Нынче праздник. За стеноюРазговор веселый смолк.Я одна с моей иглою,Вышиваю красный шелк.Все ушли мои подругиНа веселый свет взглянуть,Скоротать свои досуги,Забавляясь как-нибудь.Мне веселости не надо.Что мне шум и что мне свет!В праздник вся моя отрада,Чтоб исполнить мой обет.Все, что юность мне сулила,Все, чем жизнь меня влекла,Все судьба моя разбила,Все коварно отняла.«Шей нарядные одеждыДля изнеженных госпож!Отвергай свои надежды!Проклинай их злую ложь!»И в покорности я никла,Трепетала, словно лань,Но зато шептать привыклаСлово гордое: восстань!Белым шелком красный мечу,И сама я в грозный бойЗнамя вынесу навстречуРати вражеской и злой.
5 августа 1905
Земле
В блаженном пламени восстаньяМоей тоски не утоля,Спешу сказать мои желаньяТебе, моя земля.Производительница хлеба,Разбей оковы древних межИ нас, детей святого Феба,Простором вольности утешь.Дыханьем бури беспощадной,Пожаром ярым уничтожьЗаклятья собственности жадной,Заветов хитрых злую ложь.Идущего за тяжким плугомСпаси от долга и от клятвИ озари его досугомЗа торжествами братских жатв.И засияют светлой волейТруда и сил твои поляВо всей безгранности раздолийТвоих, моя земля.
20 ноября 1905
Искали дочь
Печаль в груди была остра,Безумна ночь, —И мы блуждали до утра,Искали дочь.Нам запомнилась навекиЖутких улиц тишина,Хрупкий снег, немые реки,Дым костров, штыки, луна.Чернели тени на огнеНочных костров.Звучали в мертвой тишинеШаги врагов.Там, где били и рубили,У застав и у палат,Что-то чутко сторожилиЦепи хмурые солдат.Всю ночь мерещилась нам дочь,Еще жива,И нам нашептывала ночьЕе слова.По участкам, по больницам(Где пускали, где и нет)Мы склоняли к многим лицамТусклых свеч неровный свет.Бросали груды страшных телВ подвал сырой.Туда пустить нас не хотелГородовой.Скорби пламенной язык ли,Деньги ль дверь открыли нам, —Рано утром мы прониклиВ тьму, к поверженным телам.Ступени скользкие велиВ сырую мглу, —Под грудой тел мы дочь нашлиТам, на полу…
25 ноября 1905
Веселая народная песня
(На четыре голоса)
Что вы, старцы, захудали,Таковы невеселы,Головы повесили?«Отошшали!»Что вы, старые старухи,Таковы невеселы,Головы повесили?«C голодухи!»Что вы, парни, тихи стали,Не играете, не скачете,Всё ревете, плачете?«Тятьку угнали!»Что вы, детки, приуныли,Не играете, не скачете,Всё ревете, плачете?«Мамку убили!»
4 декабря 1905
Нюренбергский палач
Кто знает, сколько скукиВ искусстве палача!Не брать бы вовсе в рукиТяжелого меча.И я учился в школеВ стенах монастыря,От мудрости и болиТомительно горя.Но путь науки строгойЯ в юности отверг,И вольною дорогойПришел я в Нюренберг.На площади казнили:У чьих-то смуглых плечВ багряно-мглистой пылиСверкнул широкий меч.Меня прельстила алостьКазнящего мечаИ томная усталостьСедого палача.Пришел к нему, училсяВладеть его мечом,И в дочь его влюбился,И стал я палачом.Народною боязньюЛишенный вольных встреч,Один пред каждой казньюТочу мой темный меч.Один взойду на помостРосистым утром я,Пока спокоен домаСтрогий судия.Свяжу веревкой рукиУ жертвы палача.О, сколько тусклой скукиВ сверкании меча!Удар меча обрушу,И хрустнут позвонки,И кто-то бросит душуВ размах моей руки.И хлынет ток багряный,И, тяжкий труп влача,Возникнет кто-то рдяныйИ темный у меча.Не опуская взора,Пойду неспешно прочьОт скучного позораВ мою дневную ночь.Сурово хмуря брови,В окошко постучу,И дома жажда кровиПриникнет к палачу.Мой сын покорно ляжетНа узкую скамью,Опять веревка свяжетТоску мою.Стенания и слезы, —Палач — везде палач.О, скучный плеск березы!О, скучный детский плач!Кто знает, сколько скукиВ искусстве палача!Не брать бы вовсе в рукиТяжелого меча!
22 февраля, 1907
Чертовы качели
В тени косматой елиНад шумною рекойКачает черт качелиМохнатою рукой.Качает и смеется,Вперед, назад,Вперед, назад.Доска скрипит и гнется,О сук тяжелый третсяНатянутый канат.Снует с протяжным скрипомШатучая доска,И черт хохочет с хрипом,Хватаясь за бока.Держусь, томлюсь, качаюсь,Вперед, назад,Вперед, назад,Хватаюсь и мотаюсь,И отвести стараюсьОт черта томный взгляд.Над верхом темной елиХохочет голубой:«Попался на качели,Качайся, черт с тобой».В тени косматой елиВизжат, кружась гурьбой:«Попался на качели,Качайся, черт с тобой».Я знаю, черт не броситСтремительной доски,Пока меня не скоситГрозящий взмах руки,Пока не перетрется,Крутяся, конопля,Пока не подвернетсяКо мне моя земля.Взлечу я выше ели,И лбом о землю трах.Качай же, черт, качели,Всё выше, выше… ах!
14 июня 1907
На Волге
Плыву вдоль волжских берегов,Гляжу в мечтаньях простодушныхНа бронзу яркую лесов,Осенней прихоти послушных.И тихо шепчет мне мечта:«Кончая век, уже недолгий,Приди в родимые местаИ догорай над милой Волгой».И улыбаюсь я, поэт,Мечтам сложивший много песен,Поэт, которому весь светДля песнопения стал тесен.Скиталец вечный, ныне здесь,А завтра там, опять бездомный,Найду ли кров себе и весь,Где положу мой посох скромный?
Иванов Вячеслав Иванович (1866–1949) родился в Москве. Учился в частной школе, организованной семьей известного экономиста М. И. Туган-Барановского. Учился на филологическом факультете Московского университета. После двух курсов едет в Германию, слушает лекции немецких профессоров. Изучает историю, увлекается учением В. Соловьева о мистической соборности. С 1891 года занимается в Национальной библиотеке Парижа, затем переезжает в Италию. В 1896 году получает степень доктора истории. С 1905 года перебирается в Петербург, становится одним из столпов символизма, его теоретиком и практиком. Для поэзии Вяч. Иванова характерен мистически-религиозный культ изысканной архаической красоты, религиозные искания.
В 1917–1924 годах вел преимущественно научную и культурно-педагогическую деятельность. С 1924 года жил в эмиграции, умер в Италии.
Стихотворения Вяч. Иванова из книги стихов «Кормчие звезды» печатаются по тексту издания: Вячеслав Иванов. Кормчие звезды. Книга лирики. СПб., 1903; из книги стихов «Прозрачность» — по тексту издания: Вячеслав Иванов. Прозрачность. Вторая книга лирики. М., 1904; из сборника «Cor ardens» — по тексту издания: Вячеслав Иванов. Cor ardens, части 1–2. СПб., 1911–1912.
Иду в вечерней мгле под сводами древес.Звезда, как перл слезы, на бледный лик небесЯвилась и дрожит… Иду, как верный воин, —Устал — и мужествен. Унылый дух спокоен…Эоны [74] долгие, светило, ты плывешь;Ты мой летучий век, как день, переживешь;Мы — братья чуждые: но мой привет печальныйТебе сопутствует в твоей дороге дальной!Светило братское, во мне зажгло ты вновьНеутолимую, напрасную любовь!Детей творения, нас, в разлученной доле,Покорность единит единой вечной Воле.Как осенью листы, сменяясь без конца,Несутся смертные дыханием Отца;Простертые, на миг соединяют руки —И вновь гонимы в даль забывчивой разлуки…Сосредоточив жар, объемлющий весь мир,Мы любим в Женщине его живой кумир:Но в грани существа безвыходно стесненный,Наш тайный, лучший пыл умрет неизъясненный…Иду. В лазури ночь и веет, и парит;Светило вечное торжественней горит:А долу дышит мгла, влажней густые тени,И тленьем пахнет лес, подобный смертной сени.Покорностъ! нам испить три чаши суждено:Дано нам умереть, как нам любить дано;Гонясь за призраком — и близким, и далеким, —Дано нам быть в любви и в смерти одиноким.
73
Первый эпиграф — из стихотворения А. Пушкина «На холмах Грузии лежит ночная мгла»; второй эпиграф — слова Старика из поэмы А. Пушкина «Цыганы».
74
Эон (Айон) — сын Хроноса, олицетворение вечного времени (греч. миф.).
Из цикла «Дионису»
Музыка
Голос музыки
Мой отец —Оный алчущий бог, что нести восхотелВоплощений слепых цветно-тканый удел,Многострадную, страстную долю.И поит он, и пенит сосуд бытия,И лиют, не вместив, золотые краяНеисчерпно-кипящую волю.Но, как облак златой,Я рождаюсь из пены, в громах пролитой,И несусь, и несуНеизбытых пыланий глухую грозу,И рыдаю в пустынях эфира…
Человеческий голос
И меня, и меня,Ненасытного семя и светоч огня,На шумящие бурно возьми ты крыла!Как тебя,Несказанная воля мне сердце зажгла;Нерожденную Землю объемлю, любя, —И колеблю узилище мира!
Листопад
В чаще багрянойМраморный Пан [75]С праздной свирельюДремлет у влаги:«Дуй, Аквилон [76] ,В мою свирель,Мой сон лелея!Ярче алейте,Хладные зори,Пред долгой ночью!Дольше кружитесь,Желтые листья,Над влагой черной!Ждет терпеливоСудьбы неизбежнойТемное лоно…»Желтые листьяВетр гонит к поблекшему брегу;Царственный лебедь скользит между них,А важная Муза героев,С мраморным свитком,Вперила на волныНезрящие зрящие очи —И думает думу:«Над темным лоном судеб,Обагренным жатвой падучейМгновенной жизни,Как царственный лебедь,Скользит ваш смертный соперник,Титаноубийцы, —Среди поколений летучих —Муж Рока! —И мерит бестрепетным окомБездонные тайны;И, в омут времен недвижимыхГлядясь, узнаётЛелеемый влагой дремучей —Свой образ…»
75
Пан — в греческой мифологии сын бога Гермеса, божество, олицетворяющее всю природу. Пан, сопровождаемый нимфами, бродил по горам, звуками свирели и песнями собирая стада.