ЖАНРЫ

Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период)
Шрифт:

11 апреля 1916

«Москва! какой огромный…»

Москва! Какой огромный Странноприимный дом! Всяк на Руси — бездомный. Мы все к тебе придем. Клеймо позорит плечи, За голенищем — нож. Издалека-далече — Ты все же позовешь. На каторжные клейма, На всякую болесть — Младенец Пантелеймон [374] У нас, целитель, есть. А вон за тою дверцей, Куда народ валит, — Там Иверское сердце, Червонное, горит. И льется аллилуйя На смуглые поля. — Я в грудь тебя целую, Московская земля!

374

Пантелеймон — имя святого «исцелителя»), изображавшегося на иконах в облике отрока.

8 июля 1916

Александров

Из цикла «Бессонница»

«Обвела мне глаза кольцом…»

Обвела мне глаза кольцом Теневым — бессонница. Оплела мне глаза бессонница Теневым венцом. То-то же! По ночам Не молись — идолам! Я твою тайну выдала, Идолопоклонница. Мало — тебе — дня, Солнечного огня! Пару моих колец Носи, бледноликая! Кликала — и накликала Теневой венец. Мало — меня — звала? Мало — со мной — спала? Ляжешь, легка лицом. Люди поклонятся. Буду тебе чтецом Я, бессонница: — Спи, успокоена, Спи, удостоена, Спи, увенчана, Женщина. Чтобы — спалось — легче, Буду — тебе — певчим: — Спи, подруженька Неугомонная, Спи, жемчужинка, Спи, бессонная. И кому ни писали писем, И кому с тобой ни клялась мы… Спи себе. Вот и разлучены Неразлучные. Вот и выпущены из рук Твои рученьки. Вот ты и отмучилась, Милая мученица. Сон-свят. Все — спят. Венец — снят.

8 апреля 1916

«Руки люблю…»

Руки люблю Целовать, и люблю Имена раздавать, И еще — раскрывать Двери! — Настежь — в темную ночь! Голову сжав, Слушать, как тяжкий шаг Где-то легчает, Нан ветер качает Сонный, бессонный Лес. Ах, ночь! Где-то бегут ключи, Ко сну — клонит. Сплю почти. Где-то в ночи Человек тонет.

27 Мая 1916

«В огромном городе моем — ночь…»

В огромном городе моем — ночь. Из дома сонного иду — прочь, И люди думают: жена, дочь, — А я запомнила одно: ночь. Июльский ветер мне метет — путь, И где-то музыка в окне — чуть. Ах, нынче ветру до зари — дуть Сквозь стенки тонкие груди — в грудь. Есть черный тополь, и в окне — свет, И звон на башне, и в руке — цвет, И шаг вот этот — никому — вслед, И тень вот эта, а меня — нет. Огни — как нити золотых бус, Ночного листика во рту — вкус. Освободите от дневных уз, Друзья, поймите, что я вам — снюсь.

17 июля 1916

Москва

«После бессонной ночи слабеет тело…»

После бессонной ночи слабеет тело, Милым становится и не своим, — ничьим. В медленных жилах еще завывают стрелы — И улыбаешься людям, как серафим. После бессонной ночи слабеют руки, И глубоко равнодушен и враг и друг. Целая радуга — в каждом случайном звуке, И на морозе Флоренцией пахнет вдруг. Нежно светлеют губы, и тень золоче Возле запавших глаз. Это ночь зажгла Этот светлейший лик, — и от темной ночи Только одно темнеет у нас — глаза.

19 июня 1916

«Нынче я гость небесный…»

Нынче я гость небесный В стране твоей. Я видела бессонницу леса И сон полей. Где-то в ночи подковы Взрывали траву. Тяжко вздохнула корова В сонном хлеву. Расскажу тебе с грустью, С нежностью всей, Про сторожа-гуся И спящих гусей. Руки тонули в песьей шерсти. Пес был — сед. Потом, к шести, Начался рассвет.

20 июля 1916

«Сегодня ночью я одна в ночи…»

Сегодня ночью я одна в ночи — Бессонная, бездомная черница! — Сегодня ночью у меня ключи От всех ворот единственной столицы! Бессонница меня толкнула в путь. — О, как же ты прекрасен, тусклый Кремль мой! — Сегодня ночью я целую в грудь — Всю круглую воюющую землю! Вздымаются не волосы — а мех, И душный ветер прямо в душу дует. Сегодня ночью я жалею всех, — Кого жалеют и кого целуют.

1 августа 1916

«Нежно-нежно, тонко-тонко…»

Нежно-нежно, тонко-тонко Что-то свистнуло в сосне. Черноглазого ребенка Я увидела во сне. Так у сосенки у красной Каплет жаркая смола. Так в ночи моей прекрасной Ходит по сердцу пила.

8 августа 1916

«Черная, как зрачок, как зрачок, сосущая…»

Черная, как зрачок, как зрачок, сосущая Свет — люблю тебя, зоркая ночь. Голосу дай мне воспеть тебя, о праматерь Песен, в чьей длани узда четырех ветров. Клича тебя, славословя тебя, я только Раковина, где еще не умолк океан. Ночь! Я уже нагляделась в зрачки человека! Испепели меня, черное солнце — ночь!

9 августа 1916

«Кто спит по ночам? Никто не спит!..»

Кто спит по ночам? Никто не спит! Ребенок в люльке своей кричат, Старик над смертью своей сидит, Кто молод — с милою говорит, Ей в губы дышит, в глаза глядит. Заснешь — проснешься ли здесь опять? Успеем, успеем, успеем спать! А зоркий сторож из дома в дом Проходит с розовым фонарем, И дробным рокотом над подушкой Рокочет ярая колотушка: — Не спи! крепись! говорю добром! А то — вечный сон! а то — вечный дом!

12 декабря 1916

«Вот опять окно…»

Вот опять окно, Где опять не спят. Может — пьют вино, Может — так сидят. Или просто — рук Не разнимут двое. В каждом доме, друг, Есть окно таков. Крик разлук и встреч — Ты, окно в ночи! Может — сотни свеч, Может — три свечи… Нет и нет уму Моему — покоя. И в моем дому Завелось такое. Помолись, дружок, за бессонный дом, За окно с огнем!
Поделиться с друзьями: