Чтение онлайн

Прошедшие с тех пор годы мы его и изучали. В ходе собственных экспедиций создали ещё два новых массива данных по ДНК полиморфизму в русском населении (гаплогрупп мтДНК, Y хромосомы). Увеличили объём других массивов данных (по фамилиям — практически создали его заново). Провели много разных видов анализа и узнали много, как мы надеемся, интересного о русском генофонде — всё это подробнейшим образом изложено во второй части книги. И при этом главный результат остался неизменным — широтная изменчивость как ведущая закономерность в русском генофонде. Подобно основоположнику нашей науки Александру Сергеевичу Серебровскому, мы стояли у края моря — генофонда (см. цитату в эпиграфе) и, подобно тютчевскому герою, видели широтно бегущие волны генофонда и просили у них ответа. Чтобы осмыслить эти результаты и найти ответ, мы и задумали написать эту книгу. Книга написана, но ответа по-прежнему нет. Если, конечно, не принимать во внимание ответ Му ми-папы…

Несомненно, мы можем дать ту или иную интерпретацию широтной изменчивости. Например, сопоставить её с северным и южным потоками славянской колонизации [Седов, 1999]. Или с северным и южным русскими наречиями [Диалектологический атлас русского языка, 1986, 1989, 1996, 2002]. Можно и не считать широтную изменчивость главным результатом, а переключиться на другие закономерности — распространения русских фамилий, или же гаплогрупп Y хромосомы, или на «ядерные структуры», обнаруженные по антропологическим данным.

Чуть ниже (раздел 10.1) мы попытаемся перечислить основные полученные результаты. Но главное, что мы хотели бы сказать читателю — это что мы сами, имея в руках всё множество этих результатов, не решаемся выбрать, который из них основной. Нам неизвестны те слова, в которых можно было бы сформулировать «главное о русском генофонде». Мы можем сказать о нём довольно много, но неизвестного — ещё больше. И что является важнейшим, самым существенным — этого мы по-прежнему не знаем. Стоим и ждем ответа. Потому-то мы всегда и описывали больше сами результаты, чем наши выводы — теперь читатель, держа в руках те же результаты, находится с нами в равных условиях и, может быть, сумеет увидеть новые, нераспознанные нами, закономерности, лежащие в самой основе генофонда.

В этом и была главная цель нашей книги. Мы решили на всём её протяжении оставаться в строгих рамках научного мышления. И не навязывать читателю готовые решения, а предложить те итоги многих наук, которые позволят ему самому размышлять над тем, что же такое русский генофонд. Тех, кто привык получать готовые ответы, это отпугнет. Эта книга больше для тех, кто хочет искать ответы. Нашей задачей было дать пищу для научных размышлений — сделать научные сведения доступными не только специалистам и обобщить их так, чтобы читателю не требовались специальные познания в той или иной области науки. Надеемся, что эту главную задачу мы выполнили. И в этой заключительной главе мы не хотели бы изменять своему правилу, — даже отвечая на непрофессионально заданные вопросы, мы будем рассматривать научные факты в рамках научной логики.

Но если «самое главное о генофонде», возможно, осталось не понятым до конца, мы всё-таки знаем достаточно, чтобы сказать, чем генофонд не является. Какие воззрения на генофонд являются ошибочными, неверными, необоснованными, ненаучными — это мы сказать теперь можем. Этот принцип — «не то» и «не это» — используется при описании очень сложных объектов (например, в духовной литературе). Он помогает очертить границы, в пределах которых реально находится объект.

Поэтому нашу заключительную главу мы построим следующим образом. Сначала кратко перечислим «положительное» знание о генофонде, то есть основные итоги нашего исследования (раздел 10.1). А затем перейдем к «отрицательному» знанию. Рассмотрим широко распространённое мнение, что главное в русском генофонде — это результат татаро-монгольского нашествия (раздел 10.2). Забегая вперед, скажем, что это оказалось не так. Поговорим о типичных ошибках, которые порой совершают при интерпретации геногеографических карт (раздел 10.3). Потом рассмотрим мнение, что русский генофонд «деградирует», разрушается, исчезает (раздел 10.4). Поскольку в популяционной генетике практически нет критериев «деградации», нам придётся, вместе с читателем, создать некую теоретическую базу на примере иных генофондов, и затем применить её к русскому генофонду. Мы обнаружим, что рассуждения о «гибели русского генофонда» не находят обоснования в научных данных. Но поскольку эти рассуждения очень распространены в околонаучных кругах, а опасения основаны на современной демографической картине, мы решились предложить свои рецепты помощи генофонду. Не то чтобы мы считали, что без этого генофонд погибнет, отнюдь. Но уж если в современном российском обществе есть благородный интерес к своей истории и желание бережного отношения к генофонду (русскому, мордовскому, татарскому, нивхскому…), то лучше предложить ему рассмотреть научно обоснованные способы содействия сохранению генофонда. Наконец, в двух словах поясним, почему не существует «русских генов» (как не существует генов английских, татарских, индоиранских…). И почему, тем не менее, правомочно говорить о русском (или английском, или сибирском, или индоиранском, или ином) генофонде (раздел 10.5).

