Русская поэзия Китая: Антология, Колосова Марианна

Русская поэзия Китая: Антология

Колосова Марианна

Шрифт:

СОВРЕМЕННОСТЬ

Борису Бета

Когда-то царственным венцом Венчался вождь сердец — певец, И свитки пламенных канцон Хранил раздушенный ларец. Теперь же должен ловчий слов Идти на грубый лов монет, И сыпать жемчуга стихов В надменный крик столбцов газет. Но не пропустит зоркий взор Среди реклам и жирных строк Твоих стихов простой набор, Как в щебне — голубой цветок!

МАГИ

Нет, мы не люди — мы древние маги, В башнях чертившие свой гороскоп; «Было» и «будет» связав на бумаге, Ждем прохожденья завещанных троп. Варваров орды гудят под стенами, В шлемах у латников волчьи хвосты; Светоч Психеи мерцает над нами: Мы не опустим цепные мосты. Крошатся глыбы под медью тарана, Кровью запятнаны мышцы гонцов, Но не воскурим чужим истуканам Тайными знаньями наших отцов! Выше, все выше витыми ходами: Бездне и смерти посмотрим в лицо! Светоч Психеи мерцает над нами, Внукам несем Золотое Яйцо! 1925

СООТВЕТСТВИЕ

Взойти ступенями, внизу оставив гам, Промеж гранитных псов и темнохвойных сосен, И вдруг над кленами, чей лист кровавит осень, В сквозистом воздухе — резной на сваях храм. Амиде ли, Фудо или иным богам, Которых вид свиреп и смертному несносен, Кому ты посвящен? Кому в рассветах весен От белых пышных груш исходит фимиам? В ограде лаковой пространство мерит шагом Старушка в кимоно, свершая свой обет, И звонко падает мольба ее монет. Так дальний костромич в часовне над оврагом, Соседа постучав по тощему плечу, Направит «к Празднику» семишную свечу. 1922 Фузан. Корея

ЖЕНЬШЕНЬ

Л. А. Зандеру

Того, кто волей тверд и помыслами чист, Проводят гении лесистым Да-Дянь-Шанем В извилистую падь, к затерянным полянам, Сокрывшим зонт цветов и пятипалый лист. Но злобны демоны, владыка-тигр когтист: Не торопись звенеть серебряным данном Под вязью вывески торговца талисманом, Где пряных зелий дух и горек, и душист. Сложив шалаш, постись! Из недр росток женьшеня Сбирает старику любовные томленья И смертному двоит даренный Небом срок. А в мглистый час Быка, созвездиям покорен, С молитвой праотцам бери олений рог, И рой таинственный, подобный людям, корень.

ГАНЕША

У розовых развалин в буйных розах Укрыл воздушными корнями баниан Старинный жертвенник, и в кружеве лиан На плитах воины в даронесущих позах. Горящим обручем лампад обрамлена, Синеет в мраморе таинственная ниша, Где дремлет в лотосе, глухие гимны слыша, Большая статуя премудрого Слона. В ногах у Ганеши лег ворох полумертвый Душистых венчиков, янтарных, как заря; Рассыпан крупный рис на плитах алтаря, И медь блестит, устами дев истерта. 1920 Кэнди, Цейлон

КУРИЛЬЩИК

Малаец курит. Воспаленный взгляд Прикован желтым огоньком светильни. В углу, над палубой пустой и пыльной, Дым опиума стелет сладкий яд. Весь день грузили. Плечи, грудь болят… Упал туман, горячий и обильный, Но белый человек, колдун всесильный, Зажег шары сверкающих лампад. И наглый мертвый свет неумолимо Бьет яшмово-коричневую грудь. Вдыхая благодать святого дыма, Дрожит иссохший стан. Зрачки — как ртуть, Но узколобое лицо надменно: Он курит — что ему до всей вселенной? 1921 Сингапур

СТИХИ ИМПЕРАТОРА ЮАНЬ-ХАО-СЯНЬ

Надпись на фарфоровой чашечке в Яшмовой зале музея Гимэ, в Париже

От грусти осени темнее сумрак леса, А тени облаков вечернюю несут прохладу. К растеньям водяным прильнули рыбы в каменном бассейне, И гуси дикие на инее песчаной мели отдыхают. Начертано Императорской кисточкой в один осенний день года У-Чже

ЯПОНСКИЙ ХРАМИК

М. Урванцеву

Коричневый дракон изваян в потолке; колючие хвосты сползают по колонкам. На лаке алтаря зеркально-ломком нефритовый божок уселся в уголке и пухлым улыбается ребенком. Внизу — огромный и горбатый черный краб — потрескавшийся гонг старинных церемоний, и бронзовых курильниц ряд зеленый. Приятно приторен и ароматно слаб увядший запах прежних благовоний. 1922 Шимоносеки

ТАНКА

Белокрылая Стайка бабочек дрожит На ветвях с утра. Нет, то слива расцвела У взмутненного пруда!

ВИШНЯ

Холодно. На бумажном окне, за решеткой бамбука, карлик-вишня в чашечке синеузорной. Долгая мука искривила росток непокорный… Плачет одна горбатая ветка розовым роем цветков. Переплет тростников — как клетка. 1920 Моджи, Япония

ФОНТАН

Китайская вышивка

Фон — темно-шелковистая листва. В кольце из бархаток оранжевых — фонтан роняет на папирусы серебряные капли. Над притаившейся водой краснеют листья; их отраженья, оторвавшись, поплыли стайкой рыбок золотых. Среди фаянсовых зеленых ваз лиловы бабочки гелиотропа, а около нарциссов золотых — лазурный зимородок с длинным клювом. Вдали, меж сосен, видно море и облака прозрачно-розовых вершин. 1921 Гонконг

НА СЕВЕРЕ

Бубен

А. П. Ющенко

Сопки сегодня с проседью, Иглы льда у отлива; К самым поварням [39] осенью Нерпы легли лениво. Скоро с гор на равнину В нартах скочуют тунгусы; Будут менять пушнину На спирт, бисер и бусы. Хилый старик зашаманит Ночью в угарной юрте; Бубном огромным грянет — Грозный, хмельной и юркий. Пламя костра ответит Бубну тревожной дрожью, Зайчиками расцветит Кагаглю [40] из красной кожи. Бубна тупые удары Вырвались из юрты в селенье: Бродят по стуже чары, Жмется табун олений, И вкруг луны возникает Круг ледяной и туманный: Глаз Аннанэля [41] мигает — Слышит он бубен шаманий!.. 1923

Поварни — избы на сваях, для копчения рыбы.

Кагагля — рубашка шаманов из оленей кожи.

Аннанэль — верховное существо тунгусов.

1-51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65-76

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Русская поэзия Китая: Антология

Колосова Марианна

Шрифт: