Русская сказка из древних времен и до наших дней
Шрифт:
«Лесть, слава, несметные богатства не приносят истинного счастья. А вот когда меня обнимает мама – счастливее меня нет человека в этом мире!»
Сказка о волколаках – справедливых стражах порядка
Было в старорусские времена на севере княжество – и не то чтобы большое, но все в нем – как положено: князь с княгиней, обширные земли, богатые деревни, бескрайние поля, полные реки да озера, мир и благополучие.
Многие завистливые соседи дивились и тайну хотели разгадать – как так получается, что у этого княжества дела ладно идут, князь с княгиней и княжичами всегда довольные, а люди в достатке и в радости свои дни проживают.
И мало кто тот секрет ведал: только воевода верный да несколько приближенных ко двору – все члены светлейшей семьи с первого колена волколаками были.
Как-то за вечерней трапезой дети княжеские стали возмущаться да родителей спрашивать – дескать, почему мы не можем перед другими показать нашу сверхъестественную силу, чтобы еще больший почет и уважение обрести.
– Должны мы держать семейные наши дела в секрете, – отвечал наследникам князь. – Не все люди разницу понимают, кто есть оборотень, а кто волколак, поэтому тайна во веки вечные не разглашается и не будет предана огласке.
– А в чем отличие между волколаками и оборотнями, батюшка, – ловко разрезая ножом кусок мяса с кровью, осведомилась младшая дочь восьми лет от роду. Надо сказать, что была она прехорошенькая, а личико и вовсе ангельское.
– Видать, пришла пора и тебя в курс дела ввести…
Отпил князь браги медовой из золотого кубка, рубинами сверкающего, и начал рассказ.
– Мы, волколаки, наделены сверхчеловеческой силой и можем превращаться в волков, коли сами того хотим – по собственному желанию. Волк же самый почитаемый на Руси в животном мире, хоть и опасный. Мощь в нем великая – он и с человеком, и со зверем говорить может.
– Ну прямо и говорить, – усмехнулся младший сын.
– А ты что, еще не научился мысли свои передавать? Старший сын мой, почему до сих пор твой брат этому умению не обучен?
Склонил голову старший сын – виноват, мол.
Князь продолжил рассказ.
– А оборотни же неподвластны себе. Не по своей воле они человеческий лик теряют. А раз не по своей воле оказываются в теле волка – то и сладить с собой не могут. Звериное тотчас начинает преобладать над человеческим, и может оборотень больших бед натворить. Вот почему люди и боятся тех, кто в волков «оборачивается», – слышали от стариков, что горе и страдания людям оборотни приносят.
Отодвинул князь блюдо от себя серебряное и кубок отставил, нахмурился.
– На днях прислал царь с западных земель сватов с подарками богатыми, диковинными – в жены сестрицу вашу среднюю Марьюшку хочет взять.
– Уж не тот ли это лиходей, что каждый раз ровно на год в жены одну из дочек царей да князей берет, а потом в монастырь ссылает, или вовсе пропадает новоиспеченная царица без следа, – обеспокоилась княгиня.
– Слышал я, что к тем, кто отказывает в его сватовстве, он потом сам с несметным войском в гости жалует. Да только гость такой хуже татарина – земли плодородные выжигает, деревни разоряет, казну княжескую себе забирает!
– Правда это, Владимир, сын мой старший…
Похлопал князь юношу по плечу и потом поднял руку вверх – мол, тишины и внимания требует.
– Вот и задание вам, дети мои – применить нашу силу тайную волколаков да в обиду не дать сестрицу вашу. Хоть она и сама обидчику ответить так может, что не поздоровится ему… Но держаться вы вместе должны – семья потому что. Пусть младший сын мой невестой обернется, а дальше волчий нрав царю-лиходею покажет – звериный оскал еще никому по душе не приходился. Ну а остальные помогут венценосному нечестивцу ума лишиться, раз доселе ум его только на хитрость и жестокость был пригоден.
