Русские толкования
Шрифт:
— Улетающий Монахов ( Лес,5), к фольклорной связи человека и дерева см. А. Афанасьев, Поэтич. воззрения 2,19. Мировой человек соотносителен с мировым деревом — о нем см. Топоров, Древо жизни, Древо мировоеи Древо познания в МНМ 1, Тексты мир. дер. и другие его работы, а еще Философское дерево Юнга (ЮСС 13.304–482) — и похож на сердцевину в деревьях по описанию загадки «С лесом вровень, а не видно» (ППЗ, 4, ср. 301 сл., 662 и Заг.,1701—05, ПРН, с. 956). Вместе люди свободны (слобод'a: свобода),мировой человек всемогущ, способен на всё, он мудр и глуп, вообще двойствен, ведь он иной, в ком сходятся крайности. Фольклор это словесность мирового человека.
«Как».Из «все к акодин» при схождении множественных всех как одного в одном-единственном перестает следовать, что все несуть один. Ср. о церк. — слав. яко: «„Яко“значит „то же“ и даже более.» — П. Флоренский, Страх Божий (БТ 17, с. 90), сюда же Е. Верещагин, Григ. Конст . К связи сравнения с отрицанием см. О. Трубачев в ЭССЯ 8, с. 205; 24, с. 93. Фольклорное отрицательное сравнение. Хайдеггер о герменевтическом «как» — Бытие и время , § 32 сл.
Первочеловек.Для мифотворческого сознания главное есть старшее, первое по важности есть первое по времени, вот мировой человек и делается первочеловеком. «Полноту ( ') человечества» в Адаме у Григория Нисского ( Об устроении человека , 16, ср. в 22) осторожно толковал Г. Флоровский:
Это не значит, что создан был некий всечеловек или всеединый человек.-- Это значит только, что первый человек был создан не как единичная и обособленная личность, но как родоначальник человечества-- Всеединство относится скорее к Божию мановению, нежели к естеству, возникшему «при первом устроении», — «по силе предведения, как бы в одном теле сообъята Богом всяческих полнота человечества», говорит Григорий. Он хочет только подчеркнуть, что образ Божий был дан не только первозданному Адаму, «но на весь род равно простирается таковая сила».-- Естество во всех едино и тожественно, но отличительные свойства раздельны, — Григорий никогда не говорит о их совмещении в Первозданном.
— Вост. отцы , 6.5.7. Мифологема первочеловека соотносительна с мифологемой бога-творца.
«Бесперое двуногое».С образом мирового дерева связан и человек как бесперое (или бескрылое — a) двуногое существо, по определению Платона ( Политик , 266е, и псевдоплатоновы Определения , 415а), «имевшему большой успех» в его школе. Но киник Диоген «ощипал петуха и принес к нему в школу, объявив: „Вот платоновский человек!“ После этого к определению было добавлено: „и с широкими ногтями“.» [23] —Диоген Лаэртский, 6.40 — глумливую подмену приняли за довод, и напрасно. Добавленное не помешало Сексту Эмпирику ( Против логиков , 1.281 сл.) и Локку, а вслед за ним Лейбницу ( Опыт о человеческом разумении , 3.10.17; Новые опыты о человеческом разумении , там же и сл.) бранить определение Платона. Но ругатели, среди них и Паскаль ( О геометрическом уме и искусстве убеждать , 1), говорят в своем непонимании больше о самих себе, чем об этом глубокомысленном определении. Человек двуног в отличие от безногих пресмыкающихся, чье место в корнях мирового дерева, и от четвероногих копытных, стоящих у ствола, рядом с человеком, а беспер он в отличие от пернатых птиц на ветвях. К родственной загадке Эдипа см. Вяч. Вс. Иванов, Индоевр. заг. — кенн.