10.1. РУССКИЙ ГЕНОФОНД: СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ

Шесть очевидцев — Широтные волны русского генофонда — Высокая гетерогенность — Своеобразие Русского Севера — Финно-угорский субстрат в русском генофонде — Единодушие шести очевидцев — Согласие лингвистики и археологии — Не так, как в Европе — Долготные волны Восточной Европы — Долготные волны Евразии — Гетерогенность в масштабе Евразии — На трёх китах

Как предмет моей к Вам речи указать приёмы для установления порядка последования евангельских событий… (…) Коль скоро Вы согласитесь признать их законность, то не откажетесь уже признать, что и порядок евангельских событий, в котором предлагает их настоящая Евангельская история, стоит на прочном основании.

Правила сии не многосложны, — и даже оно одно, с некоторыми необходимыми дополнениями к нему, — именно: должно держаться того порядка евангельских событий которого держатся два евангелиста. Ибо коль скоро два согласны, то на другой стороне остаётся только один, который должен уступить двоим, по слову Господа, что при двоих свидетелях станет всяк глагол.

(…) Скажет кто: выходит, течение событий определяют глаза, и следовательно, сочетание их воедино есть труд механический. И это самый надёжный путь. — Не совсем механический, однако ж преимущественно такой. Святитель Феофан, затворник Вышенский. «Евангельская история о Боге Сыне, воплотившемся нашего ради спасения, в последовательном порядке изложенная словами святых евангелистов».

В третьей части книги мы вышли далеко за пределы русского генофонда — в просторы Европы и Евразии. Это позволило нам не просто увидеть положение русского генофонда среди соседей по континенту, но и, сменив окуляры нашего инструмента, забыть о деталях и увидеть самые общие черты. Теперь, вернувшись из путешествия по Евразии вновь к масштабу одного народа, мы легко можем охватить взглядом основные итоги нашего исследования.

В этом нам поможет не только вид на Русь «из космоса», но и главный мультиокулярный подход всей книги — сопоставление мнений разных очевидцев и поиск совпадений: только самое очевидное, явное и несомненное разные свидетели могут увидеть одинаково. Коль скоро подобное правило учёными богословами признаётся достаточным в таком важнейшем вопросе, как хронология Евангельских событий, то уж тем более его будет достаточно для учёных-генетиков, желающих решить частную естественнонаучную проблему — найти устойчивые черты в портрете генофонда. И если мы будем держаться того описания русского генофонда, которого держатся два или более из наших «очевидцев», то читатель, надеемся, не откажется признать, что предлагаемое в настоящей книге описание русского генофонда стоит на прочном основании.

Итак, мы расспросили шестерых очевидцев, исследовали шесть массивов данных — два антропологических (соматология и дерматоглифика), два массива ДНК полиморфизма (мтДНК и У хромосомы), классические генетические маркёры и географию русских фамилий. Целью исследования было выяснить структуру русского генофонда. Средством стали методы геногеографии. Поскольку методы были по большей части одни и те же для всех массивов, мы легко увидим, согласуются ли данные этих наук или противоречат друг другу, рисуют ли они единый, целостный портрет русского генофонда. Наш подход близок к критерию, вынесенному в эпиграф: лишь те черты генофонда, которые одинаково описаны хотя бы двумя свидетелями (получены по двум разным типам признаков), мы включаем в окончательный портрет генофонда.

АНТРОПОЛОГИЯ: СОМАТОЛОГИЯ

Антропологические данные описывают физический облик русского населения. Мы впервые проанализировали весь комплекс данных по антропологии коренного русского населения в пределах «исконного» ареала: и данные Русской антропологической экспедиции (проведённой под руководством В. В. Бунака и Т. И. Алексеевой), и данные М. В. Витова. Суммарно изучено 180 популяций по 18 признакам соматологии: длина тела, цвет глаз и волос, форма спинки носа и уплощенности лица, рост бороды и другие.

Некоренное население и русские популяции за пределами «исконного», исторического ареала (например, Урала, Сибири, Поволжья) в этих основополагающих работах (и соответственно нами) не учитывалось. Этому принципу — изучение только «исконного» ареала — мы следовали далее не только для антропологических признаков, но и во всём нашем исследовании.

«ПРОСТЫЕ» КАРТЫ. Рассматривая карты отдельных признаков, видишь, что география большинства из них довольно запутана. Однозначные тренды обнаружены лишь для немногих признаков. Изменчивость всех 18 признаков мы обобщили в картах главных сценариев (канонических переменных) и картах генетических расстояний.