На том и порешили.
В назначенный час приехали сваты на свадебной карете забирать Марьюшку из родительского дома. А ее брат Матвей уже в одежды невесты нарядился, фатой прикрылся; стан тонкий мальчишеский туго корсетом затянул – осиную девичью талию сделал –
ну что ни на есть красавица!
Поплакала на людях княгиня на пороге княжеского дворца, провожая дочь ненаглядную, и платочком в добрый путь помахала. Обещали князь с княгиней сватам через месяц приехать в западное царство, с царем и молодой царицей – их дочерью повидаться. Звон переливчатый колокольный по всему княжеству разносился, когда свадебная карета родную землю покидала.
Отгуляли свадебный пир в западном царстве. Царь аж на месте усидеть спокойно не мог – все первую брачную ночь ждал. Уж и гусляры отпели, да гости пьяные за столом спят, а невеста – дочь княжеская в опочивальню не торопится.
– Давай, милая, пошли в спаленку, – с нетерпением говорит царь.
А Матвей бражку пьет и гусем закусывает – аппетит волчий в нем проснулся. Наелся княжий сын, фату поправил, да медовым голосом отвечает:
– Боюсь я тебя. Говорят, ты вдовец – десять раз женат был. Жен тех на свете белом не сыскать уж, а вот земли их государств и княжеств теперь твоими царскими границами обнесены. Аль люди наговаривают на светлого царя-батюшку?
– Брешут, окаянные, брешут…
– Коль неправда это, так уже и не страшусь я тебя боле. Я в покои царские отправлюсь, а ты следом ступай…
Вот тут и началось самое интересное.
Вошел царь-безбожник в опочивальню, разделся, нырнул под одеяло. Глянь – а там волк лежит, белыми зубами скалится – то ли улыбается, то ли сожрать хочет.
Выбежал царь, в чем мать родила, из спальни, бежит по коридорам дворца, имя воеводы кричит во всю мочь. Добежал до трапезной и видит – идет воевода ему навстречу. Только повыше ростом и пошире в плечах – а так и кольчуга, и шлем – все как положено. Подбежал царь, впопыхах руками машет, в сторону опочивальни пальцем тычет. Кричит: «Бегите, невесту мою найдите! Волка мне вместо нее подсунули!» Да только воевода шлем свой волчьей лапой на голове поправил – видит царь, а перед ним волк, что ни на есть самый настоящий, только прямо стоит на задних лапах, а язык волчий из пасти свисает и слюни текут – видать, съесть царя хочет.
Схватился венценосный за голову – все перед глазами мелькает, кружится. Думает, что с ума сошел, наверное.
К колонне расписной прижался и шепчет: «И ты, воевода, волком заделался?»
И в ответ слышит: «Да ты в уме ли, царь-батюшка? Мы же давно в волков-то превратились. Аль запамятовал? По-волчьи править, а волками не быть. Так не бывает!»
Застонал царь-лиходей, по колонне вниз сполз, лицо свое руками трогает – да нет, сам-то еще волком не стал.
Думает: «Сожрут же меня волки эти, точно сожрут. Спасаться надо. Только в сокровищницу забегу и прихвачу с собой мешок с камнями драгоценными – этого хватит, чтобы жизнь князем в землях дальних начать, а там уж видно будет. Знаю, как дальше действовать…»
Спустился он в подвалы секретные, под своды низкие. Хитрый был царь – сокровища прятал так, что только нагнувшись, человек мог проникнуть туда. Ведь нагнувшегося человека легко убить иль ранить, коль на государевы богатства позарится да в низкие подвалы подземные спустится. А охранял царскую сокровищницу карлик ростом до пояса человеческого.
Пролез царь в ход тайный – видит, в конце коридора карлик его сидит, плащом с капюшоном накрытый. «Видать – спит», – думает беглец.
– Эй, нечего на службе спать, ротозей безмозглый! За что я тебе золотые плачу?