову

Упрямо винт сверлит пучины, В каюте сухо и тепло, А рядом пенные вершины Бьют в борт и в толстое стекло. Еще этап, еще потери, А думал — нечего терять! О, сердце бедное, в безверьи Ты вновь обречено стучать… Ушсса дом манил во мраке, И Пенелопа за станком, — Мы, Одиссеи без Итаки, Каким прельстимся маяком? Не все равно ли, где оставить След мимолетный корабля: В коралловых морях истаять, Иль резать льдистые поля? Нам каждый берег будет чуждым, Ненужной каждая земля, Пока под облаком жемчужным Не заблестят кресты Кремля! 1922 Желтое море

1-50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64-76

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Русская поэзия Китая: Антология

Колосова Марианна

Шрифт: