Зимой, порою тризн вакхальных,Когда менад безумный хорСмятеньем воплей погребальныхТревожит сон пустынных гор, —На высотах, где Мельпомены [78]Давно умолкнул страшный гласИ меж развалин древней сценыАлтарь вакхический угас, —В благоговенье и печалиВоззвав к тому, чей был сей дом,Менаду [79] новую венчалиМы Дионисовым венцом:Сплетались пламенные розыС плющом, отрадой дерзких нег,И на листах, как чьи-то слезы,Дрожа, сверкал алмазный снег…Тогда пленительно-мятежнойТы песнью огласила вдругПокрытый пеленою снежнойСвященный Вакхов полукруг.Ты пела, вдохновеньем оргийИ опьяняясь, и пьяня,И беспощадные восторги,И темный гроб земного дня:«Увейте гроздьем тирсы, чаши!Властней богов, сильней Судьбы,Несите упоенья ваши!Восстаньте — боги, не рабы!Земных обетов и законовДерзните преступить порог, —И в муке нег, и в пире стоновВоскреснет исступленный бог!..»Дул ветер; осыпались розы;Склонялся скорбный кипарис…Обнажены, роптали лозы:«Почил великий Дионис!»И с тризны мертвенно-вакхальнойМы шли, туманны и грустны;И был далек земле печальнойВозврат языческой весны.
77
Тризна Диониса. — В стихотворении отразилась концепция «дионисийства» Ф. Ницше (Дионис (Вакх) — греческий бог вина, символ умирающей и возрождающейся природы), впервые изложенная им в работе «Происхождение трагедии из духа музыки» (русский перевод. СПб., 1899). Эта концепция получила широкое распространение в среде русских символистов в 1900-е годы. «Дионисийство» воплощает стихийное, внеразумное и вненравственное «органическое» начало. «Сущность Дионисиевского, — писал Ф. Ницше, — … мы можем представить себе яснее при помощи ее аналогии опьянения» (указ, соч., с. 11).
Не Судьба — незрячий пастырь — властным посохом, Орфей! —Боги путь твой указали промыслительной рукой,И склонили путь рыданий к безнадежным глубинам,И живым увидеть оком дали тихой Смерти дол.И томительной неволи, умолительный певец,Вечны створы бледноликий пред тобой разверз Аид!Даровали мудро боги невредиму быть певцуВ преисподней, скрытой милой цветоносною землей.В сумрак бездны, над которой наш беспечный хор скользит,Он доверчиво нисходит к рою зыблемых теней.Видит ловчий лет Эриний [81] на пахучий крови след,Видит пленных вечный ужас в медяных тюрьмах Горгон [82] .И, с Харитой [83] неразлучен, уклонясь от многих рук,К нам восходит и заводит победительный пеан [84] .
80
Орфей. — Имеется в виду античный миф об Орфее, спустившемся в преисподнюю, царство мертвых Аид, за умершей супругой Евридикой.
Играет луч, на гранях гор алея;Лучится дум крылатая беспечность…Не кровью ль истекает сердце, млея?..Мгновенью ль улыбнулась, рдея, Вечность?Лобзаньем ли прильнуло к ней Мгновенье?..Но всходит выше роковая млечность.Пугливый дух приник в благоговенье:Гость бледный входит в льдистый дом к Бессмертью,И синей мглой в снегах легло Забвенье…Молчанье! Вечность там, одна со Смертью!
Из цикла «Дистихи»
Тихий фиас
С маской трагической мы заедино мыслить привыклиБурю страстных речей, кровь на железе мечей.Древний фиас [85] Мельпомены, ступень у фимелы [86] прищельцамДай! Герои встают; проникновенно глядят;Красноречивые губы, безмолвно-страдальные, сжаты;Тайный свершается рок в запечатленных сердцах.Бремя груди тесной — тяжелую силу — Титаны [87]Вылили в ярой борьбе: внуки выносят в себе.
85
Фиас (тиас) — торжественное шествие в честь Диониса.
86
Фимела — жертвенник, около которого в праздники Диониса дифирамбические хоры совершали свои пляски и песни.
87
Титаны — бессмертные существа, дети Земли и Неба. Вели борьбу с Зевсом, но были побеждены и низвергнуты в Тартар (преисподнюю; греч. миф.).
Демон
Ваши на сводах небес бремена престольные, боги!Твой, их превыше, висит трон своевластный, Судьба!Все вы, что вне человека, одержите, вечные силы!Дух же таинственно вы предали в чуждую власть.В духе людском недвижно царит обитатель незримый,Чьим послушный толчкам слепо бредет человек.К лучшему знает он путь, и путь он знает в погибель;Но не противься ему: он седмерицею мстит.
ИЗ КНИГИ СТИХОВ «ПРОЗРАЧНОСТЬ»
(1904)
Прозрачность
Прозрачность! купелью кристальнойТы твердь улегчила — и тонетЛуна в среброзарности сизой.Прозрачность! Ты лунною ризойСкользнула на влажные лона;Пленила дыхания мая,И звук отдаленного лая,И призраки тихого звона.Что полночь в твой сумрак уронит,В бездонности тонет зеркальной.Прозрачность! колдуешь ты с солнцем,Сквозной раскаленностью тонкойЛелея пожар летучий;Колыша под влагой зыбучей,Во мгле голубых отдалений,По мхам малахитным узоры;Граня снеговерхие горыНад смутностью дольних селений;Простор раздражая звонкийПод дальним осенним солнцем.Прозрачность! воздушною ласкойТы спишь на челе Джоконды [88] ,Дыша покрывалом стыдливым.Прильнула к устам молчаливым —И вечностью веешь случайной;Таящейся таешь улыбкой,Порхаешь крылатостью зыбкой,Бессмертною, двойственной тайной.Прозрачность! божественной маскойТы реешь в улыбке Джоконды.Прозрачность! улыбчивой сказкойСоделай видения жизни,Сквозным — покрывало Майи! [89]Яви нам бледные раиЗа листвою кущ осенних;За радугой легкой — обеты;Вечерние скорбные светыЗа цветом садов весенних!Прозрачность! божественной маскойУтишь изволения жизни.
88
…челе Джоконды. — Имеется в виду так называемая «Джоконда» — знаменитый портрет Моны Лизы великого итальянского художника Леонардо да Винчи (1452–1519).
89
…покрывало Майи… — Майя — богиня, символизирующая призрачность и таинственность мира (инд. миф.).
О Солнце! вожатый ангел божийС расплавленным сердцем в разверстой груди!Куда нас влечешь ты, на нас непохожий,Пути не видящий пред собой впереди?Предвечный солнца сотворил и планеты.Ты — средь ангелов-солнц! Мы — средь темных планет…Первозданным светом вы, как схимой, одеты:Вам не светят светы, — вам солнца нет!Слепцы Любви, вы однажды воззрели,И влечет вас, приливом напухая в груди,Притяженный пламень к первоизбранной цели, —И пути вам незримы в небесах впереди.И в расплавленном лоне пока не иссяклаВихревой пучины круговратная печь, —Нас, зрящих и темных, к созвездью Геракла,Вожатый слепец, ты будешь влечь!Любовью ты будешь истекать неисчерпнойК созвездью родному, — и влечь, — и влечь!В веках ты поволил венец страстотерпныйХриста-Геракла [91] своим наречь!
90
«Пламенеющее сердце» (лат.).
91
…Венец страстотерпный. // Христа-Геракла… — Характерное для Вяч. Иванова соединение античной и евангельской символики: страждущий бог выступает в облике то Христа, то Диониса, то Геракла, героя античных мифов.
Завет Солнца
Солнце ясное восходит,Солнце красное заходит,Солнце белое горитВо свершительном притине —И о жертвенной судьбинеСолнцу-сердцу говорит:«Ты, сжимаясь, разжимаясь,Замирая, занимаясьПылом пламенным, горишь,Сердце, брат мой неутомный,И в своей неволе темнойСветлый подвиг мой творишь!Истекаешь неисчерпно,Поникаешь страстотерпноВо притине роковом;Весь ты — радость, ранним-рано,Брат мой, — весь ты кровь и ранаНа краю вечеровом!Будь же мне во всем подобен:Бескорыстен и незлобен,И целительно-могуч,Сердце, — милостный губитель,Расточитель, воскреситель,Из себя воскресший луч!От себя я возгораюсь,Из себя я простираюсь,Отдаюсь во все концы,И собою твердь и землю,Пышно-распятый, объемлю:Раздели мои венцы, —Острия и лалы терна,Как венчаемый покорно,Помазуемый в цари!Уподобься мне в распятье,Распростри свое объятье —И гори, гори, гори!»
Сердце Диониса
Осияв алмазной славой,Снеговерхий, двоеглавый, —В день избранный, — ясногранный, за лазурной пеленойУзкобрежной Амфитриты [92] ,Где купаются Хариты, —Весь прозрачностью повитыйИ священной тишиной, —Ты предстал, Парнас венчанный, в день избранный, предо мной!Сердце, сердце Диониса под своим святым курганом,Сердце отрока Загрея, обреченного Титанам, [93]Что, исторгнутое, рдея, трепетало в их деснице,Действо жертвенное дея, скрыл ты в солнечной гробнице, —Сердце древнего Загрея, о таинственный Парнас!И до дня, в который Гея [94] , — мать Земля сырая, Гея, —Как божественная Ниса [95] , просветится заленея, —Сердце Солнца-Диониса утаил от буйных нас.
92
Амфитрита — жена Посейдона, бога моря, владычица морей (греч. миф.).
93
Сердце отрока Загрея, обреченного Титанам… — Согласно учению орфиков (последователей религиозного учения, основателем которого считался мифический поэт Орфей), Дионис, под именем Загрея, впервые был рожден Персефоной, богиней земного плодородия. Загрея растерзали и съели титаны. Впоследствии его вновь родила Семела, дочь фиванского царя Кадма. По учению орфиков, все люди носят в себе наряду с грубым естеством титанов, от которых они произошли, частицу божественного Диониса, вкушенную их предками.
94
Гея — мать титанов, олицетворение Земли (греч. миф.).
95
Ниса — место, где нимфы воспитали Диониса (греч. миф.).
Из цикла «Година гнева»
Озимь
Как осенью ненастной тлеетСвятая озимь, — тайно духНад черною могилой реет,И только душ легчайших слухНезадрожавший трепет ловитМеж косных глыб, — так Русь мояНемотной смерти прекословитГлухим зачатьем бытия…
Пришелец, на башне [97] притон я обрелС моею царицей — Сивиллой [98] ,Над городом-мороком, — смурый орелС орлицей ширококрылой.Стучится, вскрутя золотой листопад,К товарищам ветер в оконца:«Зачем променяли свой дикий сад,Вы, дети-отступники Солнца,Зачем променяли вы ребра скал,И шепоты вещей пещеры,И ропоты моря у гордых скал,И пламенноликие сферы —На тесную башню над городом мглы?Со мной, — на родные уступы!..»И клекчет Сивилла: «Зачем орлыСадятся, где будут трупы?»
96
Стихотворение посвящено Лидии Дмитриевне Зиновьевой-Аннибал (1866–1907), писательнице, жене Вяч. Иванова.
97
Башня. — Так называли петербургскую квартиру Вяч. Иванова и Л. Д. Зивовьевой-Аннибал, находившуюся на седьмом этаже, увенчанном башней. С осени 1905 г. по весну 1907 г. на «средах» Иванова собиралась литературно-художественная интеллигенции, связанная с «новым искусством».