23
Перевод М. Гаспарова
Единение. «Миром и горы сдвинем», «Миром-собором и чёрта поборем» (РПП, с. 135, и Старин, посл ., с. 37), мировой человек всемогущ. «Иисус сказал: Если двое в мире друг с другом в одном и том же доме, они скажут горе: Переместись! — и она переместится.» «Иисус сказал: Когда вы сделаете двух одним, вы станете Сыном человека, и если вы скажете горе: Сдвинься, она переместится.» [24] — апокрифическое Евангелие Фомы, 53 и 110, «Сын человека» = Сын Человеческий; ср. Матфей, 17.20, 18.19 сл. К «делать двух одним»: так и в Евангелии Фомы, 27, в Строматах Климента Александрийского, 3.92.2 (из Евангелия египтян), в неканоническом Втором послании Климента Римского коринфянам, 12.2–5 (к этому месту — Флоренский, Столп , с. 430 сл.), в Послании эфесянам, 2.14–16; на вопрос, что есть друг, Аристотель ответил: «Одна душа в двух телах» [25] —Диоген Лаэртский, 5.20, сюда же мечта героев Музиля, брата и сестры, «быть двумя людьми и одним целым» [26] ( Человек без свойств , 2.41) — мечта о «другом/ином состоянии», о «Тысячелетнем Царстве»; «и будут (два) одна плоть» (Бытие, 2.24), андрогин.
24
Перевод М. Трофимовой.
25
Перевод М. Гаспарова.
26
Перевод С. Апта.
Дурак как мировой человек. Дурак — образцовый мировой человек. Мир «силен как вода, а глуп как дитя», «Мужик умен, да мир дурак», «Ум с умом сходилися, дураками расходилися» (ПРН, с. 406, 441 и 445). Мир столбом стоит,ср. Правда рогатиной/копылом торчит(с. 404 и 198), а можно сказать и *Мир дураком стоит,ср. Дураками свет стоит/красится(с. 437); дурак тоже стоит: стоёнь«болван, олух, дурень» (СВРЯ, ст. Стоёк), ванька-встанькапри Иван-дурак,эпитет дурака стое-росовый.Мировой человек растет на месте подобно дереву, но это общее место, то есть путь, дорога (которая сама загадывается через упавшее мировое дерево или лежачий брус на всю Русь),а «Дорожка глохнет, так и мир сохнет» (ПРН, с. 406), ср. в сказке (НРС, 11) «— Поди, кума, на Русь, — говорит волк лисе--А лиса ни слова вответ и шмыг на Русь. Выбежала на дорогу--». Мир и дурак оба несудимы: «На мир и суда нет», «Мир несудим, а мирян бьют» — «На пословицу, на дурака да на правду и суда нет», «Дураку закон не писан» (ПРН, с. 404, 195, 246 и 444). А имя Миронв смотреть Мироном«быть с виду простоватым» и в прикидываться Мирошкой,т. е. дурачком (СВРЯ, ст. Мирон,и ПРН, с. 665), производно не от чего другого как от мир,ср. добавленное Бодуэном де Куртенэ в СВРЯ, ст. Мирить,«шут. презр.» мирон, мироха, мирошка,т. е. мировойсудья; к инакости Мирона(СВРЯ): Мирон— имя — из ряду вони Ты, Мирон, поди вон.От мирпроизведено и мирон«незаконнорожденный» или Отец был Флор, а детки Миронычи— по правилу «Если никто, то все», ср. Бог-данушке все батюшки(СВРЯ, ст. Мирон,и ПРН, с. 748), у Достоевского «Божье дитя-сирота — всем родня» ( Братья Карамазовы , 3.2), а еще в Мастере и Маргарите не помнящий родства Иешуа, «подкидыш, сын неизвестных родителей» (2 и 26), он же евангельский «Сын Человеческий» и «Сын Божий».
Мужик умен, да мир дурак.Владимир Топоров, Элемент *MIR-,высказался против этого «приговора миру» (с. 100):
Раньше умен и мудр был мир (ср. имя *Мodro-mirъ)и умом мира был умен и мужик-мирянин, даже если он Иван-дурак. Но в обстоятельствах распадающегося мира мужик усомнился в уме и мудрости мира и решил, что он сам умен или должен стать таковым-- Поэтому меняется и вся ситуация: вместо «коллективного» мирского разума — Сто голов — сто умови приговор миру: Мужик умен, да мир дурак.
Но это ведь тоже пословица, слово самого мира, но двуголосое по Бахтину слово, сказанное «тоном насмешки» над тем, «кто бы так мог сказать» (Лев Толстой и Проблема текста ) [27] , то есть над отдельным мирянином. Двуголосых пословиц очень много, они ждут своего толкователя, который не примет пословичную насмешку всерьез — за нелепость или за голую правду. Каждый мужик умен своим умом, мирянин умник и хитрец, а мир и есть Иван-дурак, но и мудрец, в двойственном фольклорном дураке сходятся глупость и мудрость, обе отличные от ума как хитрости.
27
Приведено на с. 109.
Богатырь и дурак.Эпический, былинный образ мирового человека это богатырьс его страшной силой, которая в анекдотах оборачивается смешной глупостью; «Сила есть — ума не надо», «Сила — ума/уму могила», так что мир «силен как вода, а глуп как дитя» (ПРН, с. 431, 834 и 406). Мировой человек в фольклорном изображении снижался от богатыря к дураку, ср. «народноэтимологическое» сближение заимствованного богатырьс богат-, боги определение дурака Божий человек,от былинного героя к анекдотическому через героя волшебной сказки, например Незнайку и Фому Беренникова (сюжеты АТ 532 и 1640), то есть через богатыря под видом дурака и дурака под видом богатыря. Это самоизображение познающего себя мирового человека, ведь фольклор — его словесность. Сюда же песня Агафонушка из Сб. Кирши Дан. (л. 57 об. — 58 об.), пародия-небылица с анекдотическими богатырями и былинной концовкой А и то старина, то и дёянье.В фольклорном дураке мировой человек смеется над собой, потешные французские стихи XVI века про некоего Оп,олицетворяющие местоимение (см. Изольда Бурр, Похвала«Ом»), всё еще фольклорны, но уже угрюмо снижает мирового человека своим «das Man» философ Хайдеггер.
Двойственность дурака.Отрицательно о мире-дураке см. С. Максимов, Крыл, слова 1 с. 360—63 ( Мир — дурак , в переизданиях этой статьи нет); На Горах Мельникова-Печерского, 2.13 и.15; сюда же рассказ Даля Русский мужик с концовкой: «Это всё была изнанка, а вот погодите, покажу и лицевую сторону.» А еще О. Давыдов, Кощуна о Народе в Независимой газете от 9.4.1991, и «--блаженны уродливые и бездарные, ибо они наследуют Единство.» — Александр Мелихов, Во имя четыреста первого, или Исповедь еврея — горькая насмешка иного, кого отчуждают от себя другие с их единством — инакостью. Но это «изнанка», мир-дурак-иной двойствен, глупость по Бахтину «глубоко амбивалентна», см. Творч. Рабле , с. 283/286 сл. и 464/470 сл. Хула без хвалы или хвала без хулы — полуправда о двойственном ином, слова хулаи хвалакак раз близкие родственники (ЭССЯ 8, с. 114 сл. и 118 сл.). Ср. замечание Бахтина ( Риторика, в меру своей лживости– -— БСС 5, с. 65) в скобках: «слияние хвалы и брани нейтрализует ложь».
«Я сам народ».Мировой человек и светский человек, крестьянский мири дворянский свет.Светский человек есть душа общества. Он говорил пошлости, говорил о пустяках, только не надо брать «пошлое» — ходячее слово, общее место — и «пустое» в голо отрицательном смысле. Лев Толстой в молодости хотел быть светским человеком, а потом мировым; «я сам народ», сказал его любимый герой Лёвин ( Анна Каренина , 8.15: «— Народ услыхал о страданиях своих братий и заговорил. — Может быть, — уклончиво сказал Левин, — но я не вижу этого; я сам народ, и я не чувствую этого.»). У другого Толстого говорит «Я ведь тоже народ» Поток- богатырь. А Достоевский не поверил Лёвину-Толстому, что он «сам народ» (см. Дневник писателя за 1877, июль — август, 2 сл.), это Пушкин «сам вдруг оказался народом» (там же, декабрь, 2.2), это Пушкин — «наше всё» (Аполлон Григорьев), русский «всечеловек». Двойственному мировому человеку соответствуют у Достоевского благой всечеловеки дурной общечеловек: