Все в красочном осеннем оперенье,Как распустивший хвост фазан-петух,Крадусь с двустволкой вдоль озер в волненьиИ, точно пойнтер, напрягаю слух.Слетают утки всплесками прибоя,«На юг! На юг!» — октябрьский их девиз.Ах, поменяться бы своей судьбоюИ с птичьего полета глянуть вниз!Нежданно — смерть от маленькой дробины,Зато в полете вечном жизни путь,И мир просматривать, как ленту кино,И где понравится — там отдохнуть.Осенняя утиная фиеста!И бесконечные простор и ширь!..А мы — рабы друзей, вещей и места,Нам узы эти — тяжелее гирь.И, наглядевшись, я стреляю в стаю…Опомнись. Не завидуй облакам!Мгновенно жизнь утиная простаяБезвольно падает к моим ногам.И всплески судорожно будят воду…Луна за горизонтом жжет костер.Осенняя вечерняя природаРоняет оперенье вглубь озер.
ВЕСНОЙ
Мы блуждаем весною втроемВ зеленеющих парках столицы.Над весенним, но мутным ручьемОдуванчик цветет златолицый.И сирени, и яблони тутНепохожи на грустных невольниц —Так обильно, космато цветут…Мне за них не обидно, но больно.Две-три пагоды выгнули вдальТемно-красные стильные крыши;Горизонт — перламутр и эмаль,Небо майское радостью дышит.И, как новая вольная мысль,Как контраст старины с современьем, —Самолет чертит гордую высьИ в душе зарождает волненье.Синьцзин
НЕДАВНО
Недавно я видела южное небоИ даже колосья пшеницы…Красивы прообразы нашего хлеба,Колосья, как стрелы-ресницы.А южное небо совсем не такое —И глубже оно, и звездистей.Но режут экспрессы пространство любое,Я снова в стране этой льдистой.Здесь реки не синие — реки в оковах.Под небом беснуются галки,Предвестники зим неприютно суровых…Мне лета минувшего жалко!Синьцзин
«Точно раковина, небо на закате…»
Точно раковина, небо на закатеОтливает перламутром и багровым,И луна дневное бёленькое платьеНа глазах сменила золотым покровом.И в неверном этом переходном светеПочернели чайки и взвились, как листья, —Как сухие листья, что взметает ветер,Как мазки небрежной своенравной кисти.Я сама не знаю, как случилось это,Заволнилось море, стал прозрачен воздух…И — ушло опять незримо быстро лето,Как, срываясь в ночь, летят в пространство звезды…Корея
ХАРБИНСКАЯ ВЕСНА
За белой мартовской метельюПришла немедленно весна,В саду запахло талой прелью,Природа тянется со сна…Каток расплылся желтой кашей —И голуби снуют по ней:Урчат, блаженствуют и пляшут —Их шейки — радужней, синей.По-новому грохочут звонкоСоставы поездов вдали.А в воздух — золотой и тонкий,Исходит нежность от земли…Не служат ей помехой трубы,И копоть не мешает ей —Весна скользит в глаза и губы,Добрее делает людей!
ОТ ОДНОГО КОСТРА
Кто мне раздвинул широкие скулы,Бросил зигзаги из черных бровей?В леность славянскую круто вогнулисьЗлобность и скрытность восточных кровей.Беженству рад, как дороге скитаний,Любящий новь непоседливый дух:Чувствую предка в себе, Чингисхана,И устремляю в минувшее слух…С ухом прокушенным конь иноходныйМчится по Гоби душисто-сухой:Раньше не знала бы этой свободы,К возгласам крови была бы глухой!Плоское звездное небо над нами;Бледный костер поедает аргал;Пахнет уставшими за день конями;Воет в степи боязливый шакал.Наш огонек замечают другие:Вот подскакал любопытный монгол —Черные космы и скулы тугие.Делим свой вкусно кипящий котел.Это — мой брат, разделенный веками,Лег на кошму и запел в темноту.Теплый аргал разгребаю руками —Миги из жизни тихонько краду.Из двадцати семь столетий откинув,Вижу идущей себя по степи:Неизгладимые в сердце картины —Годы не могут их тьмой окропить…Годы не могут отчерпать из кровиВлитую Азией в тело струю,И над глазами раскосыми — бровиЧасто чернеют в славянском краю.1930
У ГРАНИЦЫ
В хижине у озера далёко,Где проходит русская граница,Я живу… и думаю жестокоО стране, которая мне снится…Там вдали, на плоском побережье,Бродит пограничник цвета хаки.Между мной и тем река мережитСиней ниткой земляную скатерть.Мне преградою не эта речка…Путеводные сгорели вехи.И не перекинуться словечкомСо страной, где слезы даже в смехе……………………………………………………..Больно стынут мысли… НедалёкоВ дымке горизонта, за границей —Белый дом… мой дом… Но жизнь жестока,Без конца и вечно только снится…1935На берегу реки Тюмень-Ула
«Весенними влажными днями…»
Папе-Тигру
Весенними влажными днямиОдна я блуждаю с винтовкой.Пересекаю часамиОвраги, долины, сопки.По-разному смотрят на счастье.По-разному ищут дороги.А мне — побродить по чаще,В росе промочить ноги.И сердцем дрожать, как собака,На выводок глядя фазаний,А ночью следить из мрака,Как угли пылают в кане.Такие простые явленья,А жизни без них мне не нужно.И здесь, в горах, в отдаленье,Мне кажется мир — дружным.1934
Я ЖДУ
Кузине-Фиалке!
В старой заброшенной хижинеЯ развела огонек.Стелется пламя униженноВозле смуглеющих ног.Ты же тропою окольноюНа огонек мой придешь.Сумерки дрожко-стекольныеЛезут в отверстья рогож.Синее, звездное, вечное —Сдвинулось складками штор…Счастье осеннего вечераСсыпалось в этот костер.1928
«В чаще, где пахнет грибами…»
В чаще, где пахнет грибами,Хвойными талыми смолами,Я пробираюсь за псами —Дикая и полуголая.Как раскричались цикады!Путь мой запутан лианками…Вновь ничего мне не надо!Снова я стала Тарзанкою!1936
БАГУЛЬНИК
Пора была вам распуститься лишь весною,Цветы багульника малиновых оттенков,Но, в вазочку поставленные мною,Вы распустились вдруг на тонких ветках…На улице зима и снег еще белеет,А вы нежнейшими дрожите лепестками,И листики тихонько зеленеют,Глядя кругом весенними глазами.Вам преждевременное пробужденье странно?Вам кажется — судьба цветочная ошиблась?Нет, — каждого не поздно и не рано—По предопределенью сердце билось.1930
«Ночью я зачиталась нечаянно…»
М. С. Рокотову-Бибинову
Ночью я зачиталась нечаянно.Вышла в сад. Все уже голубое.И луна — точно роза чайнаяЗа рассветным туманным прибоем.Сразу тополи стали глазастыми,Растопырив ресницы впервые;А движения ветра вихрастогоПровели по песку кривые.Это май бросил ландыш с азалиейНа хребты исполинской горстью…Ты весна моя радостно-шалая!Ты, душисто-крылатая гостья!1930Сейсин